— А он устроил перетягивание каната. Пришлось применять… убедительные аргументы. Э-эм, что? — опешила я, когда дошла до меня наконец его фраза. — Кхм. Так! — проглотила я его ехидну, поправляя съехавший воротник платья. — Можете радоваться, ваш хваленый ученый доставлен. Только дайте ему льда, когда очнется.

Словно услышав мои слова, «аргумент» тихо застонал. Северин поморщился, слепо заморгал и попытался потереть затылок, но путы по-прежнему держали его руки прижатыми к бокам стула.

Он замер, уставившись на мрачные, явно незнакомые своды крепости, затем медленно повернул голову. Сначала его взгляд наткнулся на меня. За линзами съехавших очков мелькнуло узнавание. Испуг.

Затем он перевел взгляд на стоящего рядом Деймоса. Вздох облегчения.

Я едва не возмутилась. Что? Как так? Повелитель страха внушал успокоение, нежели обычная женщина? Я такая страшная? Нет, с этим точно надо что-то делать, где мой тубус?!

Деймос рассмеялся, не сводя с меня глаз. И вновь этот искренний звук, от которого ночная сырость словно отступала.

— Я молчала, — как бы между делом подметила я.

— Тебе необязательно говорить, — сквозь смех ответил он.

— И что бы это значило?!

Тем временем на лице Северина отразилась беспросветная вселенская тоска.

— Вы меня убили? — хрипло, с интонацией обречённого счетовода поинтересовался он. — И это посмертие? Деймос… Ты…

— Нет, мы просто сменили вам место работы, — деловито ответила я. — Добро пожаловать в оппозицию, магистр.

Северин тяжело вздохнул, даже не делая попыток вырваться.

— Леди ван Дерн… — произнес он с такой всепоглощающей печалью, будто я только что наступила на его любимого кота. В такие моменты я очень жалею, что аристократов еще с детства заставляют заучивать в лицо весь светский справочник. Стоп. Это он теперь меня такой запомнит? Надо было хоть лицо скрыть! Точно неудачный день, какой стыд и позор… — Вы помяли мой лучший латунный тубус, если я правильно помню. Там были уникальные расчеты по дисперсии света! Они не восстанавливаются.

— Напишете новые, — отмахнулась я от чужого горя, полностью погрязая в своем. Мою репутацию не спасти. Может… Стереть ему память?

— Леди, даже не думай.

Я цыкнула. Что-то я совсем расслабилась, уже и мысли читают. Во всём Северин виноват!

— Зато здесь тихо, никто не отвлекает. О! И финансирование у нас неограниченное. Ведь так, Ваше Сиятельство?

Деймос хмыкнул, немного сбавив градус веселья.

— Напомни мне, Роксана, никогда не вступать с тобой в научные споры. Твои методы дискуссии слишком радикальны даже для меня, — сказал он, наконец обратив внимание на пленника. — Ну, здравствуй, Северин. Рад, что ты принял наше приглашение.

— Меня ударили по голове, Деймос, — уныло констатировал он.

— Считай это посвящением, — парировал мужчина, щелкнув пальцами, чтобы развеять антимагические путы.

Спустя четверть часа мы переместились в библиотеку Эллизиума.

Северин сидел на краю кожаного дивана, прижимая к затылку кусок льда, завернутый в льняную салфетку. Деймос устроился в кресле напротив, вытянув длинные ноги, с легкой усмешкой наблюдая за нашей живописной компанией.

Я стояла у камина, скрестив руки на груди, и сверлила взглядом явно спасенный от светлых ручек Аурелия, но слегка помятый научный потенциал Империи.

— Итак, господа, — нарушила я тишину, когда голем принес поднос с горячим чаем. — Раз уж мы собрались столь дружной компанией, давайте к делу. Деймос, вы обещали помочь с решением проблемы искаженных, если я обеспечу нас мозгами. Наш светлый ум доставлен. Я свою часть сделки выполнила.

— Похищение тубусом — это теперь называется «обеспечить мозгами»? — тоскливо уточнил Северин, но его проигнорировали.

— Вы знаете, откуда появились искаженные, леди? — перевел на меня внимательный взгляд Деймос.

— Из разлома на границе пустынь, — помедлив, ответила я, вспоминая официальную версию. — Само их название несет в себе смысл: считается, что они пожирают и искажают магию.

Северин вздохнул, убрал лед от затылка и посмотрел на свою чашку, словно надеялся найти там яд, избавляющий от необходимости работать.

— А если я скажу, что они не искажают дар, а, напротив, помогают его обуздать?

— Звучит как завязка политического триллера, — хмыкнула я. — Если, конечно, об этом известно на верхах, но намеренно умалчивается. В чем их суть?

Деймос подался вперед. Пламя камина отбросило резкие тени на его лицо.

— Суть в балансе, Роксана. Магия — это эмоции. Светлые искусственно разгоняют эйфорию и радость для увеличения потенциала. Чем больше эмоций, тем больше сила. Мне в этом плане легче, так как страх может наступить внезапно — из-за опасности, боли или угрозы. Всё гораздо сложнее с гневом и печалью, — пояснил он, мельком глянув на Северина. — Если резерв огромен, маг рано или поздно выгорает изнутри или сходит с ума, не справляясь с давлением собственной ауры. Получается замкнутый круг. Чтобы питать магию, нужны сильные эмоции. Но они же могут привести к собственному уничтожению. Вижу, я наконец смог вас удивить, леди ван Дерн.

Я обескураженно приоткрыла рот. В оригинальной книге о подобном не упоминалось ни слова! По канону каждый искаженный подлежал безусловному уничтожению. Выходит, Деймос действительно был близок к раскрытию истинной природы вещей, но этот момент так и оставили за кадром, так как главного злодея убили, а монстров просто выжгли светом.

— И здесь на сцену выходят наши клыкастые друзья, — подхватил Северин монотонным голосом лектора. — Искаженные питаются магией, соответственно, и излишками тех же одаренных. Мы смогли выяснить, что есть несколько разновидностей этих существ. Но даже если посчастливится найти подходящего, не факт, что случится сопряжение. С чем это связано, мы пока не понимаем. Но они как громоотвод. Забирают то, что может нас разрушить, и взамен становятся идеальными спутниками.

Я нахмурилась, выстраивая логическую цепочку.

— Если они так полезны, зачем их истреблять?

— Потому что искаженные всеядны. И пока они «дикие», пока не приручены магом, который идеально им подходит, они так и будут проявлять агрессию, пытаясь поглотить всё вокруг, — сухо пояснил Деймос.

— Всё усложняется, — задумчиво произнесла я, обхватив себя одной рукой, а пальцами другой нервно побарабанив по губам.

— Нужно полное принятие своей природы, — вторил Северин, пока Деймос почти не моргая следил за моими движениями. Особенно за тем, как пальцы касались губ. Кожу в этом месте едва заметно закололо от его столь явного внимания.

— С этим у Империи проблемы, — кивнула я, заставляя себя опустить руку. — Все светлые — нарциссы. Они уже давно доминируют, а с императором, что ныне болен, и вовсе стали едва ли не всемогущи.

Я посмотрела на Деймоса. Но мои слова не вызвали у него дискомфорта. Насколько мне известно, отец был привязан к матери. Однако сам он всегда считал рождение сына от теневой леди пятном на репутации. Двойные стандарты такие двойные…

— Рядом с искаженными хваленая «чистота» светлых магов дает трещину, ведь существо покажет истинное лицо хозяина, — ответил Деймос. — Как показывает практика, Аурелию не нужен баланс. Как и почти всем светлым. Благодаря магии у нас есть множество приспособлений, облегчающих жизнь. Те же артефакты света или обогрева. Но магия светлых настолько разрослась, что им все сложнее держать контроль. По большей части им нужны слепо обожающие болванчики, которые будут бесперебойно их подпитывать. Но… Если показать тем, кто сейчас обделен силой, что монстры, рвущие границы Империи, — это следствие нарушенного баланса, а не проклятие, система правления рухнет сама собой.

— Гениально, — потерла я переносицу, осознавая масштаб задумки. — Нам нужен пример. Живое, неоспоримое доказательство, желательно на всеобщее обозрение. Что для этого нужно?

Северин снова приложил лед к голове и закрыл глаза.