Мы сидим в раздевалке, на экране нарезка моментов со вчерашней игры. Стрельцов стоит у доски, в руках указка, лицо каменное. Палыч рядом, поддакивает, но я вижу, что ему тоже не по себе.

— Первый период, — голос Стрельцова режет воздух. — Греховцев забивает. Красиво. Технично. Молодец.

Я киваю. Внутри — маленькая победа.

— А теперь смотрим дальше, — продолжает он, и картинка на экране меняется. — Смена через две минуты. Греховцев снова на льду. Получает шайбу, обыгрывает одного, второго, теряет, отбирает, бросает... Мимо. Потом еще раз. Еще.

Он ставит видео на паузу. Обводит взглядом команду, останавливается на мне.

— Греховцев, ты, конечно, молодец. Шайбу забил. Но тебя слишком много, а дела мало.

Внутри закипает.

— В каком смысле? — спрашиваю резко.

— В прямом, — Стрельцов не повышает голос, но это еще бесит. — Смотри. Ты берешь шайбу и несешься. Обыгрываешь — хорошо. Но когда тебя закрывают, ты не отдаешь пас. У тебя были открытые партнеры. Ветров слева, Зуев на пятаке. Ты их не видел.

— Я видел, — огрызаюсь. — Но я мог пройти.

— Не прошел, — спокойно парирует Стрельцов. — В первом эпизоде — да. Повезло. Соперник помог. Во втором — нет. В третьем — потерял шайбу, и «Титаны» убежали в контратаку. Чем это кончилось?

На экране включается момент. Я лезу, меня накрывают, шайба теряется. Быстрая атака «Титанов», гол.

Я молчу.

— Ты форвард, Греховцев, — говорит Стрельцов жестко. — Но в первую очередь хоккей — командная игра. Ты не один на площадке. У нас есть защита, есть вратарь, есть другие нападающие. Если ты будешь тащить на себе, тебя просто задавят.

Парни молчат. Арс смотрит на меня с поддержкой, но он не вмешивается.

— Понял? — спрашивает Стрельцов.

— Понял, — цежу сквозь зубы.

Хочется сказать что-то колкое, что он придирается, что он на меня зуб точит из-за Евы. Но я молчу, потому что... он, сука, прав.

Злит. Но действительно прав.

Стрельцов делает паузу, смотрит на меня долгим взглядом. Потом переводит тему.

— Дальше. Защита. Ермаков, ты в эпизоде с голом... — и понеслось.

Разбор продолжается еще часа полтора. Стрельцов проходит по каждому, дает замечания, показывает ошибки. Все по делу. Кому-то достается больше, кому-то меньше. Я сижу, сжимаю кулаки, но слушаю. И запоминаю. Не думал, что скажу это, но Стрельцов дает полезную информацию, качественно разобрал нашу игру на винтики.

— Все, проехали, — говорит он в конце. — Вчера была игра. Сегодня — работа над ошибками. Завтра — готовимся к следующей. «Титаны» слабее не станут, но если выйдете с таким настроем, как вчера во втором периоде, вас снова сожрут. Вопросы?

Вопросов нет.

— Тогда на лед. Работаем.

Тренировка проходит как в тумане. Я выкладываюсь, стараюсь, даже отдаю пару лишних пасов, чтобы доказать, что умею делиться. Стрельцов молчит, только иногда покрикивает с борта. Палыч, как всегда, гоняет нас по кругу.

В раздевалку выползаем выжатые. Пот льет градом, мышцы гудят. Я стягиваю форму, накручиваю полотенце и иду в душ.

Вода ледяная, как я люблю. Стою, упираясь лбом в плитку, и думаю о разборе, о том, что Стрельцов прав и это бесит вдвойне. Но надо попробовать контролировать себя. Я хочу обратно в первое звено и хочу показать результат.

Выключаю душ, выхожу. В раздевалке парни собираются, переодеваются. Юджин что-то рассказывает, Яша ржет. Арс сидит на скамейке, что-то усердно пишет в телефоне.

— Пит, — окликает Бурый. — Слышал, ты с Ленкой из группы поддержки мутишь?

— Чего? — смотрю на него, как на идиота.

— Ну, под фоткой вчерашней. Комменты такие...

— Какие комменты? — хмурюсь.

— Ты не видел? — Бурый достает телефон, открывает сайт. — Вот. Наша группа поддержки выложила. Там ты, Лена на коленях сидит. И подпись: «Красивая пара, правда?»

Я смотрю на экран. Так вот про что Ледышка вчера говорила. Скольжу взглядом по фото и довольно усмехаюсь. Уж не ревность ли это?

А под фото сотни комментариев типа: «Какая милая парочка», «Пит и Лена — любовь», «Когда свадьба?». Фу, какая гадость, аж тошно.

— Че за херня? — вырывается у меня.

— Не знаю, — пожимает плечами Бурый. — Я думал, вы...

— Ничего между нами нет, — отрезаю. — И не будет.

— О, ну тогда я в игре? — Миха многозначительно играет бровями.

— Да забирай, — смеюсь я, быстро одеваюсь и выхожу из раздевалки.

Иду по коридору. Злой. На Лену, на эту дурацкую фотку, на себя, что дал повод Ледышке думать обо мне… Как? Правду? Так-то да, конечно, но почему-то неприятно. Херня это все. Просто не надо на меня хомут вешать.

Лена стоит на матах с группой, отрабатываются какие-то упражнения. Видит меня и растекается в улыбке.

— Иди сюда, — зову издалека.

Она подходит. Кокетливая, уверенная.

— О, сам небожитель пожаловал, — тягуче мурлыкает она.

— Че за херня? — показываю ей телефон, открытый на фотке.

— Мы с тобой, — пожимает плечами, как ни в чем не бывало.

— Написано что? — тыкаю в подпись.

— Ой, ну это Кира, наша новая журналистка, написала. Я здесь не при чем.

— Не звезди мне, — осаживаю жестко. — Чтобы не было ни фото, ни надписи. Убрала все.

— Почему? — Лена надувает губы.

— Потому что между нами ничего нет. И не будет.

— Но Пит...

— Не порть мою репутацию, — усмехаюсь я. — Иначе я твою тоже подрехтую. Мало не покажется.

Лена бледнеет, но знает, что я не шучу.

— Хорошо, — выдыхает. — Я уберу.

— Вот и молодец, — говорю и разворачиваюсь.

Иду в кафе. Парни уже там. Арс, Юджин, Яша, Бурый. Сидят за столиком у окна, пьют кофе, обсуждают предстоящую игру.

— Пит, ты чего такой злой? — Арс пододвигает мне чашку.

— Да так, — сажусь, отхлебываю. — Мелочи.

— Бабы покоя не дают, — театрально вздыхает Яша и парни хором ржут.

Я делаю еще глоток и смотрю в окно. На улице хмурое утро, машины, люди. А в голове Ева. Как она там? Температуры нет? Может стоит заехать и навестить? Что там обычно больным привозят? А может купить продукты и приготовить что-то офигенное? Такое, чтобы сразить наповал.

— Пит, ты с нами? — Арс машет рукой перед глазами.

— А? Да, — отзываюсь. — Просто задумался.

— О чем?

— Да так… забей. Чего хотел?

— Вон там, не твоя? — кивает мне за спину.

Оборачиваюсь и едва не давлюсь кофе. Ева стоит в холе и разговаривает с подругой. Какого хера? Она же болеет и должна лежать в постели!

Я приезжаю в ледовый подгоняемая упрямством. Голова тяжелая, горло все еще дерет, но дома сидеть еще хуже. Там слишком много мыслей и сомнений, а еще воспоминаний о вчерашнем вечере и госте с опасной ухмылкой.

На тренировку прорваться даже не пытаюсь, но хоть просто сменю локацию. Посмотрю расписание, уточню у Кира пару моментов по прокату, заберу чехлы для коньков, которые вроде бы забыла. Забегу всего минут на десять, максимум. О том, что у хоккеистов только закончилась тренировка предпочитаю забыть. Я здесь совсем не за этим.

Уже в холле понимаю, что идея была идиотская. Люди, шум, свет, запах кофе и чего-то технического неприятно отзываются в голове. Я притормаживаю у колонны, пережидая волну слабости, и машинально поворачиваю голову и вижу Греховцева.

Ну конечно он не один, мило беседует с Леной. Она в форме группы поддержки, яркая, как конфета, и так близко к нему, что вот-вот прилипнет. Что-то говорит, улыбается своей кукольной улыбкой, касается его руки.

Настроение портится резко и окончательно. Закатываю глаза, кто бы сомневался. Я точно нет. Все как раз очень ожидаемо. Красивый хоккеист, красивая девочка, красивая картинка. Все логично и на своих местах. Кроме меня, потому что я, видимо, снова потерялась где-то между здравым смыслом и полным идиотизмом, раз обращаю внимание.

Стискиваю зубы и иду мимо, не замедляясь. Надеюсь, они так увлечены друг другом, что меня не заметят.