И мир будто треснул.

Она сидела на кровати, укутанная одеялом, растрёпанная, с сонными глазами. А из комнаты выходил Гримнир.

Спокойный. Собранный. Слишком собранный для «утреннего визитёра».

И слишком очевидно, что ночью он был здесь. Я это мгновенно понял.

Ещё и эта фраза ударила в голову, будто хлыст:

— Не забудь носки.

Зубы скрипнули так, что я сам это услышал. Гнев взорвался, но… ни слова не вышло. Я лишь посмотрел на Илара и коротко кивнул в сторону коридора.

Иди.

Он понял.

Мы шли молча. Долго. Я не хотел свидетелей. Не хотел, чтобы хоть кто-то видел, что будет дальше.

Башня у пляжа. Камень, соль, ветер и рёв волн внизу. Идеальное место, чтобы сказать правду.

Я развернулся к нему резко и буквально припечатал:

— Ты ночевал у неё.

Это было не вопросом. Но Илар не стал отрицать.

— Да.

Одно слово. Спокойно. Без вызова.

Мне хотелось ударить его сразу. Сорваться. Но я сдержался. Пока.

— Ты знал, что она моя.

— Я знал, что ты с ней, — ответил он ровно. — А вот что она твоя … тут, Кейл, ты перегибаешь.

Я шагнул ближе.

— Ты спал с ней?

— Нет.

Без паузы. Без сомнений. Он говорил правду.

— Но был в её постели.

— Был рядом, когда она плакала.

Вот тут что-то внутри меня треснуло.

— Не тебе быть рядом! — рык вырвался сам. — Не тебе её утешать! Не тебе…

— А кому⁈ — впервые рявкнул он в ответ. — Тому, кто ушёл, потому что «устал»? Тому, кто знает правду и всё равно молчит⁈ Ты ведь не просто так отказал ей в проверке?

Я замер.

— Что ты сказал?

Илар смотрел прямо. Не отводя взгляда. И это бесило меня ещё больше. Бесило то, что он прав. Что он знает — или догадывается.

— Ты знаешь, Кейл. И она это чувствует. Потому и ломается. Потому и ищет ответ там, где его быть не должно.

Я сжал кулаки.

— Ты лезешь туда, куда не стоит лезть, Гримнир.

— Я отступал, — жёстко сказал он. — Долго. Намеренно. Потому что видел, как она на тебя смотрит. Потому что считал: её счастье важнее моего.

Он шагнул ко мне.

— Но ты сам толкаешь её в пустоту. Говоришь о том, чего никогда между вами не будет.

— Не смей говорить о моих решениях!

— Тогда начни их принимать, — отрезал Золотой. — А не прятаться за страхами драконьей знати. Ты хоть раз подумал, что случится, если в будущем встретишь свою истинную пару?

Ветер ударил в лицо — солёный, злой. Как и я.

— Ты думаешь, я не хочу сделать её счастливой? — процедил сквозь зубы. — Думаешь, мне не больно⁈

— Тогда почему не согласился на проверку истинности? — Илар смотрел внимательно. — Потому что боишься посмотреть правде в глаза? Или потому, что у неё истинным является другой?

Тишина между нами стала звенящей.

— Я защищаю её, — наконец сказал я.

— Нет, — покачал он головой. — Ты защищаешь себя.

Это было последней каплей.

Я ударил.

Он был готов — отразил, но мы всё равно сцепились. Камень под ногами, рывки, глухие удары, сдавленные рыки. Не магия — чистая ярость.

— Если ты причинишь ей боль… — прошипел я, прижимая его к стене.

— То что? — усмехнулся он сквозь кровь на губе. — Сожжёшь меня? Попробуй. Но знай одно… — он наклонился ближе. — Я никогда не воспользуюсь её слабостью. В отличие от тебя — я рядом, когда ей тяжело.

Я отпустил его резко.

Мы стояли, тяжело дыша, смотря друг на друга, как два хищника.

— Не смей больше к ней приближаться, — сказал я глухо.

— Не смей больше её ломать, — ответил он так же.

Мы разошлись, не прощаясь.

А я понял одну страшную вещь: если я промедлю ещё хоть миг — я потеряю её не из-за истинности.

А из-за себя.

Александра Снежина

Дверь закрылась.

Слишком тихо. Слишком окончательно.

Я осталась сидеть на кровати, укутавшись одеялом, будто оно могло защитить меня от собственных мыслей. В голове гудело, как после удара — не больно, а пусто и звонко, словно внутри осталась только эхо.

Что теперь?

Я видела этот взгляд Кейла. Знала его слишком хорошо, чтобы ошибиться. Гнев, злость, обида… и что-то ещё. Хуже. Холодное. Отстранённое. Такое, от которого не кричат — от него уходят.

Он ничего не сказал. Просто ушёл.

Илар тоже ушёл.

А я осталась — зажатая между этим «ушёл» и немым «что дальше».

Может, надо было пойти за ними? Остановить. Сказать хоть что-то. Объяснить. Успокоить. Свести всё в шутку, как я умею. Сказать, что ничего не было. Что это недоразумение.

Но что именно я могла объяснить, если сама не помнила?

Я нахмурилась, сжимая край одеяла до побелевших пальцев.

Ночь с Иларом — как туман. Обрывки. Ощущения без формы. Эмоции без логики. Чужие слова, будто звучавшие где-то внутри, но не оставившие следов. Ни одной чёткой фразы. Ни одного ясного воспоминания.

Это было ненормально.

Я помнила усталость. Помнила, что было поздно. Помнила это давящее чувство — будто я вот-вот сломаюсь, если не выговорюсь. А дальше… пустота. Будто кто-то аккуратно, почти бережно, стёр всё, что было потом.

И от этого становилось по-настоящему страшно.

«Да что вообще происходит с моей памятью?..»

Я провела ладонями по лицу, пытаясь собраться, словно могла стереть вместе с усталостью и этот липкий страх.

«Если Кейл решит, что я…»

Мысль оборвалась, не успев оформиться. Я даже не позволила себе её закончить.

А если он меня бросит? Если для него это будет не разговор и не вопрос, а точка? Конец?

Грудь сдавило. Воздуха вдруг стало катастрофически мало.

«Почему всё так сложно? Почему именно сейчас?»

Бал. Истинность. Кулоны с загадками. Его отстранённость. Мой вопрос, на который он не захотел отвечать. А теперь ещё и Илар, выходящий из моей комнаты на рассвете.

Голова действительно начинала болеть. Слишком много всего навалилось разом, будто кто-то нарочно подгрузил меня до предела. Я зажмурилась, пытаясь удержать себя от паники.

«Спокойно, Лекси. Не паниковать. Дышать.»

И именно в этот момент дверь распахнулась.

— Доброе утро, героиня! — бодро воскликнула Брина.

— Мы пришли за тобой! — тут же подхватила Лори, влетая следом. — Ты вообще в курсе, сколько времени?

Я вздрогнула от неожиданности и резко вынырнула из мыслей, будто меня дёрнули за верёвку.

Обе выглядели… слишком счастливыми. Слишком бодрыми. Слишком живыми для моего состояния. Волосы уложены, глаза блестят, настроение — как после победы и пары бессонных ночей подряд.

— Вы чего такие весёлые? — пробормотала я, всё ещё кутаясь в одеяло.

— А ты бы не была? — фыркнула Брина. — Победа. Бал. Академия гудит. Ректор сияет. Парни носятся, как на крыльях.

— И самое главное, — Лори прищурилась и оглядела меня с ног до головы, — тебе срочно нужно платье.

— Что?..

— Не «что», а «какое», — заявила Брина и хлопнула в ладоши. — Вставай, Снежинка. У нас катастрофически мало времени.

— Девушка, — добавила Лори с улыбкой, — сегодня тебя будут разглядывать. Много. Очень много.

Я медленно выдохнула.

Платья. Бал. Подруги. И прозвище, которое придумал Илар и которое, похоже, ко мне приросло.

Реальность возвращалась безжалостно, не спрашивая, готова ли я. Я посмотрела на них, потом на дверь, за которой уже никого не было, и коротко кивнула.

— Хорошо.

Если мир решил не дать мне паузу — я тоже не буду останавливаться. Хотя бы внешне.

Я была готова.

Платье сидело идеально — нежно-зелёное, лёгкое, будто сотканное из весеннего воздуха. Ткань мягко струилась по фигуре, подчёркивая талию и плечи, не притягивая взгляды нарочито — скорее приглашая заметить. Цвет напоминал молодую листву после дождя и неожиданно делал мои глаза ярче, глубже, будто в них отразился этот самый светлый, обманчиво спокойный день.

Волосы я собрала не слишком строго — несколько прядей упрямо выбивались, как и всегда, подчёркивая, что я всё ещё я, а не фарфоровая статуэтка для бала. На шее поблёскивал тонкий кулон — почти невесомый, но почему-то ощущавшийся слишком заметно.