Вот так просто, ни суда, ни следствия. Наши судьбы целиком и полностью зависят от воли дракона. Я готова была забыть о гордости, прошлом, и умолять простить меня, но король был не из тех, кто уважает демонстрацию слабости. Для него это верный путь к презрению. Но что он решит, простит ли мне ложь?

— Не отпускай меня, только не отпускай, — шептала в полудреме, кутая ледяные пальцы в кокон из покрывала.

Так я и забылась тревожным сном, а когда открыла глаза — солнце вовсю светило в мою комнату. Повернулась, и заметила темную фигуру в углу комнаты.

— Ваше величество! — воскликнула, приглаживая волосы. — Морай!

Он сидел в кресле, и бесстрастно наблюдал за моим раскрасневшимся лицом.

— Лишь во сне люди становятся настоящими, — тихо произнес дракон, — когда не притворяются, сбрасывают маски, обнажая душу. Но это лишь пустая философия, я пришел не за этим. Я принял решение по поводу семьи Караваджо и в отношении тебя лично.

Сердце на секунду замерло, но я взяла себя в руки, и выпрямила спину. Он не оттолкнет меня, не сможет. Наша истинность — наша судьба.

— С сегодняшнего дня я лишаю Марко Караваджо титула герцога и печати Амароса. Все их имущество будет конфисковано в пользу короны. Не перебивай! — строго сказал Морай, увидев мой шок. — Это еще не все. Марко с семьей должны будут покинуть наш мир: раз их предки явились сюда из параллельного измерения, пусть возвращаются на историческую родину.

— Как жестоко, Морай, не поступай так с ними! Их родина здесь, не прогоняй их, умоляю! Ни Марко, ни его предки никогда ничего не замышляли против Сайберов, он ни в чем не виноват.

— Ни в чем, кроме лжи. Даже сейчас ты не понимаешь, что его поступок — это государственная измена. Но разве можно ожидать от тебя чего-то иного, чужестранка? Или называть тебя иномирянкой? В любом случае обсуждать тут больше нечего. У них есть всего два дня на сборы. И больше они сюда не вернутся: если хоть кто-то из рода Караваджо вновь появится в этом мире — его казнят без промедления.

Не сдержала слез, представив, как будут разбиты Марко с Ислой.

— Думаешь, это жесткое решение? Я ведь мог их приговорить к смерти прямо сейчас, Пальмира, понимаешь? Но я даю им шанс начать жизнь с чистого листа. Не из-за уважения к Марко, нет, только ради тебя, чтобы тебе не пришлось видеть конец близких людей.

В душе поднялась теплая волна, вновь вспыхнула надежда, но его кривая улыбка тут же погасила радость.

— Не питай иллюзий, это мой последний дар.

— Последний?

— Ты уйдешь вместе с ними, и никогда не вернешься.

Бред, этого не может быть, он не может так просто отказаться от нашей истинности, от связавшей нас судьбы!

— Морай, неужели мой проступок настолько ужасен, что ты не можешь простить, и подарить второй шанс? Несмотря на ложь, я все равно любила тебя, и хочу остаться с тобой. Я сама не понимала себя, запуталась в желаниях, но сейчас точно знаю, чего хочу. Морай, я хочу разделить с тобой одну судьбу.

Он был сильнее меня, выносливее: ни один мускул на лице не дрогнул после моего признания.

— Твоя бабушка Эмилия совершила тягчайшее преступление против священной метки Амароса, первого дракона, моего предка. Ее поступок уничтожил покойного короля.

— Я не она!

— Неужели? Ты обманом вошла в мое сердце, отравила ложью каждое воспоминание. Ты чужачка, прибывшая из другого измерения против своей воли. Я лишь дарую тебе свободу и шанс вернуться домой. Это то, к чему ты стремилась, разве не так?

Сайбер поднялся, и направился к двери. Я тоже спрыгнула с кровати, и преградила ему путь. Мы смотрели друг другу в глаза, я жадно впитывала в память каждую его черточку, и готова была простить беспощадную категоричность, каждое сказанное слово, лишь бы остаться с ним.

«Ну же, скажи это, скажи, что любишь меня, что я нужна тебе. Не отпускай меня, только не отпускай! Возьми меня за руку, поделись теплом, мне негде его будет взять, если ты уйдешь. Только не отпускай!»

— Прощай, Пальмира Караваджо.

Ушел. Отпустил.

Максимилиан пытался прорваться ко мне, но стража его не пускала. Ранним утром после ужасной бессонной ночи за мной пришли служанки, чтобы сопроводить к Марко и его семье. Безмолвно следовала за женщинами, будто приговоренный к казни. Каменные стены сдавливали, каждая ступенька на витой лестнице казалась шагом в пропасть, откуда не будет возврата. И его ведь действительно не будет.

«Конец, все так и закончится», — возникла беспощадная мысль.

— Пальмира! — раздался голос Ислы, и она набросилась на меня с объятиями, согревая теплом счастливой улыбки. — Как я рада тебя видеть!

— Сестра! — коротко поздоровался Марко, но в самом голосе содержалось столько поддержки, что и я улыбнулась.

— Тетя Мира, тетя Мира, нас выгнали из этого измерения! — пожаловались мальчишки больше с азартом, чем с огорчением. — Скажи, а в твоем мире есть король? А драконы? А герцоги?

Отец попросил их угомониться, но оптимизм семьи придавал ему сил.

Я задумалась на секунду, щуря глаза.

— Ну, мой мир отличается от вашего. Там нет драконов и столь роскошных замков, как Сайкасл, зато есть интернет, компьютеры, игровые приставки, парки аттракционов и много еще чего, что вам точно понравится.

— Ух ты! — восхищенно произнесли мальчишки, хотя вряд ли поняли, что такое интернет или приставки. Ничего, тем интересней будет исследовать мир.

Нашу беседу прервал личный помощник короля сэр Юэн Лэгмэн. Он пожелал нам удачи в параллельном измерении, напомнил условия помилования (то есть намекнул, что за повторное открытие сюда портала всех ждет смерть), и отошел в сторону, чтобы засвидетельствовать перед Сайбером, что мы действительно покинули этот мир.

Ну где же ты, Морай, почему не пришел лично? Не хотел смотреть? Неужели тебе не больно, неужели только мое сердце истекает кровью? Умоляю, найди в себе силы, приди, смотри мне в след, посмотри мне в глаза перед тем, как портал навсегда отрежет нас друг от друга!

— Пора. Прощайте!

Наверняка сэр Лэгмэн понимал, что я сейчас чувствую, но решение короля есть решение короля.

Он не придет.

Марко поднял руки, лицо его нахмурилось, и вскоре рядом с нами пространство приобрело форму овала, вокруг которого спиралями кружился серо-синий туман. Каждый из нас взял маленький сундучок с пожитками — минимум, который нам позволили забрать по милости правителя, — и мы перешли границу между двумя измерениями. Это было больно, тяжело, словно невидимый барьер не хотел пропускать чужаков. В первый раз пройти было гораздо тяжелее, но сейчас я справилась куда лучше.

Помимо воли обернулась, цепляясь за мираж, но надежда угасла: я увидела лишь портал, затянутый дымом. Марко разжал кулак, и все исчезло.

— Добро пожаловать домой.

Исла повернулась к нему, и залилась слезами.

— Не нужно, родная, поверь, мы будем счастливы здесь.

И он ей не солгал: благодаря грамотным вложениям многих поколений Караваджо, сейчас у них были миллиарды долларов. Когда я это узнала — у меня отвисла челюсть в прямом смысле, без словесных ухищрений. Марко владел всем этим через поставные фирмы, с привлечением посредников, среди которых некоторые фамилии были мне известны. Надо же, богачи все это время были пешками моего кузена, о котором я и не подозревала!

Так что Марко быстро освоился здесь, как и Исла: ей понравился мир, где место женщин не ограничивалось кухней. Не прошло и года, как она перестала даже думать о прошлой жизни, и вспоминала только для сравнения, как здесь хорошо, и там плохо. Завела странички в социальных сетях, быстро набрала большую аудиторию, привлекая подписчиков демонстрацией красивой жизни: брендовые вещи, путешествия, особняки, автомобили. Она активно занялась благотворительностью, а еще поступила в университет. Дети тоже были счастливы, им понравилось в Италии, где их семья в итоге осела.