Ладно раньше. Когда-то я действительно была эгоисткой — шла по головам, если цель того стоила. Не оглядывалась. Не объяснялась. Но за время в этом мире… я изменилась. Стала другой. И от этого происходящее сейчас казалось ещё более неправильным.

Воспоминания о вчерашнем упорно не приходили. Ни вспышками, ни ощущениями — пусто. А значит, оставался единственный вариант.

Сделать так, как я делала всегда.

Спросить прямо.

— Между нами… что-то было?

Илар не ответил сразу.

Он потянулся — лениво, спокойно, будто происходящее его совершенно не смущало. Под кожей перекатывались стальные мышцы, и я машинально отвела взгляд, сильнее вцепившись пальцами в край одеяла.

Пауза затянулась ровно настолько, чтобы я успела пожалеть о своём вопросе. И даже перебраться на свободную кровать. Кстати, почему он не спал на ней, раз уж остался?

— Нет, Снежинка, — наконец сказал он.

Голос был ровный. Без насмешки. Без игры.

— Может, меня и считают подлецом, — продолжил он, вставая, — но я не подонок, который переспит с девушкой не в себе.

Я выдохнула. Медленно. Почти болезненно — но с облегчением.

Раз я позволила ему тут спать, то спорить с тем, что я была не в себе, не имело смысла.

Илар тем временем поднял с пола свитер, потом куртку, одеваясь.

— Вчера я забыл здесь куртку, — сказал он, будто между делом. — Вернулся за ней… а ты решила воспользоваться моими…

Он сделал паузу. Намеренно.

— … ушами, — хищно улыбнулся он, — и излить душу о том, какой подлец Кейл.

— Кейл?.. — я удивлённо раскрыла рот.

Кажется, моё лицо перекосило окончательно.

С чего бы мне жаловаться Илару на Кейла?

— Именно, Снежинка, — подтвердил он, натягивая ботинки. — Не знаю, что у вас там произошло. Но если ты хочешь проверить вашу истинность — скажи ему об этом прямо.

Он говорил это уже застёгивая куртку, будто речь шла о погоде, а не о чём-то, что сжимало мне грудь.

И только сейчас до меня дошло ещё кое-что: Илар спал в штанах. Это неожиданно… успокаивало.

Я подтянула одеяло до самых ушей и кивнула, не поднимая взгляда.

— Ага. Спасибо, д-друг, — голос предательски дрогнул под его янтарным взглядом. — И за свободные уши. И за совет. Приму к сведению.

Илар хмыкнул, задержался у двери на секунду дольше, чем нужно, а потом открыл её одновременно с тем, как я сказала:

— Не забудь носки…

Но когда я перевела взгляд с этих самых носков на блондина, была готова провалиться — нет, не под землю, а куда-нибудь гораздо глубже.

Потому что в коридоре стоял Кейл.

Закон, мать его, подлости прямо в действии!

Илар Гримнир

Чем дольше я смотрел на Александру, тем яснее понимал одну простую и очень неприятную истину: она мне нравилась.

Не как удобный целитель. Не как удачная находка для команды. Не как забавная девчонка с острым языком и способностью встревать в приключения.

Как женщина. Как личность.

Она была… цельной. Сильной — не показательно, а по-настоящему. Всегда готовой помочь, хотя прятала это за маской «сами виноваты». Доброй и сострадательной. Находчивой, с мышлением, которое у меня не выходило сравнить ни с кем. Слишком живой, слишком честной в эмоциях. Такой, которую невозможно подогнать под рамки или сделать «удобной».

И именно поэтому — опасной.

Для меня.

Я ловил себя на том, что ищу её взгляд, где бы мы ни находились. Отмечал, как она улыбается — не всем одинаково. Как по-особенному мягко смотрит на Чёрного. Как позволяет Кейлу то, чего не позволяет никому другому: приближаться, касаться, быть рядом без защиты и колкостей.

И каждый раз в груди что-то неприятно сжималось.

Драконья жадность — мерзкая штука. Она шепчет: забери. Сокровище должно принадлежать тебе. Ты сильнее. Ты сможешь защитить. Ты достоин.

Я мог бы.

Но не стал.

Потому что её счастье оказалось для меня важнее моего желания. Потому что я хотел, чтобы она тянулась ко мне сама — а не под давлением инстинктов и драконьей настойчивости. Хотя иногда всё же прорывалось нечто, что я не мог до конца обуздать.

Я видел, как она светится рядом с Кейлом. Как смеётся иначе. Как расслабляется. И как бы ни хотелось быть тем, кто вызывает эту улыбку… я не имел права её отнимать.

Так что я сделал единственное возможное.

Отступил.

Стал другом. Стал поддержкой. Тем, кто прикроет спину, подставит плечо, промолчит — когда нужно.

Даже если сердце каждый раз пропускает удар, когда она случайно касается меня. Как тогда, в портальном зале перед соревнованиями — её пальцы скользнули по моей руке, и я едва не зарычал от неожиданности.

Я волновался за неё. Всегда. Но позволял быть с тем, кому она улыбается так… по-настоящему.

Именно поэтому, возвращаясь за забытой курткой, я ничего не ожидал.

Ни драмы. Ни откровений. Ни того, что дверь распахнётся — и Александра, схватив меня за грудки, втащит внутрь комнаты.

Хмурый взгляд. Слишком близко.

— Да что с вами, драконами, не так? — выпалила она, втаскивая меня. — Почему у вас всё как не у людей⁈

Я даже не сразу понял, что происходит.

А потом… просто позволил. Потому что иногда сокровище само делает шаг вперёд. Даже если ты клялся себе — не протягивать руку.

— Помнится, когда я уходил, твои губы были настолько заняты прощанием с Арнтором, что даже не соизволили сказать «доброй ночи», — ехидство вырвалось само.

Александра нахмурила брови и приблизила лицо ещё ближе, заглядывая мне в глаза.

Ух. Если бы она не была такой милой, это выглядело бы зловеще. Как удержаться от улыбки? Как не поддаться инстинктам и не сократить оставшееся расстояние до её губ?

— Ты, как всегда, много болтаешь не по делу, — бросила она.

— Лучше так, чем то, что я хотел бы сделать на самом деле, — вырвалось у меня.

— Что-о?

— Снежинка, может, ты меня уже отпустишь? — кивнул я на её руку, сжимающую мой свитер.

— Ой, да пожалуйста, — она толкнула меня и отвернулась, отходя на несколько шагов. — Можешь брать, за чем пришёл, и проваливать.

Как всегда — резко. Но в её тоне было что-то, что не позволило мне послушаться.

— Снежинка? — я приблизился и положил руку ей на плечо.

Она вздрогнула. А потом резко обернулась и обняла меня.

Раздался всхлип. Потом ещё один. Я прижал её к себе сильнее.

Если этот гад её обидел — я испепелю его на месте. Я не для того ушёл в тень, чтобы смотреть, как плачет девушка, от которой схожу с ума.

— Он тебя обидел?

— Не… он, — выдала она с надрывом.

— А кто?

— Всё ваше драконье царство, — бросила Снежинка и посмотрела на меня снизу вверх так, что захотелось прижать её ещё крепче.

— Так. Понятно.

Я усадил Александру на кровать и опустился перед ней на колено.

— Рассказывай.

— Нечего рассказывать, — она попыталась отмахнуться и отвела глаза. — Тем более не тебе.

— А кому? Мне позвать твоих подруг?

— Нет! — вырвалось у неё слишком резко. — Уже поздно. И… я не хочу с ними об этом говорить. Не хочу показывать…

— … что у тебя тоже есть слабости, — закончил я за неё.

— Да, — тихо согласилась она. — Не стоит «героине» соревнований показывать слабость.

Бровь сама приподнялась: ты это сейчас серьёзно?

— Снежинка, просто скажи, что тебя беспокоит, — мягко сказал я. — И обещаю… я помогу во всём разобраться.

Я заметил, как дрогнул уголок её губ, как изумрудные глаза посмотрели на меня — и сердце сжалось.

— Неужели… — слова будто застревали у неё в горле. Она зажмурилась и выдохнула: — Неужели я так ужасна, что даже не вызываю желания проверить нас на истинность?

Э…

Этот ублюдок ей отказал? Ему жить надоело?

Хотя, если быть честным с собой… мне бы хотелось, чтобы они это сделали и она оказалась НЕ ЕГО парой. Да, врать себе бессмысленно.