Но что теперь со всем этим делать? С незапланированной любовью Максимилиана, с интересом короля?

— Пальмира — не истинная твоего брата, он и сам скоро в этом убедится, — совсем устало вздохнул Марко. — Дважды в одну реку не войдешь. Но и тебе не суждено быть с ней. Девушка захочет вернуться в свой мир, а ты не сможешь покинуть этот.

Давай же, Макс, согласись с правотой друга, и уйди!

— Прости, Марко, любовь к Мире сильнее меня.

Да чтоб тебя!

— Позволь нам поговорить.

Прошу, Марко, хоть ты его выгони ко всем чертям!

— Лиан, приходи завтра днем, и мы сядем за стол переговоров. Уже ночь, даже само твое присутствие здесь компрометирует ее имя.

— Нет, сейчас.

— Остынь, дружище, ты не можешь остаться ночью наедине с Пальмирой, еще и в ее спальне.

Да уж, убойная получилась бы встреча, после такого на репутации можно ставить жирнейший крест.

Вот же черт! Этого он и добивается, чтобы Морай при всем желании не смог меня заполучить. К утру все семьи в округе будут знать, что принц Максимилиан провел ночь в усадьбе Караваджо, где живет понравившаяся ему юная леди. Ну спасибо, ублюдок!

— Дай мне поговорить с Мирой, — продолжал гнуть свое младший принц. — Это не терпит отлагательств.

— Нет! — наконец-то жестко ответил Марко. — Ты должен уважать женщин моей семьи. Возьми уже себя в руки, и подумай хорошенько: твой брат не получит Пальмиру ни при каких обстоятельствах, невесту выберут из самых уважаемых герцогских дочерей. Не привлекай к ней дополнительного внимания, не возбуждай интерес публики, и все вскоре забудут о леди Караваджо.

Горестные восклицания и возражения постепенно иссякли, мужчины выпили по бокальчику, второму, пятому, и Марко мягко выпроводил гостя из дома. Мы с Ислой беззвучно вышли из комнаты, и разошлись по своим спальням. Мне не хотелось обсуждать услышанное, вначале это нужно обдумать. В тишине, наедине с собой; возможно, стоит немного поплакать, чтобы сбросить негативные эмоции, но наперсница в этом деле мне не нужна.

Прав Марко, во всем прав: этот мир мне чужой, я не выживу здесь, как и ни один из драконов не захочет жить в моем мире.

Больше я не возражала против служанок, пока они меня купали, вытирали, расчесывали, втирали в кожу масла — идеальная женская терапия! Я заслужила после труднейшего вечера. Этот король ума лишился, с чего он вообще взял, что я — его истинная пара? Метка редко появляется, настолько, что стала восприниматься мифом, полузабытой сказкой: если Эмилия стала истинной покойного короля, это не значит, что у меня с его внуком проявится та же самая метка. И Морай даже не внук ему, король умер бездетным, а на трон сел младший принц.

Но ведь в тот момент, когда мы встретились с драконом, мне стало плохо, все тело пронзило болью, и она часто возвращалась, как и безумное желание. Я даже Макса так не хотела, когда мы встречались, а тут первого встречного, и рука горела огнем, особенно — безымянный палец.

Надо и мне изучить все, что только можно о метке Амароса и Лилии. Бедная бабушка добровольно отрубила себе палец, лишь бы избавиться от внешнего проявления истинности, не хотелось бы повторить ее судьбу, но, ради возвращения в свой мир без колебаний принесу любую жертву.

Стоило об этом подумать, как в окно постучали.

В полной тишине стук показался таким оглушительным и страшным, что я запуталась в огромном одеяле, завернулась в него, как червяк, и барахталась около минуты, прежде чем освободилась. Благо, меня скрывал балдахин. Осторожно выглянула, и увидела знакомый силуэт.

— Макс! — простонала с таким отчаянием, что едва на луну не завыла.

— Открой, Мира!

— Нет, иди домой.

— Нам нужно поговорить прямо сейчас.

— Прямо сейчас мне нужно отдыхать. Я устала, все потом.

Он умолк, я почти поверила, что отшила его, как оконные створки издали гадкий скрежет, и гостеприимно распахнулись.

— Я дракон, не забывай.

— За время знакомства ты ни разу не давал мне инструкции к драконам! — сказала первое, что взбрело в голову, лишь бы прервать гнетущую тишину.

Никогда не считала себя девочкой-бедой, но сейчас стало по-настоящему тревожно. Тяжелый взгляд давил, как каменная плита. Хотелось завернуться обратно в одеяло, или сбежать с криком «убивают».

— Почему ты отвергаешь меня? Неужели твои слова в другом мире были ложью?

— Твои слова были ложью, а обманщиков я не прощаю.

Он протянул мне нечто… странное. Букет из выломанных ветвей кустарника внизу. Да он чертовски пьян!

— Возьми, они так же красивы, как и ты.

С сомнением посмотрела на охапку корявых веток. Комплимент какой-то двусмысленный.

— Это ветки кустарника, Максимилиан, они разве что в камин годятся, на растопку. Если ты действительно хочешь поговорить — приходи завтра днем, когда протрезвеешь. Сейчас я не вижу смысла вести с тобой диалог.

Принц швырнул «букет» на кровать, и сел рядом со мной.

— Я люблю тебя, готов хоть сто раз извиниться, осыпать драгоценностями, какие даже в музеях вашего мира не водятся. Что еще сделать, чтобы заслужить твое прощение?

Как у мужчин все легко, наломал дров — и задобрил подарком, а ты должна простить любую обиду за красивые слова, цветы и цацки.

— Максимилиан, я выслушаю тебя днем, хорошо?

— Раньше ты звала меня Максом, — вздохнул он, придвигаясь ближе. — Никто и никогда так меня не называл.

Оттолкнула его руку, но парень настойчиво притянул меня к себе, заключая в объятиях. От него пахло роскошным парфюмом, горячительным напитком и чем-то еще, что взбудоражило мое тело. Принц сразу ощутил это, и более развязно принялся меня трогать.

— Это и есть твой разговор? Отпусти меня!

— Нет, ты не понимаешь, — меня перевернули, и прижали к кровати. — Только так ты освободишься от него.

— От короля?

— Метка истинности — явление редкое, оно не так волнует общество, как постоянные правила и обязанности. Чистота невесты для аристократов и простого люда ценнее метки на безымянном пальце.

План Макса был простым до безобразия: нет невинности — нет свадьбы. Точнее, свадьбы с королем, а за принца мне придется выйти, лишь бы не разгорелся скандал. Но опять же, это был его план ради достижения его желаний, а меня опять не спросили, чего хочу я. Видимо, все доводы Марко прошли мимо ушей Максимилиана. Или напиток заставил его руководствоваться инстинктами без оглядки на совесть.

Тем временем дело принимало опасный оборот: мое не знавшее ласк тело готово было на все ради нового опыта, пока разум требовал самого активного сопротивления. Дотянулась до веток, и принялась бить ими Макса, да так, что убила бы, не будь он драконом.

— Прекрати!

Он вырвал из моих рук палки, содрав кожу до крови, и я воплотила в жизнь давнюю мечту — расцарапала ненавистное лицо ногтями. Мы боролись, опрокинули все, что только можно, шумели так, что мертвого разбудишь, но никто не явился на грохот, почему?

— Ай! — закричала во весь голос, когда он схватил мои волосы, намотал на кулак, и зафиксировал в неподвижном положении.

— Мира, поверь, так будет лучше. Я избавлю тебя от своего брата, мы будем счастливы, клянусь.

С трудом верила в реальность происходящего, и особенно было обидно, что мое тело предало меня с такой готовностью. Оно таяло, наслаждалось, пока я трепыхалась в тисках.

— И я тебе, клянусь, что никогда не прощу! Никогда! Никогда! — крикнула с таким чувством, что Максимилиан остановился.

— Моя любовь, мы ведь мечтали об этой ночи, ты хотела стать моей.

— Посмотри на себя, хотел бы, чтобы так обошлись с твоей дочерью?

Он отпустил меня, промычал нечто невразумительное, потоптался рядом, и ушел так же, как пришел — через окно.

В дверь приглушенно постучали.

— Миледи, все хорошо? — шепотом спросила служанка. — Я услышала легкий шум, вы что-то уронили?

Обвела взглядом разгромленную комнату, и захохотала.