Я не стала отвечать. Облегчение было настолько сильным, что я могла бы упасть, если бы стояла. Мои ноги мне ныне не товарищи. Как и сердце. И желания — тоже! Вообще ничего моего не осталось, всё безвозвратно принадлежит ему!

Вцепившись пальцами в ткань его рубашки, я потянулась навстречу, требовательно, жадно, без тени прежнего смущения накрывая его губы.

Деймос глухо застонал. Его руки скользнули по моей талии, прижимая меня к себе слишком крепко, отчего выбило дух. Он горячо ответил на поцелуй, но затем резко, с видимым усилием отстранился. Его грудь тяжело вздымалась, а глаза потемнели до состояния бездонной ночи.

— Роксана, — хрипло, на грани самоконтроля выдохнул он мне в губы. — Остановись.

— М-м-м, с чего бы? — сладко пропела я, шагая пальчиками по его груди.

— Мы еще не женаты.

Я удивленно распахнула глаза. Вроде бы в Империи всё было не настолько строго, как в средневековье моего мира. Тем более, мы уже были официально помолвлены! Однако я сильно сомневалась, что его остановка связана с заботой о чистоте крови и наследниках.

— Это поправимо, — хитро прищурилась я, проведя пальцем по серебряной вышивке на его воротнике. Ухватившись за ткань, я потянула его на себя. Мужчина даже не попытался сопротивляться. — И что? Прикажешь ждать до свадьбы?

— Твой отец меня точно убьет, — сурово констатировал принц.

Вероятно, я не устану сегодня поражаться. Что ни фраза — удивление. А ведь должна бояться. Где случился сбой?!

Я и не подозревала, что он настолько проникся уважением к Алексану ван Дерну!

— Ах, во-о-от оно как, — протянула я, иронично изогнув бровь. Вернув голосу игривую ноту, я продолжила выводить узоры на его груди. — А если мне та-ак сильно не понравится? Что, если разочарование настигнет прямо в брачную ночь, м? Что мы тогда будем делать, Ваше Сиятельство?

Деймос обречённо простонал, всем своим видом показывая:

«Что ты со мной делаешь, женщина?! Я ведь хоть что-то пытался сделать, как подобает джентльмену!»

Но мне было не до его «пельменей-джентльменей».

— Брак-то в Империи расторгнуть сложно! — продолжала наступать я. — Я должна оценить все риски. Попробовать, так сказать, товар лицом.

Я больше не собиралась сдерживаться. К слову, я что… зря готовилась?! Пусть и неосознанно, но все эти цветочные ванны, масла и идеальные локоны — для чего они были нужны? Нет уж, дорогой, если женщина вышла на охоту, тут вам уже не спастись.

Да и Деймос… Я же чувствовала его реакцию на меня. Его желание.

— Не понравится? — вкрадчиво переспросил он, поддаваясь моей неприкрытой провокации. В его глазах вспыхнул тёмный огонёк. Такой соблазнительный и… слишком запретный.

По моему позвоночнику пробежала сладкая дрожь.

— Не попробуем — не узнаем, — вернула я ему его же фразу.

Терпение повелителя страха лопнуло окончательно.

В одно неуловимое мгновение он подхватил меня на руки и пространственным рывком перенёс нас наверх, в свою спальню.

Мужчина опустил меня на широкую кровать, завороженно глядя, как мои волосы разметались по тёмным простыням.

Тьма вокруг нас сгустилась, услужливо приглушая свет и надёжно отсекая нас от всего остального мира. Моя магия тоже больше не хотела сдерживаться, отвечая на его эмоции. Мне предстояло привыкнуть к этому новому состоянию: как я буду поглощать его чувства, а он — мои. Как наши энергии будут сплетаться, создавая нечто абсолютно новое.

Его поцелуи стали горячее. Они обжигали кожу на шее, на ключицах, спускаясь всё ниже. Мои руки запутались в его тёмных волосах, пока он с ловкостью дамского угодника расправлялся со шнуровкой моего платья.

Недавние слова Аурелия о том, что я стала «живой», пронеслись в мыслях и растворились без следа. Просто… партнёр должен быть таким, чтобы вызывать чувство безопасности. Дом — вот как это можно описать. Деймос стал моим домом.

Он бессвязно шептал что-то мне на ухо, покрывая поцелуями обнажённую кожу. Такое чужим точно не говорят. Каждое его прикосновение было пропитано обожанием, а я со всей своей нерастраченной за две жизни нежностью отвечала на его властные движения. Теневое кружево на моём запястье пульсировало в такт нашим сердцам, укрепляясь и фиксируя нашу связь окончательно.

Когда мы наконец слились воедино, я тихо вскрикнула, выгибаясь дугой, и до побеления в костяшках цеплялась за его плечи. Деймос замер, давая мне время привыкнуть. Сдерживая собственные порывы, он губами стёр случайную слезинку с уголка моих глаз.

«Нет, ну если в следующей жизни меня снова куда-то перенесёт, то пусть это будет тело какой-нибудь опытной вдовы, ибо снова терпеть этот дискомфорт я не намерена даже ради любимого!» — мелькнула заполошная мысль.

Но уже в следующую секунду мир вокруг просто перестал существовать, взорвавшись искрами тягучего наслаждения. Мы растворялись друг в друге, сплетая саму суть наших душ в неразрывный узор.

Нет! Больше никаких сюжетов из чужих книг. Мы — главные герои своей собственной жизни. И я собиралась прожить её с этим мужчиной до самого конца.

Даже воздух на свободе стал слаще. Или мне это только чудится?

Ну, столица, ну держись! Забурлишь!

Как только мой домашний арест подошел к концу, так и свадьба века начала стремительно приближаться. Времени на долгие светские беседы не осталось. Мне срочно нужны были свежие новости, поэтому я направилась прямиком в логово льва — на тренировочный полигон огненной стражи.

Где бы мне еще искать Беатрис?

В её любимом дорогом ресторанчике подруги не оказалось. Не было её и в приятном чайном салоне, где мы обычно встречались. А ведь именно здесь собирались сливки столичных сплетен и разворачивалась тьма мелких интриг.

Оставался только полигон.

Когда я приблизилась к тренировочным площадкам, маги как раз отрабатывали боевые построения. Плац гудел от резких, гортанных криков и лязга клинков. И посреди всего этого концентрированного тестостеронового безумия, в тени полосатого гостевого шатра, невозмутимо сидела Беатрис.

Шумно и в прямом смысле слова жарко!

— Не слишком ли много пыли для твоего платья, Беа? — спросила я, опускаясь на жесткую деревянную скамью рядом с подругой.

В безупречном персиковом шелке, с изящным кружевным зонтиком от солнца в руках, она выглядела даже при ее соблазнительных формах, как хрупкий цветок, случайно выросший посреди минного поля. Впрочем, внешность обманчива. Вот уж кто воспринимал свои цели всерьез: если Беатрис за что-то бралась, то её жертву не спас бы даже побег на тот свет.

Беа плавно повернула голову. На её губах играла сытая улыбка.

— С возвращением в высший свет, Рокси. Пыль — это сущая мелочь по сравнению со зрелищем, которое здесь открывается. Ты только посмотри, какая прелесть! Ка-ак они стараются!

— И как тебе вообще позволили сидеть здесь и глазеть на эту мускулистую кучу? — хмыкнула я, проследив за её взглядом.

Аловолосый мужчина, на которого вела охоту моя подруга, сам то и дело бросал короткие, но не менее собственнические взгляды в сторону шатра. Более того, замечая, как его подопечные тоже засматриваются на нежданную столичную красоту, он рявкал на них с удвоенной силой. Молодые огневики хоть и не спешили прикрывать торсы, но пыл их изрядно остужался.

Самое забавное, что, как бы мы ни пытались притворяться обычными леди, за годы вынужденной конспирации химеры выработали чутье на чужое внимание. Мы буквально кожей чувствовали, когда можно говорить открыто, а когда стоит спрятать истинную суть за ничего не значащей светской болтовнёй. Аристократы назвали бы это «этикетом», но для нас всё было куда сложнее.

Я не стала привлекать внимание, используя глушилку, потому что полигон гудел от звона стали и грохота разрывов огненных шаров. Хочешь не хочешь, но эти звуки надежно скрывали наш разговор от посторонних ушей.

— А кто мне запретит? — лукаво парировала Беатрис.