— Не надо.

Ставлю байк, захожу внутрь. Беру два капучино и, глянув на витрину, добавляю пару круассанов. Почему-то кажется, что она любит сладкое.

Выхожу, Ева стоит, скрестив руки на груди, смотрит на воду. Ветер треплет волосы, и почему-то это зрелище завораживает.

— Держи, — протягиваю ей кофе и пакет с выпечкой. — Это тебе.

Она смотрит на пакет, морщится.

— Спасибо, но я это не ем.

Врет и не краснеет. Специально вредничает.

— Как знаешь, — хмыкаю и забираю пакет себе.

Откусываю нежнейший круассан, жую с преувеличенным удовольствием. Прям смакую, громко причмокиваю, закатываю глаза от наслаждения. На ее лице появляется выражение вселенской скорби. Девчонка следит за каждым моим движением, как голодный кот за сосиской.

— Там есть еще один, — киваю на пакет.

Секунда колебания, и она выхватывает у меня пакет. Достает круассан, откусывает маленький кусочек. Потом еще один. И еще. Ест так, будто неделю не кормили, но пытается делать вид, что ей просто интересно, какой он на вкус.

Я усмехаюсь и отворачиваюсь, чтобы не смущать. Пью кофе, смотрю на воду.

— Ну и зачем ты меня сюда привез? — спрашивает Ева с набитым ртом.

— Хочу узнать тебя поближе, — оборачиваюсь и без зазрения совести рассматриваю.

Красивая и естественная. Без тонны косметики и разных апгрейдов. Пожалуй, я бы замутил на разок.

— Дешевый подкат, — закатывает глаза. Дожевывает, отряхивает пальцы. — Просто отвези меня домой и все.

— Предпочитаешь сразу секс? — притворно удивляюсь, с наслаждением наблюдая, как она вспыхивает смущением. — А поговорить?

Ева аж поперхнулась кофе и смотрит на меня убийственно.

— Ты вообще... — начинает закипать.

— О чем мне с тобой разговаривать? — передразниваю ее интонацию. — Ну например о Стрельцове.

Ева замирает. Смотрит на меня с подозрением.

— А что ты хочешь о нем узнать?

— Кто он тебе? — спрашиваю прямо, без обиняков. — Я видел, как вы разговаривали в фойе. Он явно не твой тренер.

— Тебе какое дело с кем я разговариваю? — вскидывает подбородок.

— Просто интересно, — пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Он наш новый тренер. Никто его здесь не знает, а ты с ним так... доверительно.

— Доверительно? — криво усмехается Ева. — Ты ничего не знаешь.

— Так расскажи.

— Нет уж. Это вообще не твое дело, — отрезает она. Отворачивается, смотрит на воду. — Моя личная жизнь не для разговоров с посторонними.

— Посторонними значит, — тяну я.

— А кто ты? — она резко поворачивается. — Друг? Знакомый? Случайный попутчик, который подвез, потому что делать нечего?

— Может и неслучайный, — говорю, глядя в глаза.

Ева смотрит долго. Потом качает головой.

— Слушай, носорог. Ты меня подвез, кофе купил, круассан вообще был в тему, — усмехается. — Считай я тебя простила, но в душу ко мне лезть не надо. Мы не друзья, не знакомые даже. Случайно столкнулись пару раз. Все.

— А могло бы быть больше, — говорю с кривой усмешкой.

— О чем это ты? — щурится.

— О том, что можем замутить, — говорю прямо. — Я чувствую притяжение между нами. А ты чувствуешь?

Ева смотрит на меня долгим взглядом. Потом медленно поднимает руку и показывает средний палец.

— Вот что между нами есть, — чеканит. — Понял, носорог?

Разворачивается и идет прочь. Быстро, решительно, спина прямая, как струна.

Я смотрю ей вслед, а губы сами расползаются в улыбке. Ну и характер. Огонь.

Догоняю ее в три шага.

— Садись, я отвезу.

— Сама доберусь.

— Пешком долго топать, — пожимаю плечами. — А по незнакомому городу еще и небезопасно.

— С тобой безопаснее? — усмехается.

— Со мной однозначно быстрее, — парирую.

Ева останавливается. Смотрит с сомнением. Потом вздыхает и возвращается к байку. Говорит адрес и надевает шлем. Этот адрес оказывается очень мне знакомым.

Едем молча. Она держится за меня, но уже не так отчаянно. Еду к дому Арса. Вот только подъезд не его, а следующий... Я торможу и только тут понимаю, что это то самое место, где я чуть не сбил Льдинку.

Ева слезает, снимает шлем. Протягивает мне.

— Спасибо, — говорит коротко.

Я смотрю на нее, на подъезд, снова на нее. Совпадение? Вряд ли. Факты в голове выстраиваются в одну линию.

— Постой, — окликаю, когда Еву. — Это ты та девчонка? Ну, которая тогда вечером... чуть под колесами не оказалась?

Она замирает. Медленно оборачивается и я вижу, как дергается уголок губ.

— Представь себе.

— Вот это да, — выдыхаю.

Она смотрит на меня долгим взглядом. Потом фыркает, качает головой и скрывается в подъезде.

А я сижу на байке и улыбаюсь как дурак. Льдинка. Подходит ей.

Врубаю газ и лечу в спорт-бар. Парни уже заждались, наверное.

Влетаю в зал — Арс, Юджин и Яша сидят за столиком, перед ними пиво, для меня безалкогольное, на экране первый период.

— Явился, — тянет Арс. — Мы уж думали, тебя менты тормознули.

— Не дождутся, — пожимаю плечами, падаю на стул.

Юджин пододвигает мне бокал. Я делаю большой глоток, чувствуя, как холодное пиво смывает остатки странного дня.

— Чего такой довольный? — щурится Арс. — Случилось что?

— Да так, — пожимаю плечами. — Одну знакомую подвез.

— Знакомую? — Юджин оживляется. — Какую?

— Не твое дело, — усмехаюсь.

— О, Пит заинтриговал, — тянет Яша. — Это что-то новенькое. Обычно он про баб рассказывает все и сразу.

— Потому что обычно это неинтересно, — отрезаю я.

— А сейчас интересно? — цепляется Арс.

Смотрю на экран, где игроки носятся по льду. В голове не хоккей, а ее взгляд, когда она показала фак. И как потом смотрела у подъезда.

— Просто заткнитесь и смотрите хоккей, — бросаю, но в голосе нет злости.

Парни переглядываются, но не лезут. А я пью пиво и думаю о том, что, кажется, зацепила. И непонятно, рад этому или бесит. Посмотрим, что будет дальше.

* * *

Поднимаюсь в квартиру, закрываю дверь и просто стою, прислонившись к ней лбом. Сердце колотится где-то в горле, в голове каша.

Что это было?

Зачем я села к нему на байк? Я же злилась. Я должна была злиться. На него. На отца. На весь этот день. Но почему тогда внутри все переворачивается, когда я вспоминаю нашу поезду?

Отталкиваюсь от двери, иду на кухню, наливаю стакан воды. Пью большими глотками, но холод не помогает.

— Идиотка, — шепчу себе под нос. — Какая же ты идиотка.

Он — хоккеист. Такой же, как тот, кто обещал любить, а сам целовался с моей подругой в подсобке. Уверенные, наглые, привыкшие брать что хотят и выбрасывать, когда надоест.

Греховцеву просто стало скучно, вот он и развлекается. Новая девочка, новая игрушка. А я повелась. Села на байк, смотрела в его темно-синие глаза и почти поплыла. Почти не считается!

Трясу головой, пытаясь вытряхнуть оттуда эти мысли.

Телефон вибрирует на столе. Бабушка. Смотрю на экран, делаю глубокий вдох и принимаю звонок.

— Алло, бабуль.

— Ева, дочка, как ты?

— Все хорошо, — голос звучит ровно, хотя внутри все кипит. — На тренировке была.

— Ой, ну хорошо! — голос бабушки дрожит от счастья. — А я-то переживала, молилась. Ты умница, Ева.

— Спасибо, бабуль.

— Ты отцу звонила? Он там, наверное, тоже переживает.

Внутри все сжимается.

— Не звонила.

— Ева, дочка, ты не сердись на него. Он хоть и не был рядом, но он пытается...

— Бабуль, — перебиваю резче, чем хотела. — Он появился и сразу все испортил. Теперь все будут думать, что меня взяли по блату. Что я сама ничего не стою.

— Кто будет думать? — мягко спрашивает бабушка. — Ты сама себя накручиваешь.

— Не накручиваю. Я сегодня его в ледовом видела. Он теперь тренер хоккеистов. И все сразу... как-то связано.

— А ты узнай. Спроси у Аллы Эдуардовны прямо. И будешь знать.