— Как трогательно, — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Только если ты забыл, кто-то специально слился на финише. А я прекрасно справляюсь без твоей «службы сопровождения».

Илар подошёл ближе — ровно на ту дистанцию, когда воздух между нами становится ощутимым.

— Правда? — тихо спросил он. — А я вот вижу, что ты сегодня еле на ногах стоишь.

— Это всё после тренировки, — отмахнулась я. — А теперь, если позволишь, мне нужно…

— К жеребцу вернуться? — перебил он, и уголки его губ дернулись. — Или ты решила, что древние магзвери надёжнее живых напарников?

— По крайней мере, они не болтают без умолку и не подшучивают при каждом удобном случае, — парировала я мгновенно.

— Зато я хотя бы умею варить кофе, — усмехнулся Илар. — А этот, — он кивнул на Аурона, — максимум может сожрать тебе платье.

— А ты — нервы, — отрезала я.

Жеребец тихо фыркнул, словно соглашаясь со мной, и в его взгляде сверкнула едва уловимая насмешка.

— Вот видишь? Даже Аурон со мной согласен, — хмыкнула я, отступая на шаг.

Илар прищурился, но в голосе его зазвучала мягкость, которой я от него не ожидала:

— Всё равно, Александра… ты выглядишь неважно. Если опять полезла куда не стоит — хотя бы не делай это одна.

— С каких это пор ты стал моим опекуном? — подняла я бровь.

— С тех самых, как ты решила игнорировать правила, — ответил он, чуть улыбнувшись, но глаза остались серьёзными. — И да, учти: если снова сбежишь, я всё равно найду. Такая у меня работа — носильщик, помнишь?

— Ага, помню, — вздохнула я. — Только попробуй ещё раз подхватить — укушу.

— Тогда я начну подозревать, что ты слишком перенимаешь привычки своих фамильяров, — усмехнулся он.

— Вот именно, — сказала я, уже готовясь развернуться к выходу. — Так что держись подаль… Что? Как ты понял?

Я замерла, всматриваясь в глаза дракона и мысленно перебирая, могла ли где-то проговориться. Аурон, наблюдавший всё время за нашей перепалкой, лишь покачивал головой и фыркал, даже не пытаясь меня как-то поддержать мысленно.

Илар, конечно, не удержался:

— Расслабься ты, Снежинка. Я сохраню твой секрет, — блондин приблизился и подхватил с лёгкостью на руки. — В следующий раз, если тебе снова захочется поговорить с лошадьми — зови. Я хоть овёс принесу.

— А я тебе — хомут, — бросила я, обхватывая его плечо и, смирившись, расслабилась.

Хочет нести — пусть несёт! Всё равно сил на споры у меня нет.

Вернувшись в комнату, отбилась от Илара и его «дружеских» предложений попить чай и без сил рухнула на кровать. Смотрела в потолок и чувствовала себя так, будто меня пропустили через отжим на максимальных оборотах. Магическая подпитка, конечно, улучшила моё состояние, но не убрала эту усталость совсем. Да и после занятий и тренировки телу тоже требовался отдых.

Проклятие. Слово зудело в голове, будто назойливая муха, не дающая уснуть. Если Аурон прав и кто-то действительно тянет из меня магическую силу — неудивительно, что я хожу полудохлая. Ощущать постоянную усталость, даже если бы ничего не делала, — удовольствие сомнительное. Такое чувство, будто кто-то медленно пьёт тебя через тонкую трубочку, оставляя пустую оболочку.

Собрала себя в кучку и пошла смыть пот и пыль, что немного улучшило состояние. Потом села на кровать, натянув одеяло до подбородка, и мрачно уставилась на стопку бумаг на столе. Учебники, записи по зельям, какой-то конспект по целительству… Всё это казалось бессмысленным, пока я не заметила, как из-под тетрадей выглядывает мятый уголок знакомого листа.

— Что за… — я вытянула бумагу, разгладила её и, пробежав глазами по жирной надписи, невольно усмехнулась. — «Операция Кейл».

Ах да. Наш с девчонками гениальный план. Десять шагов к покорению сердца ледяного красавца. Иногда кажется, что и оно у него такое же ледяное, а то и каменное.

Я хмыкнула, читая первые пункты: разведка, «случайные» встречи, эффектные вбросы… Кажется, пункт третий — «запоминающийся момент» — я уже успешно выполнила, сказав ему «ты мне снишься». До сих пор не уверена, кто тогда больше растерялся — он или я.

А пункт пятый, кажется, случился сам собой, когда я «совершенно случайно» предстала перед ним в белье. Почему случайно? Ну, потому что есть подозрения в помощи в этом деле владельца ателье. Отлично. Полдела уже сделано, можно галочки ставить.

Но чем дальше я перечитывала этот лист, тем больше сомнений закрадывалось. А вдруг это не просто игра? Если моё состояние действительно связано с ним… если проклятие вплелось в нашу связь — то всё это перестаёт быть забавным экспериментом.

Я прикусила губу, глядя на пункт «долгий контакт». Ну да, попали в одну команду по магтитчу, но и так я чувствую себя всё хуже. Пару раз побывав рядом, да ещё и когда он поймал меня, оберегая от порыва ветра… А что, если нам действительно придётся дольше контактировать? Очень сомневаюсь, что это никак не отразится.

Это его древнее проклятие, которое тянет из меня силы. Именно так, наверное, оно и погубило всех, кто когда-то был ему дорог. Парень, которого боится даже собственная магия.

Я глубоко вздохнула. Если это действительно так — нужно подтвердить свои догадки. Понять, что за метка на его теле и как она работает. Раз наложили — значит, снять можно. Только для этого придётся подобраться ближе… куда ближе, чем любой пункт моего старого списка.

Я отложила лист на подушку, глядя на размашистую надпись вверху.

«Операция Кейл».

Когда-то она казалась просто шуткой. А теперь — началом чего-то, что может стоить мне магии. Или жизни.

— Отлично, — пробормотала я, устало зарываясь лицом в подушку. — Новая миссия: спасти проклятого парня и не умереть. Легкотня.

Но перед тем как спасать, стоило бы поспать хотя бы пару часов. Если, конечно, проклятие позволит.

Сон накрыл внезапно — как тень, опустившаяся на разум.

Мне снова снился Кейл.

Он стоял… нет, висел, прикованный к стене тяжёлыми цепями. Камень за его спиной был влажным, темнеющим от рун и потёков чего-то густого — крови? Грязи? Боли?

На нём не было рубашки, и я видела, как на груди, чуть выше сердца, пульсировала чёрная метка. Она стала куда больше с того момента, когда я её видела, раз доставала аж туда. Метка будто жила своей жизнью — извивалась, сжималась и вдруг вспыхивала грязно-багровым светом. Из неё вырывались тёмные волны, похожие на дым, только плотный и вязкий. Миазмы обвивали тело, прожигая кожу как кислота.

Кейл то кричал, то сжимал зубы до скрипа, не давая себе издать ни звука. Его плечи дрожали от напряжения, дыхание сбивалось, но он всё равно держался, упрямо, до последнего.

— Хватит… — прошептала я, хотя знала, что он не услышит.

Где-то в глубине сна воздух дрогнул, и мне почудилось, будто он поднял голову. Глаза — те самые, ледяные, как штормовое небо, — на миг нашли меня во тьме.

— Не вмешивайся, — прошелестел голос, чужой и искажённый болью. — Не подходи… Это всё ты…

Мир содрогнулся, словно кто-то дёрнул нить, связывающую нас, и я проснулась. Резко, словно вынырнула из глубины. Сердце колотилось, лоб покрыт потом, а в груди звенело одно чувство — это был не просто сон.

Я знала.

Не умом — интуицией, тем самым странным ощущением, которое появилось после попадания в этот мир. Где-то там, под землёй, в подземелье Академии… нет! За её пределами — в городе. Он действительно был прикован. И страдал.

— Чёрт, — выдохнула я, садясь. — Только этого не хватало.

На дворе стояла ночь. Луна бросала холодный свет сквозь шторы, рисуя полосы на полу. Время явно не подходящее для прогулок, особенно если тебя могут поймать преподаватели или тот самый охранник, который вечно «следит за порядком».

Но я не могла лежать. В груди будто тянулась нить — невидимая, настойчивая. Она вибрировала где-то глубоко, заставляя пальцы дрожать, а сердце биться в такт.