Грудная клетка под моими пальцами вздрогнула. Я подняла взгляд — и встретилась с хищно-янтарными глазами. Тем самым взглядом. Тем, который всегда сводил меня с ума, заставлял внутренности превращаться в жидкость, а мозг выбирать странные варианты вроде «возможно, я сейчас просто перестану дышать».

Почему он смотрел так только на меня? Что я сделала, чтобы заслужить этот взгляд? И почему, почему, почему от него всегда становилось… не по себе?

— Снежинка, — хрипло сказал он, и от этого голоса у меня дрогнули колени. — Если будешь прикасаться так… я не отвечаю за последствия.

Я сглотнула, заставляя себя не отводить взгляд. Его слова… его тон… Да, это было опасно. Опасно на всех уровнях, начиная от эмоционального и заканчивая вполне физиологическим.

Нет. Хватит. Нужно работать. Нужно лечить. Я же целительница, а не… э-э… не девушка, которой внезапно показали идеальную линию пресса и полтора ведра хищного шарма.

— Всё. Хватит драм, — пробормотала я под нос и положила одну ладонь ему на грудь, направляя поток силы. Вторую же — едва касаясь — над раной.

Так, хорошо. Лечить. Фокусируйся на правильных мыслях, Снежина. Это просто Илар. Твой капитан. Твой друг. Один из немногих, с кем можно спокойно общаться, не играя в игры. Всё. Точка.

Растворяемся в потоке энергии, не думаем о том, что он горячий… ну в смысле кожа горячая… нет, вообще никак не горячий. Просто температура тела! Стандартная! Всё!

Поток силы мягко окутал гематому. Рана затягивалась шустро — не столь критическая, как казалось. Илар сидел спокойно, только дыхание у него было чуть более глубоким, чем должно. Но молчал. Ни слова, ни шутки. Только смотрел. Так, что мне хотелось либо выдрать себе глаза, либо — его.

Мне нравится Кейл. Кейл. Кейл с глазами цвета моря и лазурных волн. Кейл, который сказал, что скучал. Кейл, у которого улыбка, от которой у меня плавится мозг. А это — Илар. Друг. Точно друг. ДРУГ.

Я даже зубы сжала, чтобы не сказать это вслух.

— Готово, — выдохнула я наконец.

Неожиданно заметила: под рукой — гладкая кожа. Тёплая. Никаких следов удара. И моя ладонь просто лежит на его груди. Просто лежит. И я даже не заметила, когда перестала исцелять — так сильно задумалась о правилах морали.

А Илар смотрел на меня. Бесконечные янтарные омуты. Глубокие, обжигающие, как пламя, но притягательные, как… как?

Остановись. Стоп. Стоп-стоп-СТОП!

Я ощутила, как на его коже начинают проступать мурашки и… Я резко отдёрнула руку — но не успела вторую. Где-то в конце коридора скрипнула дверь. Мы оба вздрогнули, будто нас поймали за чем-то запретным.

— А, вот вы где, — раздался строгий, но обеспокоенный голос.

Я обернулась: деканша Аронфэр. Ох, только её сейчас не хватало. Хотя нет — как же хорошо, что она появилась и прервала это… не пойми что.

— Ювин сообщил, что у вас двое пострадавших. Я уже начала волноваться, что травмы серьёзнее и кому-то… — она осеклась, окинув нас внимательным взглядом. — Плохо.

— Н-нет! — я подпрыгнула так, будто меня ткнули шпилькой. — Всё хорошо! То есть… не хорошо, но стало хорошо! Он… э-э… не дошёл до кабинета, да. Пришлось… латать на ходу.

Я закивала, как механическая игрушка, и, кажется, выдала улыбку уровня «я в порядке, я в порядке, нет, правда, я только что не гладила Илара по груди, зачем вы так смотрите?».

Деканша перевела взгляд на Илара, тот кивнул — спокойно, ровно, будто и не было ничего.

— Раз с ним всё хорошо, — продолжила я, — то я… э… пойду. Чтобы не мешать… э… вашему профессиональному присмотру.

Да, что чёрт возьми со мной такое?

Я уже шла назад, пятясь, как рак, лишь бы не разворачиваться и — не дай бог — не встретиться с янтарными глазами ещё раз.

— Снежинка, — тихо сказал Илар.

Я не повернулась. Никак не отреагировала физически, но вздрогнула внутри. Просто… не могла сейчас на него смотреть.

— Позже, — выдавила я и почти бегом скрылась за поворотом.

Дверь за мной закрылась, и я остановилась, упираясь ладонью в стену. Сердце колотилось как бешеное.

Что-то изменилось. Неуловимо. Опасно. Совершенно неправильно.

Я тряхнула головой.

Нет. Нужно срочно попасть на свидание. С тем, кто мне действительно нравится. С Кейлом. Сосредоточиться на нормальных чувствах, нормальных целях, нормальных дра… мужчинах.

Да. Свидание. Выкинуть всё остальное из головы. И никакой янтарной бездны. Никаких горячих торсов. Никаких взглядов, прожигающих самообладание.

Только Кейл.

Точно.

Проветрить голову. Срочно. И желательно — так, чтобы мозги от ветра унесло в соседний город и не вернуло до завтра.

Я решительно вышла в коридор и почти добежала до питомника:

— Аурон! Физзи! Выходим на свежий воздух. Меня нужно спасать от самой себя.

Аурон приоткрыл свои большие глаза, лениво на меня посмотрел. Потом поднялся и двинулся к заграждению, мягко сверкая. Он прищурил глаза так выразительно, что я почти услышала: «Опять?»

Следом по полу прокатилось маленькое розовое создание — моя фамильяр-мышка. Я назвала её Физзи — потому что хвост с кисточкой у неё слегка искрил магией, как пузырьки в лимонаде.

Физзи подпрыгнула, уселась на мой ботинок и радостно пискнула, мол: «Вылазка? Вылазка! Берём меня тоже! Я самая полезная!»

— Да, да, ты полезная, — проворчал Аурон, подставляя мне копыто, чтобы я забралась на его спину. — Кто ещё будет делать нас невидимыми, когда твоя хозяйка решит устраивать романтические истерики на людях?

— Это не истерики! — возмутилась я.

Аурон фыркнул — и Физзи с ним. Синхронно, как маленькая розовая копия. Отлично. Теперь против меня работает целый фамильярский профсоюз.

Мы оказались на берегу моря, когда закат уже ложился длинными медовыми бликами по поверхности воды. Волны тихо шуршали, будто шептали бессмысленные, но успокаивающие мелодии.

Аурон нёс меня по кромке песка — широкий, быстрый, уверенный, с развевающейся гривой. Физзи сидела у него за ухом, подёргивая хвостиком и создавая вокруг слабое марево невидимости — так, чтобы мы были для всех прохожих всего лишь тёплым воздухом и солнечным бликом.

Я глубоко вдохнула солёный запах моря. Голова действительно начала проясняться. Потом с рыси Аурон перешёл на медленный шаг, и я простонала в голос:

— Вот почему, скажите на милость, самый обычный тренировочный день превращается в эмоциональные американские горки?

— Потому что ты — ты, — важно заметил Аурон.

— И потому что дракончики у тебя, — добавила Физзи писклявым голосом. — У них гормоны! Я слышала от соседских мышей!

— Физзи! — закашлялась я, чуть не свалившись с Аурона. — Какие ещё… гормоны?

— Такие! — бодро повторила мышка. — Я могу перечислить по списку!

— Не надо, — простонала я.

Но, честно говоря… стало легче. Невидимость, море, тёплый свет и два ненормальных зверя, которые слишком громко обсуждают то, о чём приличные фамильяры молчат.

Закат расправил крылья над горизонтом, небо окрасилось в розовое и лиловое. Мы сделали ещё пару кругов. Потом Аурон остановился, и я коротко обняла его за шею.

— Спасибо. Вы мои любимые.

— Я знаю, — снисходительно сказал Аурон.

— И я знаю! — пискнула Физзи.

— И ты тоже знаешь, — я ткнула её носиком. Мышь зажмурилась от удовольствия.

Фамильяров я оставила заниматься своими делами у питомника, а сама направилась в комнату. Стоило вернуться — едва закрыла дверь — как в неё тут же постучали. А когда открыла, влетели Лори и Брина.

— ЛЕКСИ! — заорали обе хором.

— Аааа! — испугалась я по инерции. — Что горит? Кто умирает? Что сломали?

— Ты! — объявила Брина. — Ты горишь! Ты умираешь! Ты сломала нам нервы!

Лори уже крутилась вокруг меня, как бабочка вокруг лампы:

— Почему ты ещё не собралась? Что ты делала? Почему тебя не было? ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО СЕГОДНЯ ВЕЧЕРИНКА?