Что я там планировала? «Посмотрим», что будет спустя год?

Похоже, пора начинать готовиться к реальной свадьбе…

Несмотря на обещание всё рассказать, прошлой ночью этого не случилось. После внезапного слияния и потери контроля принц был слишком обескуражен, а я изрядно перенервничала и вымоталась.

Как бы мне ни хотелось немедленно расставить все точки над «i» — а это было жизненно необходимо, — мы решили повременить. Деймос перенес меня в спальню и, вновь извинившись, исчез, сказав напоследок, что свяжется со мной через несколько дней. Наверное, раньше того момента, как изготовится артефакт, он не придет. Я его понимала: случившееся на озере оказалось слишком неожиданным и пугающим для человека, который с самого детства привык контролировать в своей жизни буквально всё, вплоть до жестов.

Наутро, как и требовал отец, я спустилась в лабораторию.

Ночные события всё еще отдавались фантомным покалыванием на левой лопатке.

Истинность. Искаженные. Теневой монстр, признавший во мне свою пару…

Всё казалось поразительным сном. Я даже не знала, чего мне хотелось больше: чтобы это вновь повторилось и я окончательно уверилась в нашей связи, или чтобы я больше никогда не видела подобного…

Но предаваться рефлексии было некогда. Реальность неумолимо диктовала свои правила: до свадьбы Аурелия оставались считанные недели, и нам нужно было чудо, чтобы пережить её. В моем мысленном списке тех, кого я отчаянно хотела спасти, знатно прибавилось строчек.

Впрочем, был и плюс.

Через неделю мой арест заканчивался. А это значило, что стоило тотчас наведаться к моей «подруге по судьбе» Беатрис, от которой не было ни весточки!

Я сидела на высоком табурете, рассеянно крутя в пальцах остывшую стеклянную колбу. Внутри меня всё туже скручивалась тревога.

За последние десять лет я умело научилась прятать свою суть, что в какой-то момент сама начала ее бояться.

Окружение всегда накладывает свой отпечаток. Если изо дня в день, из года в год со всех сторон твердить человеку, что он проклят, ущербен или глуп, — рано или поздно он сам в это поверит.

Империя веками демонизировала химер. Их называли ошибкой мироздания, бомбой замедленного действия, абсолютным злом, подлежащим немедленному уничтожению просто по факту рождения. И я, несмотря на весь свой здравый смысл и опыт из прошлого мира, поддалась этому веянию, так как по сути не знала ничего.

Поверила, что я — монстр.

Впрочем, кто такие химеры на самом деле, неизвестно. Может, если бы я знала причину, мне стало бы легче? Или я… действительно бы перестала бороться? Может, мы и впрямь злодеи, отравляющие этот мир?

«Да-а… Роксана», — мысленно усмехнулась я. — «Можно было так думать до тех пор, пока настоящий монстр не посмотрел на тебя с благоговением и не назвал своей истинной».

— Готово, — уставший голос отца вырвал меня из размышлений.

Алексан отступил от верстака. Под его глазами залегли глубокие тени. В отличие от меня, которой после ночной прогулки всё же удалось немного поспать, он явно работал без отдыха.

Я спрыгнула с табурета и подошла ближе, затаив дыхание.

На подложке покоился артефакт. Точнее…

— Это…

Я в изумлении смотрела на предмет. Он оказался на удивление изящным: вытянутый, продолговатый кристалл в форме шестигранника, оправленный в тонкую вязь из белого золота. Сейчас камень был бесцветным.

— Невероятно… — прошептала я, боясь даже прикоснуться к нему. — Ты закончил так быстро? Я думала, на создание катализатора с нуля уйдут недели.

— Пришлось бы, но не в этом случае, — ответил отец. Он устало потер переносицу и налил себе кофе из подогревающегося кофейника. — Северин — гениальный теоретик, его формулы оказались безупречны. К тому же, твой… жених… передал мне потрясающие материалы: этот кристалл идеальной чистоты и металлы, которые не достать даже на черном рынке. Мне оставалось лишь адаптировать свои наработки по твоему блокиратору под его чертежи и собрать всё воедино.

Отец замолчал, глядя на свое творение долгим взглядом.

— Но есть один нюанс, Роксана, — поднял на меня глаза Алексан. — Искусственных катализаторов такой мощности, какие требовались в чертежах, просто не существует. Артефакту нужна была органическая основа. Что-то живое, что уже содержит в себе природу конфликтующих энергий.

У меня пересохло в горле.

— Что ты хочешь сказать?

— Чтобы повысить шансы на успех, я использовал твою кровь, — как-то неловко признался отец.

Я непроизвольно отшатнулась. Моя кровь?!

— Папа, ты уверен?! Если кто-то решит проверить состав…

— Никто ничего не найдет! — жестко оборвал он, ударив ладонью по столу. — Я запечатал эманации на атомарном уровне. Послушай меня. В твоих жилах течет свет от меня и деда, а от бабушки — первозданная тьма. Я здраво предполагаю, что кровь химеры — это единственный в мире природный балансир. Она уже объединяет необъединимое.

Алексан смягчился, заметив мой испуг, и мягко коснулся моего плеча.

— Этот кристалл — шедевр, Роксана. В момент сопряжения мага и искаженного он будет выступать буфером, принимая на себя ударную волну. Он будет подстраиваться под носителя. Но… вот.

Отец потянулся к ящику стола и достал еще два кристалла, точные копии первого.

— Что это значит? Одного недостаточно?

Я нахмурилась, теряя нить.

— Нет. Моя теория такова, что химеры тоже имеют существенные различия. Знаешь ли, создавая артефакты-блокираторы для других семей, я десятилетиями понемногу изучал природу химер. Как ты знаешь, твой артефакт тоже завязан на крови. Лучший способ что-то спрятать — это оставить на видном месте, — с толикой снисходительности пояснил отец.

— Конечно, — фыркнула я. Это была любимая фраза отца, которую он повторял, создавая очередной артефакт-блокиратор для новой химеры. — К чему ты клонишь?

— В твоем роду слились свет и тьма. У семьи Беатрис, насколько мне известно, воздух и, в далеком прошлом, земля. А у леди Мареи, что живет западнее от нас, в роду отметились водники, но также прослеживается четкий след огневиков. Хочешь сказать, это совпадение?

Я удивленно моргнула, осознавая масштаб его исследований.

— Но почему вы с матушкой никогда мне не рассказывали?

— Честно сказать, мы и сами не придавали этому значения. Не обращали внимания на закономерности, пока не потребовался вот этот артефакт, — ответил он, указав на кристаллы.

Я скрестила руки на груди, выстраивая в голове логическую цепочку.

— То есть ты считаешь, что для безопасного сопряжения нужна правильная комбинация кровей? Например, для мага огня катализатор должен содержать кровь химеры огня и воды. Для света и тьмы — мою кровь, верно?

— Ты проницательна, — гордо улыбнулся отец.

— Но что насчет других, нетипичных комбинаций? Например, тьмы и воды? Или огня и света? — с сомнением уточнила я.

— И здесь кроется главная проблема, — неудовлетворенно ответил Алексан. Было видно, как сильно его раздражают белые пятна в собственной теории. — Я предполагаю, что важна именно конфронтация противоположных стихий, таких как тьма и свет, огонь и вода, земля и воздух. Перерыв все свои архивы, я пока не нашел документальных подтверждений других элементов связи.

— То есть вот эти три кристалла — единственные подтвержденные комбинации?

— Верно. Я сам того не подозревая вел статистику: записывал те или иные факты о семьях, когда мы помогали им скрывать детей. И иных вариантов просто не встречал.

— Вот, значит, как… — задумчиво обронила я. — Получается, если случаев далеко не три, то для нестандартных стихий потребуется прямое вмешательство химер и новые исследования. Ты к этому клонишь?

Отец недовольно поморщился, признавая справедливость слов.

— Риск есть, но я уверен: если они появятся в будущем, создать артефакт станет проще. Эти три основы должны сработать как универсальный шаблон.