Гаор, увлечённый боем, не заметил, как справа налетел человек с мечом и перерубил его копьё почти пополам. От неожиданности он пропустил удар слева, правда, сумев хотя бы немного уйти в сторону от вражеского копья. Левое плечо Гаора тут же окрасилось красным, но думать об этом было совершенно некогда. Варвар в мгновение ока развернулся и бросился назад.

— Танна, — позвал Гаор возлюбленную, — сюда!

Схватив девушку за руку, он бросился вместе с ней к ступенчатой пирамиде. Они добежали от бывших ворот до подножия лестницы, ведущей к вершине, как раз в тот момент, когда варвары преодолели примерно половину того же расстояния.

— Ах, Гаор! — вскрикнула Танна, глядя на струящуюся по руке возлюбленного кровь. — Твоя рука!

— Пустяк, — ответил тот, поведя плечом, как бы подтверждая, что рана его вовсе не беспокоит.

Они начали подъём, прыгая сразу через две-три ступеньки, подгоняемые раздававшимися сзади криками. Никто из кочевников не стрелял из луков, не пытался метать копья. Однако погоня продолжалась: пустынники тоже начали взбираться по лестнице.

Ступеньки казались бесконечными, однако вершина всё же приближалась. Гаор то и дело оглядывался, чтобы оценить, насколько далеко преследователи. Складывалось такое ощущение, что они только наращивают темп.

Когда наконец Гаор и Танна поднялись на вершину, на восьмой и последний уровень пирамиды, закатное солнце светило им прямо в глаза. Потому-то варвар не сразу понял, что же находится в центре этой каменной площадки. Сначала беглецы посмотрели, чем озабочены преследователи: те, понимая, что двое влюблённых уже никуда не денутся, спокойно достигли седьмой ступени и разошлись по ней, чтобы Гаор и Танна не спрыгнули на уровень ниже. На лестнице врагов тоже было немало, но отчего-то никто из них не спешил выступать прямо наверх — только выставляли копья, если Гаор или Танна приближались.

В конце концов, оценив перспективы бегства с верхней площадки пирамиды, влюблённые подошли к предмету в центре восьмой ступени. Это было крупное — примерно с человека, даже чуть больше — серебристое зеркало овальной формы, вделанное в чёрную оправу. Хотя никаких узоров и украшений на нём не было, однако от одного взгляда на этот предмет становилось как-то не по себе. И Гаор, и Танна почувствовали это. Но варвара оно очень заинтересовало, и он несколько раз обошёл его со всех сторон. Постепенно странный предмет перестал казаться Гаору пугающим.

Когда воитель решил изучить зеркало поближе и подошёл к нему почти вплотную, заглядывая в самую глубину, девушка тут же потянула его назад.

— Гаор, нет! Не знаю, что именно, но что-то мне в нём не нравится.

— Брось, Танна, — улыбнулся варвар, на миг отрываясь от созерцания отполированной поверхности. — Смотри, какие прекрасные глубины скрываются в этом зеркале. — Он снова упёрся глазами в серебро, возвращающее только его быстро стекленеющий взгляд. — Я вижу… вижу здесь манящие земли, новые миры и бесподобные лёгкие облака. Прозрачные озёра и быстрые реки, весёлые деревни и шумные города…

Его голос постепенно становился всё тише и тише…

Гаор вглядывался и вглядывался в чудесное зеркало, забыв обо всём на свете. Он и не знал, что существуют миры за пределами миров, вселенные как внутри вселенных, так и снаружи вселенных. Новое знание радовало его, как ребёнка. Однако всё-таки что-то не давало ему покоя в этой картинке: чёрная кайма. Она была видна, куда бы он ни посмотрел. В этой чёрной кайме концентрировалась вся злоба, ненависть, жестокость, на которую было способно мироздание…

И он вспомнил, что эта чёрная кайма — оправа серебряного зеркала.

Сосредоточив всю силу воли, Гаор отпрянул и вернулся назад, в объятия Танны.

— Ах! — всхлипнула она. — Я уж думала, всё! Потеряла тебя!

— Нет! — вскрикнул Гаор, вскакивая на ноги и вздымая руки. Он был вооружён мечом и кинжалом, вытянутыми из глубин зеркала. — Давайте же, отродья, подходите: угощу!

Тут на восьмую ступень полезли пустынные кочевники, и Гаор вступил в битву. Он от души размахивал обоими клинками, и варвары падали под его ударами как колосья под серпом. А когда всё было кончено, они с Танной спустились с вершины пирамиды и вышли за пределы овальной стены, поймали пару лошадей пустынников и продолжили путь в Никкону. Перед ними сияло закатное солнце, вот только… он увидел чёрную кайму…

И он вспомнил, что эта чёрная кайма — оправа серебряного зеркала.

Его голос постепенно становился всё тише и тише…

Когда лицо её защитника коснулось зеркала, Танна вздрогнула. Гаор на миг застыл, а затем отшатнулся. Он больше не был похож на себя: взгляд был будто покрыт пеленой тумана, а движения — заторможены. Сколько она его ни звала, он не откликался.

И тогда случилось то, чего девушка никак не ожидала. Из зеркала появилось чудовище! Вроде и похожее на человека, одновременно оно смахивало на зверя. Из горла его раздавался угрожающий рык. Тело суховатое, поджарое, а глаза так и пылали яростным огнём. Чудовище выглядело так, словно ему уже было много лет, и двигалось оно медленно и осторожно, припадало на правую ногу.

Танна медленно отступала, пока не почувствовала, что приблизилась к краю площадки и дальше идти некуда. А Гаор тоже отступал: всё так же механически, с остекленевшим взглядом, ещё медленнее, чем приближался к нему зверь-человек из зеркала. Девушка ждала, чем закончится эта сцена; даже зажмурила глаза, когда вдруг услышала звон металла слева от себя.

Она быстро обернулась и увидела: пустынники бросили ей под ноги меч! Что делать?..

Времени размышлять у Танны не было. Она схватила оружие и, выставив его ровно перед собой, бросилась на чудовище. Но существо, как оказалось, было не так-то неповоротливо и медлительно, как казалось. Монстр отскочил и руками выбил меч из слабого хвата Танны. Металл зазвенел о камень, когда оружие покатилось по площадке, но чудовище подхватило меч за рукоять и стремительно нанесло удар. Клинок вошёл девушке в живот.

Только сейчас Гаор, казалось, освободился от наваждения, его глаза снова приняли обычный тёплый оттенок.

— Танна! — закричал он, увидев, что его любимая лежит, пронзённая мечом, а над ней склонилась ужасная фигура.

Встряхнувшись, варвар пошёл на чудовище, однако то было готово к новой атаке и, освободив клинок, противостояло натиску воителя. И они закружились в вихре. У Гаора не было никакого оружия, а монстр явно проигрывал живому человеку в мастерстве боя, так что силы были относительно равны. Поэтому схватку можно было считать равной. Танна наблюдала за кружащими в безумном танце противниками, шепча беззвучные молитвы, чтобы Гаор одолел монстра.

И вот, улучив момент, чудовище нанесло удар, когда варвар оставил открытым бок — тот же самый бок, куда пришёлся чуть раньше удар и в тело Танны. Меч вошёл под рёбра с левой стороны, и Гаор, обхватив лезвие рукой, повалился навзничь.

— Гаор! — сумела крикнуть девушка, хотя далось ей это нелегко.

Она стала подползать к возлюбленному, но остановилась на полпути.

Потому что одновременно случилось несколько невероятных событий. Чудовище издало совершенно странный, но, казалось, изумительно радостный крик и рассеялось в воздухе прахом. Частицы его стало разносить ветром. Гаор, вытянув из раны меч, бросил его рядом с собой, медленно поднялся и побрёл к зеркалу. Танна узнала его взгляд: такой же стеклянный, какой она видела у него и раньше! И движения были механические, словно куклу дёргают за ниточки!

Последний шаг — и Гаор вошёл в зеркало, исчезнув по ту сторону серебряной поверхности…

И только увидев всё это, Танна испустила дух… Она бесплотным призраком вылетела из собственного тела, глядя, как на восьмую ступень выбираются пустынные варвары. Наконец-то их работа была завершена: они дождались перерождения. Хранитель Зеркала сменился, значит, до следующего раза беспокоиться совершенно не о чем. А сколько лет до тех пор пройдёт? — пока неизвестно…

Да, теперь, в новом своём состоянии Танна знала всё. И она здесь была не одна такая. Оглядевшись вокруг, она увидела призраки других девушек, женщин: они были грустны, кричали, плакали, что-то бормотали, но все как одна смотрели на зеркало. Наверное, каждая видела что-то своё — это Танне было неведомо; но сама она, когда тоже обратила своё внимание на отполированную поверхность, увидела его — Гаора. Он ходил по мрачным землям, под дождём и снегом, сражался с демонами, получал раны и увечья, и не было ему продыху от неустанных подвигов.