Я округлила глаза, в панике глядя на дверь.

— Кажется, лорд ван Дерн всё-таки проверил охранные плетения, — откровенно веселясь, шепнул принц.

— Уходи! Быстро! Завтра придешь с официальным письмом! — отозвалась я и в панике толкнула его в грудь. Если отец ворвется сюда и увидит нас вдвоём на рассвете, да ещё и после того, как повелитель страха взломал защиту дома, домашний арест покажется мне райским отпуском!

Знать и поймать с поличным — это абсолютно разные вещи!

— До скорой встречи, Роксана, — подмигнул мне Деймос.

Но прежде чем отступить, он по-собственнически обхватил мой затылок и жадно поцеловал. А затем, пока я даже не успела возмущённо выдохнуть, скользнул в густую тень у шкафа. Мрак мягко окутал его высокую фигуру, и мужчина растворился в воздухе за секунду до того, как ручка двери дёрнулась.

Створки с грохотом распахнулись.

На пороге стоял тяжело дышащий отец в наспех накинутом халате. В руке он сжимал какой-то зияющий боевой артефакт. Из-за его плеча выглядывала запыхавшаяся Риана.

Алексан обвёл спальню диким взглядом, готовый испепелить всё на своём пути. Но в комнате была только я — в домашнем платье, босая, невинно сидящая на краю кровати и почесывающая за ухом огромную кошку.

— Где этот… этот похититель?! — прорычал отец, воинственно заглядывая даже за портьеры.

Я посмотрела на взъерошенного родителя, на озадаченную матушку, перевела взгляд на место, где ещё секунду назад стоял Деймос, и просто не выдержала. Я прикрыла рот ладонью и тихо рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Ты про кого, папа? Про кошку? Так вот же она!

К утру Фокси растворилась в тенях, оставив на моих подушках лишь пару черных шерстинок и стойкое ощущение, что в этой игре у меня появился весьма пушистый, но крайне опасный союзник.

Отчего-то даже дышать стало легче! Неужели у химер тоже есть какая-то скрытая способность? В оригинальном романе о них упоминалось вскользь. Химер позиционировали как абсолютное зло, подлежащее немедленному уничтожению.

Но теперь я понимала: на деле это была просто неудобная тайна одаренных. Иначе зачем бы император так строго следил за подобными союзами? Полагаю, такое было уже сложно контролировать. А может, благодаря двум стихиям химеры становились более устойчивы к влиянию? Да. Скорее всего, это слишком неудобно.

Контроль — это первое, к чему стремится власть. Тогда это объясняет, почему столько поколений они запрещали браки между магами разных стихий.

Союзы света и тьмы, огня и воды или, например, земли и воздуха осуждались и не прельщали. Но всё же это не невозможно при условии жесткого контроля следующего поколения.

Шанс того, что в таком браке родится ребенок с искажающей магией, составлял пятьдесят на пятьдесят. Химеры непонятны. Неизвестны. Также подобный союз предполагает пристальное наблюдение, и если родится химера, родителям стоит быть готовым пожертвовать… Кхм, в общем, не каждый готов пойти на подобное.

К слову, именно поэтому Деймос был так неугоден обществу. Он мало того что принял тьму, так еще и стал плодом связи темной леди и светлого императора. То, что принц не родился монстром, считалось пугающим чудом. Хотя «страшная суть» — это его основное определение.

Понятное дело, правителю на законы было плевать, он просто взял его мать в фаворитки, но аристократы старались следить за «чистотой» крови: брак допускался либо с обычным человеком, либо с носителем той же стихии.

Так как наша семья поставляла артефакты сокрытия, мы по крупицам собирали чужие тайны.

Стоило также упомянуть, что наша семья тоже находилась под наблюдением, когда маги двух стихий решили пожениться. На свет появился довольно посредственный маг света — отец.

Казалось бы, вероятность чего-то необычного отпала. Но родилась Роксана — слабая и часто болеющая девочка, которая ни внешне, ни внутренне была ничем не примечательна. Вроде…

Однако после переселения души и резкого выздоровления её тело изменилось. Она, то есть уже я, стала химерой.

Так нам стало известно, что химера может родиться и через поколение.

Могло ли это быть влиянием другой души? Или Роксана часто болела именно из-за конфликта стихий, что достались ей по наследству? Ответ был где-то посередине. Возможно, моя душа и болезнь стали катализатором для пробуждения искажённой магии, хотя ранее все признаки указывали на то, что Роксана — обычный человек.

— А-а-ах, — сладко потянулась я, отгоняя тягостные мысли.

Я проснулась уже давно, но одеваться не торопилась. Какой смысл? Очередной день домашнего ареста обещал быть таким же невыносимо пресным, как и предыдущие. Я уже подумывала спуститься в лабораторию отца и от скуки собрать какой-нибудь простенький взрывной артефакт, когда дверь моей спальни распахнулась без стука.

На пороге покачивалась внушительная башня из шляпных коробок. Из-за картона, обтянутого шелком, раздалось возмущенное пыхтение, и башня с грохотом рухнула на ковер.

За ней обнаружилась Беатрис. Моя давняя подруга, главная сплетница высшего света и единственная девушка в столице, чья болтливость была не дефектом воспитания, а гениально отточенным оружием. Она была потрясающей: казалась легкомысленной, но говорила ровно столько, сколько нужно, и выуживала информации более чем достаточно.

— Беа? — удивленно изогнула я бровь, откладывая книгу. — Как ты прошла? Аурелий же повесил на ворота антителепортационный купол и выставил стражу.

— Ногами, Рокси. Исключительно своими красивыми ножками, — фыркнула подруга, поправляя выбившуюся из прически бледно-розовую прядь. Она по-хозяйски прошла в комнату и рухнула в кресло. — Как видишь, никакие барьеры мне не помеха. Трагедия требует новых нарядов!

— Да что ты? — ехидно протянула я. — А остатки заварного крема у тебя на щеке — это тоже часть трагичного образа?

Беатрис ойкнула и поспешно стерла крем пальчиком.

— Признаю, последнее пирожное в кондитерской было лишним.

— И всё же? — рассмеялась я.

— Купол блокирует магию и пространственные переходы, — деловито пояснила Беа. — А вот удостоверение столичной модистки и щедрую взятку командиру караула он, к счастью, не распознаёт. Стража уверена, что убитая горем арестантка срочно нуждается в траурных платьях нового фасона.

Я не сдержала искреннего смеха. В мире, где все полагались на магию, банальная человеческая хитрость всегда работала безотказно.

— Ты — мое спасение от смерти от скуки. Что происходит во дворце?

Глаза Беатрис хищно блеснули. Ради таких моментов она и жила.

— О, ты пропустила всё веселье! Аурелий рвёт и мечет. Пытается сохранить лицо, заявляя, что арест его бывшего друга — это его личная заслуга. Мол, регент сам вывел предателя на чистую воду.

— Ожидаемо. Присвоить чужой триумф — это так в его стиле, — хмыкнула я. — А что говорят о Деймосе?

Беа понизила голос до заговорщического шёпота и подалась вперёд.

— Шепчутся. Трепещут, Рокси. После его эффектного появления в тронном зале половина придворных дам резко осознала, что тёмная аура бастарда выглядит… интригующе. Твой жених теперь — самая обсуждаемая фигура столицы.

— Привлекательнее света?

— У всех нас есть свои маленькие сла-бо-сти, — лукаво подметила она и покрутила пальчиком в воздухе. — То, что мы бы хотели скрыть. А твой жених — это прямое воплощение…

Я улыбнулась. Вот, значит, как. Пусть боятся и восхищаются, а со своим скребущим чувством я разберусь…

— А что принцесса? — как бы невзначай поинтересовалась я. — Селеста как-то отреагировала на арест?

— Наша серая мышка? — пренебрежительно махнула рукой Беатрис. — Представь себе, никак. Вчера весь дворец стоял на ушах, а она сидела в малом саду и читала что-то по ботанике. Никаких амбиций, аж скулы сводит от скуки. Еще один претендент на престол вернулся в игру, но ей это безразлично. Похоже, трон и политические интриги ей вовсе не интересны.