Иду по коридору, все еще чувствуя, как колотится сердце. За поворотом слышу всхлипывания. Прибавляю шаг и вижу девушку, сидящую на подоконнике. Она плачет, закрыв лицо руками, плечи вздрагивают.

— Эй, — я мгновенно оказываюсь рядом, забывая о себе. — Ты чего? Что случилось?

Девушка поднимает заплаканное лицо. Я узнаю ее, одна из тех, кто уже тренируется у Гриц. Сегодня она каталась со мной в одной разминке.

— Да ничего, — всхлипывает она и кивает куда-то в сторону. — Есть тут один гад.

— Наверное, хоккеист, — вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать.

Девушка смотрит удивленно:

— Как ты догадалась?

Я закатываю глаза.

— Они все гады. Их видимо специально отбирают по этому принципу.

Она всхлипывает, а потом неожиданно хихикает.

— Я Василина.

— А я Ева.

— Очень приятно, — она вытирает слезы ладонью. — Если хочешь, можем в кафе зайти, чаю попить?

— Я с удовольствием.

Мы идем по коридору к выходу, и я ощущаю, что внутри что-то оттаивает. Хорошо, когда есть с кем разделить тишину. Или даже чай в кафе.

Выходим в холл, и я буквально врезаюсь взглядом в компанию, которая движется нам навстречу. Парни, как на подбор. Хоккеисты.

Человек пять, в спортивных костюмах и футболках с эмблемой «Ледяные волки», громко смеются, толкают друг друга. Они заполняют собой все пространство, такие уверенные, такие... чужие.

Меня передергивает.

В голове вспышкой проносится воспоминание, которое я пыталась похоронить глубоко внутри. Другой город. Другая жизнь. Артур — хоккеист, красивый, наглый, клялся в любви, смотрел в глаза и обещал золотые горы. А потом я застала его в подсобке со своей подругой. Она сидела на столе и смеялась, а его руки... его руки были там, где не должны были быть.

Противно до сих пор. Тошнотворно и мерзко.

Тогда я сжала кулаки, развернулась и ушла. Даже скандалить не стала. Зачем? Такие, как они, не меняются. Для них девушки расходный материал. Очередная победа, очередная галочка. Мне такое не подходит, да и нет времени на все эти любовные драмы. Спорт — вот что главное сейчас.

— Ева? Ты чего? — Василина касается моего локтя. — Побледнела вся.

— Нормально, — выдавливаю из себя. — Просто... вспомнила кое-что.

Мы расходимся с хоккеистами, как корабли в море. Они даже не смотрят в нашу сторону, мы для них пустое место. И слава богу.

— Тоже хоккеист? — понимающе спрашивает Лина, когда мы выходим на улицу.

— Бывший, — усмехаюсь горько. — Хотя какое там «бывший»? Так, развлечение на пару месяцев. Я для него ничего не значила.

— Они все такие, — вздыхает Василина. — Самонадеянные индюки, которым лишь бы только почесать чсв.

— Напыщенные, — киваю.

— Раздутые от самомнения.

— И с чувством собственности размером с ледовую арену, — добавляю я, и мы обе смеемся, поймав одну волну.

Кафе оказывается маленьким и уютным, пахнет кофе и свежей выпечкой. Мы заказываем по чашке чая и пирожные, и я позволяю себе просто выдохнуть. Без мыслей о прыжках, о конкурентках, о завтрашнем дне.

Лина рассказывает о себе. Оказывается, она тоже не местная, приехала два года назад из Новосибирска, но всей семьей. Ее отец занимает какую-то высокую должность, а она обязана соответствовать статусу и получать медали.

— Держись, — говорит она мне, когда мы прощаемся. — Какое бы решение Гриц ни приняла. Ты классно катаешься. Правда.

— Спасибо, — улыбаюсь в ответ и сажусь в такси.

Вечером звоню бабушке.

— Все хорошо, бабуль, — говорю бодро, хотя внутри все дрожит от неизвестности. — Просмотр прошел нормально. Завтра будут результаты.

— Ой, Ева, — вздыхает она. — Ты держись там. Все обязательно получится.

— Спасибо,— отвечаю уже уставшим голосом. — Целую тебя. Завтра позвоню.

Сбрасываю вызов и долго стою у окна, глядя на огни ночного города.

Огни переливаются, где-то сигналят машины, город живет своей жизнью. Чужой, огромной, равнодушной.

Внезапно слышу знакомый звук. Рычащий, низкий, от которого вибрирует воздух. Мотоцикл, даже два.

Я подаюсь вперед, вглядываясь в темноту двора. Сердце почему-то ускоряет бег. У соседнего подъезда стоят два байка, парни в кожаных куртках что-то обсуждают, смеются. Один из них поднимает голову, и на секунду мне кажется, что это...

Глупо.

Я отворачиваюсь от окна, задергиваю штору. Может, кто-то из них тут живет. Может, приезжает к кому-то. Может, это снова тот синеглазый, который чуть не сбил меня.

Но какая разница? Мне не нужны ни хоккеисты, ни байкеры, ни кто-либо еще. Мне нужен только лед и медаль, ради которой я здесь.

* * *

Просыпаюсь за пять минут до будильника. Как всегда. Тело само знает, когда пора вставать, режим. Открываю глаза, смотрю в потолок пару секунд, сканирую ощущения. Вчера была победа, потом гонка, потом... как там ее звали? Да какая разница, я ее еще в час ночи выпроводил.

Принципиально никогда ни с кем не сплю в одной кровати. Вообще. Терпеть не могу чужих на своей территории. Утром надо быть одному, чтобы никто не дышал в затылок, не тянул одеяло, не лез с глупыми вопросами.

Сажусь на кровати, тянусь и чешу голый зад, сплю всегда без одежды. Встаю, иду в душ. Вода прохладная, тело приводит в тонус и мысли прочищает.

Пока стою под струями, в голову лезет странное. Вчерашняя девчонка у подъезда. Которая чуть под колеса не бросилась. Я ведь даже лица ее толком не запомнил, темно было, да и я тогда на взводе после победы. А вот руки почему-то въелись в память. Холодные, тонкие пальцы. И то, как она на меня посмотрела, без этого привычного блеска в глазах, когда девушки видят байк и сразу млеют.

Вот же прицепилась.

Выключаю воду, накручиваю полотенце на бедра, выхожу. В запотевшем зеркале только силуэт, и ладно. Провожу рукой по мокрым волосам, заглядываю на кухню.

Режим есть режим. Овсянка, яйца, тост, сок. Мама, когда узнала, что я, в отличии от брата-близнеца, питаюсь правильно, расплакалась от счастья. А потом спросила, когда я внуков приведу. Ну, мамуль, обломись, я пока не готов к таким переменам.

Телефон вибрирует на столешнице. Сообщение.

Номер незнакомый, но контент красноречивый: «Приветик. Это Алина. Ты уже проснулся? А я соскучилась…»

Алина или Карина, какая нахрен разница? Отвечать все равно не собираюсь. Усмехаюсь. Палец сам нажимает «заблокировать». Второй раз я ни с кем не пересекаюсь. Зачем? Их слишком много и все на одно лицо.

За окном слышится знакомый рык мотора. Выглядываю Арсений как раз паркует свой байк у подъезда и рефлекторно задирает голову к моим окнам. Ждет.

Бросаю взгляд на часы. Пора.

Хватаю сумку, шлем, на ходу запрыгиваю в толстовку и застегиваю куртку. Лифт игнорирую, лечу по лестнице через три ступеньки. Арс уже стоит, облокотившись на свой байк, лыбится, как чеширский кот.

— Ну как? — растягивает слова, поигрывая бровями.

Пожимаю ему руку, хлопаю по плечу.

— Экзамен на знание алфавита прошла на отлично.

— Красава, — ржет он. — Препод доволен?

— А то, — хмыкаю я.

— Ба говорит, что мы с тобой доиграемся, — Арс надевает шлем, голос звучит приглушенно.

— Звучит как угроза.

— Скорее пророчество.

Я смеюсь. Мы почти одновременно заводим моторы и срываемся с места. Ветер бьет в визор, и это лучше любого кофе. Город только просыпается, но мы уже летим по нему.

Арс сигналит, показывая, что надо перестраиваться, и я послушно вхожу в поворот. А в голове неожиданно опять появляется девчонка с холодными руками. Какого черта я вообще о ней думаю?

Но пальцы... ледяные, инстинктивно хочется согреть. Стоп. Вырубай.

Ледовый встречает привычным гулом. Мы заходим в раздевалку, и сразу вливаемся в привычную атмосфера. Многие парни уже здесь.

Юджин развалился на скамейке, листая телефон. Бурый Миха — зашнуровывает коньки. Коваль Яша, наш вечный балагур, сидит на подоконнике и грызет яблоко.