— Упрямая. Вся в мать, — проворчал он себе под нос, но всё же согласно кивнул, вновь берясь за ювелирные щипцы. — Ладно. Я соберу этот чертов механизм. Но если этот твой… Деймос… пусть только попробует тебя обидеть или использовать! Я ему такой магический резонанс устрою, его никакой искаженный не спасет. Собственной тенью по стенке размажу.

Я не выдержала и счастливо улыбнулась, обнимая матушку. На душе стало удивительно легко.

Проведение званого ужина в условиях домашнего ареста можно считать самым изощренным проявлением светского абсурда, на который была способна аристократия.

С одной стороны, я не имела права покидать территорию особняка ван Дерн. С другой — я всё еще оставалась официальной невестой второго принца Империи. И если уж сиятельный лорд изъявил желание навестить свою будущую жену и её глубокоуважаемых родителей, то отказать ему было бы грубейшим нарушением этикета.

Аурелий, конечно, не упустил шанса: за нашими воротами, помимо обычной стражи, теперь многозначительно маячили три офицера из личной гвардии регента. Якобы для «обеспечения нашей безопасности». Именно поэтому сегодняшний вечер превратился в театральную постановку высшего пилотажа.

Я сидела за столом, затянутая в изумрудное шелковое платье, которое матушка сочла «достаточно скромным для семейного ужина, но в меру роскошным, чтобы унизить соглядатаев». Мои волосы были убраны в сложную прическу, а на шее покоился отцовский кулон-блокиратор.

Казалось бы, зачем выпячивать его на всеобщее обозрение, если Деймос уже знает о моей истинной природе? Всё просто. Очередная проверка. Только в этот раз я не была уверена: проверяем мы его… или всё-таки он нас.

Справа от меня сидел принц. В безупречно скроенном темном камзоле с серебряной вышивкой, с идеально прямой спиной и чуть снисходительной полуулыбкой.

Сегодня он решил идти по правилам и вошел через парадные двери. Хотя я не сомневалась, что этот жест предназначался исключительно страже: гвардейцы, привыкшие, что повелитель страха перемещается тенями, от его внезапного появления на крыльце едва не подавились слюной, вытянувшись по струнке.

Напротив нас, во главе стола, восседал Алексан ван Дерн. Мой отец разделывал ножом истекающий соком стейк с ярым остервенением, будто на его тарелке лежал не кусок фермерской говядины, а лично его будущий зять.

— Изумительное мясо, леди Риана, — сладким голосом нарушил тишину Деймос, отправляя в рот крошечный кусочек. — Благодарю за гостеприимство.

— Рада, что вам по вкусу, Ваше Сиятельство, — мягко ответила матушка, изящно пригубив вино из хрустального бокала. Она с удовольствием наблюдала за всеми нами: негодующим отцом, нервничающей мной и показательно самоуверенным Деймосом. — Мой муж лично настаивал, чтобы мясо было с кровью. Он утверждает, что это пробуждает… скажем так, первобытные инстинкты.

— Вот как? — уточнил Деймос, изумленно приподняв бровь, и медленно повернул голову к Алексану. В его сумеречных глазах вспыхнул насмешливый огонек, явно поняв подкол отца.

В Империи официальный званый ужин с родителями невесты означал негласный переход на новый этап добрачных отношений. Это был знак родительского одобрения, позволяющий паре проводить время наедине.

Для большинства аристократок, к которым относились скорее как к красивому товару, это был акт передачи власти от отца к жениху. Но наша семья была иной. Деймос прекрасно понимал: здесь окончательное решение принимаю я. И оттого отцовский контроль выглядел не как патриархальный диктат, а как проверка на прочность.

— А мне казалось, лорд ван Дерн, что вы предпочитаете всё контролировать, — продолжил Деймос, не отводя взгляда. — Излишки крови на тарелке часто свидетельствуют о неаккуратности мясника.

Нож отца чиркнул по фарфоровой тарелке. Двое слуг у дверей синхронно вздрогнули и попытались слиться с обоями. Наверняка кто-то из них уже завтра доложит Аурелию обо всем, что здесь происходило. Вечно эти дворцовые паразиты переманивали хороших сотрудников!

— Видите ли, принц, — ласково начал отец, откладывая приборы. — Я артефактор. Моя профессия требует точности. Если я вижу, что какой-то… нестабильный элемент вторгается в мою тщательно выстроенную систему, я предпочитаю устранять его до того, как он всё разрушит. Даже если для этого придется немного замарать руки.

Я подавила нервный смешок, спрятав его за глотком воды. Градус иронии за этим столом грозил превысить все допустимые нормы. Отец открыто угрожал бастарду Императора вилкой, а Деймос реагировал… никак, словно ему предложили добавки.

— Похвальная предусмотрительность, — ничуть не смутившись, изящно промокнул губы белоснежной салфеткой принц. — Но порой самый нестабильный элемент при правильном обращении становится мощнейшим источником энергии. Главное — уметь с ним обращаться и иметь подходящий… стабилизатор.

Слова многозначительно повисли в воздухе.

Он что, издевается? Все мы знали, что нас могли прослушивать, потому осторожничали. Или эта провокация предназначалась именно для ушей Аурелия?

Алексан сузил глаза.

— К слову о стабилизаторах, — начал отец и подался вперед, сцепив пальцы в замок. — До меня дошли слухи, что вы, Ваше Сиятельство, недавно приобрели весьма любопытную вещицу. Крайне… специфическую.

Деймос улыбнулся, а я напряглась. Мужчина неспешно опустил руку во внутренний карман камзола и извлек на свет небольшую, обитую черным бархатом шкатулку.

— Вы поразительно осведомлены, лорд ван Дерн. Собственно, ради этого я и напросился к вам на ужин, — произнес принц, поставив шкатулку на стол. Легким движением пальцев он сдвинул её к моему отцу. — Слышал, вы начали работу по созданию брачных артефактов для нас. Но, возможно, вам подойдет этот материал? Я счел, что будет уместно преподнести семье невесты традиционный дар.

— Да, для моей дочери я хочу только самое лучшее.

Отец нечитаемым взглядом посмотрел на бархатную коробочку и медленно открыл крышку. Внутри, на шелковой подложке, покоился достаточно крупный, тускло мерцающий кристалл, под которым виднелся сложенный в несколько раз лист бумаги. Вероятно, чертежи Северина.

— Говорят, его грани скрывают в себе ответы на самые сложные… инженерные загадки. Я уверен, что такой искусный мастер сам создаст украшения для своей дочери, чтобы все было идеально.

— Исключительная огранка, — сухо констатировал отец, захлопывая шкатулку и небрежно пряча её в карман. — Но, смею заметить, принц, чтобы заставить такой камень сиять, нужна мощная основа. Не всё может выдержать давления. Некоторые драгоценности могут попросту… треснуть.

— Можете не сомневаться, лорд ван Дерн, — потеряв всякую ироничность, строго отозвался Деймос. — Я никогда не позволю своей драгоценности треснуть. Если потребуется, я сам стану для неё щитом. Никто не посмеет причинить ей вред.

Даже матушка перестала улыбаться, внимательно вглядываясь в жесткие черты лица Деймоса.

Я сидела ни жива ни мертва, чувствуя, как под столом его теплая ладонь накрыла мое колено, даря чувство защищенности. Он только что открытым текстом, при моих родителях, поклялся защищать меня даже ценой собственной жизни. Независимо ни от каких обстоятельств. И, судя по расширившимся глазам отца, Алексан ван Дерн тоже это понял.

Отец долго, напряженно молчал, сверля бастарда взглядом.

— Что ж, — наконец медленно произнес Алексан, откидываясь на спинку стула. Его плечи чуть расслабились, а в голосе пропали убийственные нотки. — В таком случае, Ваше Сиятельство, я, пожалуй, возьмусь за шлифовку вашего подарка.

— Буду вам безмерно признателен, — ответил Деймос с коротким кивком. — Материал прекрасен, но в то же время слишком хрупок. Если что-то пойдет не так, не стоит волноваться, я найду еще один…

— За кого ты меня принимаешь? — упрямо вздернул подбородок отец. Усомниться в его артефакторном гении было сродни личному оскорблению.