— Вопрос в другом: насколько тихо умеешь вести себя ты?

Я просыпаюсь в тепле.

Это первое, что я замечаю.

Дело не только в комнате, хотя старый фермерский дом хорошо отапливается. Ко мне прижимается теплое тело.

Шелби лежит на боку, идеально устроившись в изгибе моей груди. Я обнимаю ее за талию, положив ладонь под ребра. Волосы у нее растрепаны.

Утренний свет едва пробивается сквозь шторы, касаясь ее щеки и переносицы. Во сне ее губы приоткрыты, нежные и беззащитные. Совсем не похожие на губы колючей женщины, которая наяву разит меня словами.

Надо уйти, пока вся ее семья не застукала меня в ее постели.

Вполне разумная мысль.

Но я не двигаюсь.

Наклоняюсь и нежно целую ее в макушку.

Она шевелится.

Я улыбаюсь, прижавшись губами к ее волосам. Именно на это я и надеялся.

Оставляю еще один невесомый поцелуй на ее виске. Потом на щеке. Потом в уголке рта.

— Уэйлон… — сонно бормочет она.

— Доброе утро, Шторми, — шепчу я.

Ее ресницы трепещут. Сначала приоткрывается один голубой глаз, потом второй. На мгновение она выглядит растерянной.

— Ты все еще здесь.

— Ага, — тихо отвечаю я.

— Который час?

— Не знаю. Солнце уже встает, — говорю я, обхватывая ладонью ее грудь.

— М-м-м, — тянет она.

Я двигаюсь так, чтобы утренняя эрекция уперлась ей в ягодицы.

— Тебе сегодня на работу? — спрашивает она, прижимаясь ко мне бедрами.

— Нет. Преимущество быть сыном хозяина. На День благодарения выходной.

— Как приятно, — выдыхает она, когда моя рука скользит по ее животу и между ног.

Она двигается, открывая мне лучший доступ. Я дразню ее у входа, пока она не становится мокрой и не начинает извиваться под моей ладонью.

— Уэйлон, — с придыханием произносит она.

— Тише, — шепчу ей на ухо. — Вчера ты была такой умницей. Вела себя совсем тихо. Сможешь повторить для меня?

Она закусывает нижнюю губу и кивает, закидывая ногу назад поверх моей и раскрываясь передо мной.

Я мягко вхожу в нее и медленно занимаюсь с ней любовью сзади, продолжая пальцем выводить круги на ее клиторе.

Она стонет, а я поднимаю ее ногу выше на свое бедро, чтобы проникать глубже. Она очаровательна. Глаза крепко зажмурены, пока она изо всех сил старается не закричать.

— О боже, — тихо всхлипывает она. — Я сейчас кончу.

Она судорожно вдыхает, и ее тело начинает дрожать. Я выхожу и глубоко ввожу в нее два пальца.

— Уэйлон.

— Прости, малышка. Забыл презерватив. Придется довести тебя пальцами.

Я добавляю третий, сгибаю их и двигаю внутри ее горячей, тесной плоти. Жалею, что вместо них там не мой член.

Через несколько секунд она поворачивает голову и утыкается лицом в подушку, а ее оргазм заливает мою ладонь. Я продолжаю двигать пальцами, пока ее тело не перестает содрогаться и она не обмякает на матрасе.

— Черт, это было охренеть как горячо, — говорю я, целуя ее в затылок.

Она поворачивает голову и смотрит на меня, пока я облизываю пальцы.

Какое-то время мы просто лежим в объятиях друг друга, забыв обо всем за дверью спальни. Будь у меня возможность остановить время, я бы навсегда остался здесь.

Но вместе со светом возвращается реальность.

— Мне пора, — говорю я.

— Да, — соглашается она, хотя и не отодвигается.

Наконец она выбирается из моих объятий, встает с кровати и хватает толстовку со спинки стула. Я сажусь, спускаю ноги на пол и тянусь за джинсами и ботинками.

Ее взгляд падает на мой все еще полутвердый член. Она опускается на колени и подползает ко мне.

— Что ты делаешь? — хрипло спрашиваю я.

— Проверяю, сможешь ли ты быть хорошим мальчиком и вести себя очень тихо, — говорит она, обхватывая меня рукой и начиная ласкать.

Она проводит пальцем по капле прозрачной жидкости на головке. Член дергается в ее ладони, а у меня перехватывает дыхание.

Она не отводит взгляда и закусывает нижнюю губу.

— Не дразни меня, — шиплю я, сжимая ее волосы в кулаке.

— Тс-с. Помнишь? Надо тихо, — говорит она, облизывает головку и стонет.

Несколько раз обводит языком набухшую головку, а потом наконец открывает рот и принимает меня глубоко.

Она крепко сжимает пальцы вокруг основания, пока я двигаю бедрами, входя так глубоко, как только могу. Она сосет, а я медленно скольжу в ее рот и обратно.

Свободной рукой я глажу ее по скуле.

— Вот так, малышка. Черт, как же хорошо ты сосешь мой член, — шепчу я.

Она тихо стонет, и вибрация проходит по всей моей плоти. Я чувствую, как член становится толще, когда она отстраняется и легко проводит краем зубов по всей длине.

Из моей груди вырывается низкое рычание, а движения становятся быстрее.

— Я сейчас кончу, — предупреждаю я.

Одной рукой она хватается за заднюю сторону моего бедра, когда я изливаюсь ей в горло.

— Вот так. Проглоти все, малышка.

Она садится на пятки. Губы припухли, а в уголке рта осталось немного моей спермы.

Моя.

Это слово громко и четко звучит у меня в голове.

Эта женщина владеет мной.

— Путь свободен, — шепчет она, оглядываясь на меня от двери спальни.

Мы на цыпочках выходим в коридор. Ботинки я несу в одной руке и иду в носках. Шелби ведет меня вниз, осторожно наступая на края ступеней, где доски не скрипят.

Мы доходим до середины лестницы, когда она резко останавливается.

Я едва не врезаюсь в нее.

Она оборачивается ко мне с широко распахнутыми глазами.

— Вот черт.

Я прослеживаю за ее взглядом.

Эвелин стоит на кухне в халате, уже совершенно бодрая, и наливает кофе в кружку.

Пока она не повернулась, мы торопливо преодолеваем последние ступеньки.

Шелби легонько подталкивает меня к входной двери и бросается на кухню.

— Иди. Сейчас же.

Я начинаю поворачиваться.

— Уэйлон? — спокойно зовет бабушка. — Ты разве не останешься с нами на завтрак?

Я замираю.

Каждая косточка в моем теле знает: этой женщине лучше не лгать.

Я медленно оборачиваюсь, словно меня поймали на краже.

— Эм… Мне пора домой.

— Глупости. — Она ставит кружку и одаривает меня взглядом. — Не раньше, чем поешь. Садись.

Я провожу рукой по волосам и смотрю на Шелби. Она лишь беспомощно пожимает плечами.

Ну ладно.

Я вздыхаю, иду к столу, оставляю ботинки у двери и сажусь.

— Что ж, доброе утро вам обоим, — говорит Эвелин, когда Шелби опускается на стул рядом со мной.

— Доброе, — отвечаем мы одновременно.

Через несколько минут дом начинает просыпаться. Первой появляется Харли с собранными на макушке волосами и зевает на ходу. За ней приходит Кейб, потом Альберт и Эрл. Мэтти медленно спускается по лестнице, прижимая ладонь к животу. Чарли входит через заднюю дверь, а Брайс следует за ней по пятам.

Все занимают свои места, словно ничего необычного не происходит.

Словно я не сижу прямо здесь.

Эвелин ставит на стол булочки и большую сковороду с колбасной подливкой. Альберту достается отдельная тарелка с фруктами и яйцами. Но он все равно утаскивает булочку у Эрла, когда думает, что она не смотрит.

Стол наполняется разговорами: планы на день, кто будет готовить, кто накрывать на стол, кто потом убирать. Все спорят, кто победит в футбольном матче на День благодарения. Никто даже не упоминает, что я, судя по всему, только что пытался тайком выбраться из спальни Шелби.

Это просто нереально.

Я ловлю взгляд Шелби. Ее щеки порозовели, волосы все еще растрепаны после сна. Она выглядит… прекрасной.

Тут Харли встречается со мной взглядом через стол.

Ухмыляется.

И подмигивает.

Новая столовая великолепна.