— Может, дашь ему шанс? — робко спросила Исла, расчесывая мне волосы после объявления помолвки.

— Милая, что он сделает, когда узнает всю правду? О роде Караваджо, вашей способности открывать порталы в другие миры, поступке Эмилии, моей настоящей биографии? Он уничтожит вас за измену, и меня заодно.

Она тяжело вздохнула, а я ощутила горькое упоение. Специально повторяла себе эти доводы, чтобы укрепить решимость довести план до конца.

— Но он ведь любит тебя! — не сдавалась Исла. — Это очевидно, да и ты не можешь скрыть свое влечение к нему. Судя по слухам, истинность Эмилии не была так заметна, потому что ее отношения с покойным королем начались с ссоры, а вы неплохо смотритесь вместе. Гармонично, словно были созданы друг для друга. Да и мать свою он практически выгнал, отослал из столицы, чтобы не мешала. Маргарет как осадил, отчитал герцога Олдголда за плохое поведение дочери. Все ради тебя! Говорят, Маргарет сейчас не позавидуешь.

И что тут возразишь? Морай действительно защитил меня от нападок матери и соперницы, благодаря его доброму отношению в столице меня перестали считать дикаркой в плохом смысле этого слова, и прозвище обрело иной оттенок. В моду вошли платья вроде того, в котором я была на ярмарке, спетую мною песню заучили наизусть, и звучала она отовсюду. Гитаристы тоже молились на меня, так как их услуги стали востребованными. Одним словом, в этом плане мне не на что жаловаться.

Может, поддаться уговорам Ислы? Принять любовь, и попытаться обрести счастье с королем?

Вовремя опомнилась, и дала себе мысленную оплеуху. Раз решила бежать — сбегу, и пусть Марко сам разбирается с последствиями. Мы так не договаривались, сюжет пошел не по сценарию. Пора направить ход событий в другое русло.

И тогда случилось то, чего я ожидала меньше всего — мечта избежать свадьбы решила воплотиться в жизнь без активных действий с моей стороны. То есть меня попытались убить, когда я ехала в карете с Ислой и ее детьми. Покушение не удалось, чертовски повезло. Морай пришел в ярость, провел множество обысков, но ничего не нашел. Либо же не признался, однако с того дня ко мне приставили такое количество охраны, что о побеге и заикнуться было невозможно.

А потом кто-то попытался отравить меня, но погиб дегустатор. Для местных это событие было печальным, но все же не шокирующим, зато я билась в истерике, и довела себя до постельного режима. У короля были свои причины злиться: помимо страха за меня его тревожил вызов своей власти. Если кто-то осмелился дважды напасть на истинную — неприкосновенную драгоценность дракона! — это означает объявление войны. Кто-то в столице не считает Сайбера своим правителем, и пытается дискредитировать авторитет перед народом.

И, конечно же, разменной монетой в борьбе за корону стала я. Сезон охоты на невесту объявляется открытым.

Морай

Новая партия арестантов заполнила тюремное подземелье, а мы с предыдущими еще не закончили. Я давно искал бунтовщиков в столице, поэтому знал, куда отправлять стражу, но нападение на Пальмиру вывело из равновесия, заставило действовать жестко, импульсивно, и это стоило мне нескольких главных подозреваемых: сжег их заживо в пылу допросов.

— Морай, давай я займусь арестованными подонками.

Юэну не понравилось мое рвение, но я не мог остаться в стороне. Они покусились на главное — мою власть, авторитет, королевское доминирование, и орудием стала истинная невеста дракона. Так что без лишних слов оттолкнул руку друга, и влетел в камеру. Седой мужчина благородной наружности надменно улыбнулся, и отвесил шутовской поклон.

— Ваше величество! Рад оказаться в вашем замке. По какому поводу я получил столь настойчивое приглашение?

— Располагайтесь, господин Сэрвиш.

По моему знаку стражники приковали его цепями за руки к потолку так, что ноги едва касались пола.

— Преступники похожи на сорняк: ты можешь бесконечно пропалывать сад, а эти мерзкие растения снова лезут из земли, мешая полезным цветам.

— Даже сорняк имеет право на жизнь.

— Согласен, но только на свою жизнь, а отнимать чужую права не имеет. Чем же вы занимаетесь, господин Сэрвиш? Опутали столицу своими сетями, продаете тайную информацию иноземным шпионам, торгуете запрещенными веществами и людьми. Похищения, убийства, пытки, насилие над женщинами, продажа детей — послужной список у вас впечатляющий, но в плохом смысле.

Преступник саркастически хмыкнул.

— Подражаю вам, ваше величество. Вы у нас и убийца, и палач, и насильник, и торговец людьми. Сколько погибло мужчин в ваших войнах? Сколько женщин стало добычей? Сколько людей в нищете гибнет ежедневно, даже в этот самый момент, вроде тех сирот из приюта?

Хорошо, что напомнил, ублюдок!

— Не забудьте добавить, мистер Сэрвиш, что именно вы являетесь владельцем незаконных цехов, в которых трудятся несовершеннолетние без соблюдения правил охраны труда, без положенной оплаты и расследования несчастных случаев. А еще отрабатывают долги бедняки. Как настоящие долги, так и надуманные вами. Не все люди ведь обучены грамоте, и понимают, что именно подписывают. Да и в веселых домах можно найти как добровольцев, так и похищенных девушек, на них большой спрос. Ваши клиенты любят сопротивление невинных жертв.

Невольно вспомнил лицо Миры, когда я повалил ее на диван в павильоне посреди озера. Сопротивление будоражило, и от этого сейчас стало мерзко. Даже ее тайное желание, наша истинность не оправдывала мой поступок. Единственное, что я могу сделать, дабы исправить ошибку, это стать для нее любящим и заботливым мужем, соблюсти интересы державы и желания самой девушки. Ну и добиться справедливости для бедных людей, на которых я долгое время не обращал внимания.

— Допустим, я очень плохой человек, — усмехнулся Сэрвиш. — И цеха, и бордели принадлежат мне, но ведь именно ваша казна богатеет, почему вы жалуетесь? Я плачу вам большие деньги, чтобы меня не трогали.

Подлетел, хватая его за горло.

— Кому ты платишь, ублюдок?

— А то вы не знаете!

— Кому?

Главарь оказался крепким орешком, никакая боль не заставила его сказать правду. Я дошел до края, уже просто срывая злость, как вдруг увидел мимолетную улыбку победителя на избитом лице. Чем сильнее мой удар — тем больше я сдаю позиции. Этого он и добивается — смерти, чтобы я не нашел ответы. Мощный противник, однако.

— Нет, ты не умрешь так просто.

— Тогда умрет ваша красотка.

Провокация была настолько очевидна, что мой мозг наконец получил недостающую деталь. Мы с ним оба ведем себя как мужчины, которые пытаются защитить своих близких. Моя уязвимость — Пальмира, но и у него, возможно, есть кто-то, о ком он беспокоится. Даже монстры способны любить: будучи жестоким с посторонними, Сэрвиш вполне может оказаться милым заботливым человеком с кем-то, кого любит.

Я поймал его, раскрыл все темные делишки, и в скором будущем его ждет виселица. Почему бы тогда не облегчить себе участь, не выпросить более мягкое наказание, рассказав мне правду? Он боится, но не меня, а моего врага.

— Сэрвиш, почему ты не молишь о пощаде?

— А вы пощадите? Так просто? И позволите вернуться к моему ремеслу?

— Нет, но я постараюсь защитить того, о ком ты переживаешь. Кто-то, кто тебе дорог, в их руках, верно? Кто за тобой стоит?

Даже в таких обстоятельствах мужчина сохранил лицо. Гордое лицо, полный вызова взгляд, отвага перед лицом смерти — такого человека я поставил бы на высокую должность, не будь у него нутра преступника.

— Думаете, вы способны защитить хоть кого-то? — с презрением спросил он. — Вы давно потеряли контроль, искали не там, где нужно. Паук все это время скрывался не в бедных районах, не в заброшенных подвалах, а в вашем замке. Он оплел сетью и город, и даже вас, ваше величество.

— Кто он? — снова закричал, судорожно перебирая в уме всех советников.