Марисоль закрыла блокнот и уставилась на меня выжидающе. Я же не отказала себе в удовольствии заставить её ещё немного понервничать. Медленно приблизилась и присела на краешек стола через одно место от неё.

— Меня интересует вся информация о Кейле Арнторе, — произнесла спокойно, пару минут посмеиваясь над её нервами.

Глаза Марисоль чуть расширились, рот приоткрылся, но она быстро скрыла это за нервной улыбкой. Только поздно. Я уже всё заметила. Потом она кивнула и отвела взгляд к окну, будто собиралась обратиться к воспоминаниям или просто выдать заготовленное враньё за действительность.

— Понимаю, — криво усмехнулась. — Поступила и, конечно, обратила внимание на самых красивых парней академии. Вот только «Чёрный» — это тот, кого стоит обходить стороной. Но если тебе так интересно… Поделюсь с тобой, почему именно, — посмотрела на меня словно делая одолжение.

Я лишь вздернула бровь в ожидании, когда же закончится эта игра и сплетница перейдёт к делу.

— Арнтор уже отстранён с момента поступления. Он ни с кем не дружит, не общается и редко участвует в мероприятиях. Через месяц после его прихода начали происходить пугающие и даже страшные вещи: травмы у адептов, неизвестные выбросы магии. Так всплыла информация про его проклятие. Он…

Я слушала, но внутри всё кипело. Я знала, что это ложь — её способ манипулировать, подавлять и пугать. И я не собиралась это терпеть.

— Хватит! — рыкнула я, прежде чем она успела досказать. В один момент подошла, прижала Марисоль к спинке стула, чувствуя, как гнев и решимость переливаются через кончики пальцев. — Перестань врать! Я не терплю, когда пытаются пугать и манипулировать мной, выдавая свою неудачу за проклятие другого!

Сплетница вздрогнула, но я не отпускала. В её глазах мелькнул страх, смешанный с удивлением.

— Ты думаешь, что можешь запугать меня такими сказками? — продолжала я, ощущая, как каждая клетка моего тела готова к действию. — Проклятие Арнтора — это не повод, чтобы пугать других. А теперь — говори правду. И только её! Или я лично позабочусь, чтобы о тебе узнали все, только уже «мою правду»!

Марисоль замерла, дышала резко, но постепенно стало заметно, что её сопротивление тает. Она поняла, что я не собираюсь отпускать и что мне не интересны её игры. Да и начала подозревать, что у первогодки на неё не только зуб, но и козырь.

— Ладно, — прошептала она, пытаясь сохранить спокойный тон, — я скажу…

Я не отпускала, просто сдавила плечо чуть сильнее, наблюдая, как страх и нерешительность постепенно сменяются на желание хоть что-то выдать.

— Твой… Арнтор… — начала она, осторожно глядя мне в глаза, — да, он странный. Но… проклятия, травмы окружающих — это всё слухи. Никто не пострадал из-за него. Но девочки любят драму. Говорят, что если кто-то рядом, то «все несчастья его рук дело».

Я чуть приподняла бровь, внутренне удовлетворяясь тем, как сплетница старается преподнести информацию «для подружек»: мягко, с преувеличением, с ненужными деталями.

— Так… — стиснув зубы, сказала я, — ты это называешь правдой для подружек? Твои «слухи» — это уже почти истина для них?

Марисоль сглотнула, понимая, что я вижу насквозь её игру. Она продолжала почти шепотом:

— Ладно… честно. Он часто пропадает. Где и чем занят — никто не знает. Редко его видят в столовой, в коридорах, на занятиях. Девочки придумывают истории, чтобы о нём поговорить. Вот… вот что я знаю точно. А он и не отрицает, поэтому их появляется ещё больше.

Я кивнула, пропуская информацию через свои мысли. Ничего полезного эта дурочка не знает. Просто глупая болтовня и выдумки. Эх, придётся самой собирать на него досье!

— Хорошо, — сказала я, наконец отпуская её, — теперь я поняла, что ты просто безмозглая мстительная девица, которой посчастливилось нарваться на спокойного парня. Ему настолько плевать на твои фантазии и на тебя, что он даже не тратит время на оправдания. Я бы на его месте и правда сломала тебе ногу, а то и сожгла, чтобы и пепла не осталось.

Марисоль пару раз открыла и закрыла рот, выпучив глаза, но так и не смогла ничего выдать. Как рыба, барахтающаяся в сетях опытного рыбака. Я решила её добить:

— Ещё раз услышу ложь о травмах и сплетни о проклятии… Поверь мне, врушка, все узнают, как отказ парня и твоя неуклюжесть сделали из тебя знаменитую мстительную сплетницу. И это не всё, что я с тобой сделаю, если ты не прикусишь язык.

Марисоль чуть вздрогнула, и я дала ей понять взглядом: это не угроза, это обещание, что манипуляции сработают только в ту сторону, куда я позволю.

— Поняла, — прошептала она едва слышно. — Не буду больше.

— Ах, точно! Чего же я ещё приходила, — обратилась к ней уже возле двери. — Там тебя декан боевого вызывал срочно явиться в его кабинет.

Я вышла с лёгким чувством победы. У Ювина там почти полная бутылка стояла возле ванны, а значит, он собирался ещё как минимум час нежиться. Как он там говорил? «Увидев меня в таком виде девицы обычно падают в обморок и краснеют»? Ну или что-то типа того.

Теперь можно было действовать спокойно: собираю факты, выстраиваю карту перемещений Кейла, а Марисоль точно больше не будет путаться под ногами.

В коридоре моё чувство победы и выполненного долга резко поутихло. Стоило лишь заметить знакомую фигуру с чёрными волосами, сворачивающую за угол.

На ловца и зверь бежит!

Я ускорила шаг и, оказавшись в холле, огляделась. Куда же он делся? И снова едва не упустила Кейла, который уже начал спускаться по центральным ступеням к аллее. Интересно было до жути: куда же постоянно пропадает этот парень, что даже не всегда посещает завтраки и обеды?

Спокойно, но уверенно держась на приличном расстоянии, я шла следом за брюнетом. Его шаги были широкими и быстрыми: он преодолел весь путь к пляжу едва ли не за минуту, а потом неожиданно свернул к узкой тропе между скал.

Конечно же, я последовала за ним. Даже не стала любоваться морским берегом и пейзажем, так манившим меня раньше. Узкая тропинка была вытоптана до самой башни, которую я сначала даже не заметила. И неудивительно — она была выстроена из того же камня, что и сами скалы.

Тем временем парень, ни разу не обернувшись, достиг башни и вошёл в дверь из тёмного дерева. Я добралась до входа следом, мысленно похвалив себя за удачный выбор обуви: по мелкой крошке, выстеленной на тропе, в другой пройти было бы просто нереально.

Толкнула дверь и вошла. Откуда-то сверху раздался глухой хлопок.

Блин! Ещё и лестница!

Но деваться некуда. Пришлось подниматься. И вот — на вершине башни, представлявшей собой небольшую пустующую площадку, я заметила Кейла. Он сидел прямо на краю, словно на границе мира, и ветер играл его тёмными прядями.

На секунду я просто замерла, не в силах отвести взгляд. Его силуэт выделялся на фоне неба: уверенная осанка, широкие плечи и такая расслабленная поза, будто он сидел не на краю башни, а в мягком кресле у камина. Я залюбовалась линией его профиля: резкие черты лица, чуть растрёпанные волосы, которые ветер перебрасывал на глаза. Как же ему шло это спокойствие — будто весь мир под ним, а он один выше всех.

И тут Кейл неожиданно поднялся. Прямо на краю! Балансируя так легко, словно для него это не было опасностью. Моё сердце подпрыгнуло к горлу.

— Эй! Ты что, с ума сошёл⁈ — сорвалось у меня громче, чем хотелось.

На миг показалось, что он и вправду решил спрыгнуть. Я уже сделала шаг вперёд, готовая рвануть его обратно за шиворот, но тут парень обернулся. И меня пронзил взгляд — глаза, такие нереально красивые, глубокие, будто вобрали в себя саму ночь со всеми её тайнами. У меня перехватило дыхание.

А он… просто медленно откинулся назад.

Я успела вскрикнуть:

— Кейл!

И кинулась к самому краю, пальцы почти скользнули по холодному камню. Сердце грохотало, кровь стучала в висках. Но прежде чем я успела хоть что-то сделать, воздух разрезал резкий порыв ветра.