Челюсть Шелби напрягается, но я вижу, как в ее броне появляется трещина.

— Кроме того, — добавляет Чарли, — можешь взять с него двойную плату.

— Договорились, — тут же отвечаю я с улыбкой.

— Ты говорил про тройную, — замечает Шелби.

Моя улыбка становится шире.

— Точно говорил.

Она резко выдыхает и поднимает глаза к небу, словно просит высшие силы дать ей терпения.

— Ладно. Попробуем. Но ты обязан присутствовать на занятиях. И если я решу, что она еще не готова, ты должен уважать мое решение.

Я протягиваю руку.

— Да, мэм.

Она смотрит на нее так, словно та может укусить, но все же пожимает.

— Попрошу Мэтти внести ее в расписание. Она позвонит тебе и сообщит подробности.

— Приятно иметь с тобой дело, Шторми.

Мы стоим так несколько мгновений, пока кто-то не прочищает горло.

— Вы там скоро закончите? — спрашивает Чарли.

Взгляд Шелби скользит с моего лица на наши руки. Мои пальцы до сих пор обхватывают ее ладонь.

— Можно мне уже вернуть руку?

Я медленно отпускаю ее.

— Да, мне пора. Нужно успеть в «Амбар кроватей и ванных» до закрытия, иначе придется спать на голых матрасах.

Через несколько минут я забираюсь в пикап, и впервые за весь день напряжение в груди ослабевает.

Еще один пункт вычеркнут из списка. Еще одно обещание выполнено.

Я выезжаю на дорогу в сторону города. Фары прорезают сгущающуюся темноту.

Завтра мы переезжаем в домик. Завтра Руби будет спать в собственной кровати. Завтра может оказаться непростым днем.

Но сегодня я сделал все, что мог.

И, черт возьми, от этого чертовски хорошо.

Мэтти уже в десятый раз спрашивает, уверена ли я в своем решении.

Мы стоим у края подъездной дороги, упираясь сапогами в утрамбованную землю. Медово-золотистая пони осторожно спускается по трапу прицепа с эмблемой «Айронхорса» на борту. Солнечные лучи играют на ее шерсти, превращая ее почти в золото. Словно ее окунули в теплую карамель. Она медленно моргает и остается совершенно спокойной. Уши подрагивают, но не прижаты. Она не нервничает, а просто осматривается на новом месте.

Я не смотрю на Мэтти, когда отвечаю:

— Совсем не уверена.

Потому что это правда, а лгать ей бессмысленно. Она всегда читала меня как открытую книгу.

Она вздыхает и скрещивает руки, пока сопровождающий передает мне повод.

— Спасибо, — вежливо говорю я.

— Ты еще можешь отказаться, — говорит Мэтти, пока мы смотрим вслед отъезжающему прицепу.

Я качаю головой и глажу пони по шее, позволяя ей обнюхать меня и немного освоиться.

— Нет. Договор уже подписан.

А я всегда держу слово. Даже когда меня вынудили согласиться с помощью хитрых манипуляций.

После того как Уэйлон заявился сюда на прошлой неделе — без предупреждения и малейших угрызений совести, вооружившись необдуманным обещанием, данным широко раскрывшей глаза девочке, и ровно таким количеством давления на жалость, чтобы я сдалась, — я попросила Мэтти составить договор и передать его Холланду через Кейсона.

Уэйлон пошутил, что мне следует взять с него втрое больше. Будто это каким-то образом оправдывало то, что он загнал меня в угол.

Я не стала.

Но назначила повышенную цену.

Руби маленькая. Очень маленькая. Обучение ребенка в ее возрасте требует больше времени, терпения и подготовки. Это означает неспешные занятия и постоянные повторения. А родителей приходится учить не меньше, чем их детей. Это огромная ответственность, которая давит мне на плечи. Я не хочу разочаровать маленькую девочку или сломить ее дух, если гонки вокруг бочек окажутся не для нее.

И теперь, нравится мне это или нет, придется видеться с Уэйлоном Ладлоу как минимум трижды в неделю.

Начиная с сегодняшнего дня.

Я веду пони не в конюшню для постояльцев, а в главную. Она идет рядом, не натягивая повод, опустив голову и доверяя мне. Уже одно это говорит о многом. С ней хорошо обращались. Возможно, даже любили.

— Я поставлю ее здесь, — говорю Мэтти. — Рядом с нашими лошадьми ей будет спокойнее.

Мэтти кивает.

— Я не против.

Внутри нас окружают знакомые звуки: тихое ржание, перестук копыт и скрип дерева. Я завожу пони в свободное стойло между двумя нашими спокойными пожилыми лошадьми. Она принюхивается, затем опускает голову и исследует свежую подстилку.

Я вешаю недоуздок и отступаю, рассматривая ее.

Она маленькая, но крепкая, с добрыми глазами и устойчивым сложением. Идеально.

Теперь я прекрасно понимаю, почему Джайлс выбрал для Руби именно ее.

Оставив пони с сеном и водой, я возвращаюсь к своим утренним делам.

В манеже меня уже ждут пятнадцатилетняя конкуристка Эбби и ее легковозбудимый гнедой, у которого энергии через край. Два часа работы на ровной поверхности и небольших прыжков помогают мне снова обрести равновесие.

К тому времени, когда приезжают Присцилла и Руби, я готова.

Я встречаю их на подъездной дороге, вытирая руки о джинсы. Руби выпрыгивает из машины так, будто больше не способна ждать ни секунды. На ней очаровательный комбинезон «Кархартт» поверх футболки с длинными рукавами. Сапожки покрыты пылью, а на голове гордо красуется фетровая ковбойская шляпа. Розовая кожаная лента на ней поблескивает на солнце.

Уэйлон вернулся за шляпой.

От этой мысли в груди распускается нечто теплое и опасное.

Черт.

Мне нельзя терять бдительность рядом с Уэйлоном Ладлоу.

— Шелби! — визжит Руби и с силой, на которую способно ее маленькое тельце, врезается в меня.

Я смеюсь, приседаю и обнимаю ее в ответ.

— Привет, ковбойша. Мне нравится твой комбинезон.

— Его купила Нана, — гордо отвечает она.

Присцилла с улыбкой наблюдает за нами.

— Всю неделю только и говорила о сегодняшнем дне.

— Это хорошо. Я люблю старательных учеников, — говорю я, выпрямляясь.

— А что значит «старательных»? — спрашивает Руби.

— Это значит, что ты очень хочешь учиться и рада занятиям, — объясняет Присцилла.

— Да! Я готова! — восклицает Руби, подпрыгивая на месте.

— Идем. Сначала поздороваемся с бабушкой, — говорю я и веду их к главному дому.

На кухне бабушка уже ждет нас. На островке перед ней выстроены три большие дыни. Она поднимает голову, и ее лицо тут же озаряется.

— Здравствуй, Присцилла, — приветствует бабушка. — А кого ты привела?

Присцилла помогает Руби забраться на один из высоких стульев у островка.

— Это моя внучка Руби, — говорит она. — Руби, это моя подруга Эвелин.

— Здравствуйте, — застенчиво произносит Руби.

— Только посмотрите на тебя, — говорит бабушка, слегка наклоняясь и ласково щипая Руби за щеку. — Какая же ты прелесть.

Руби хихикает и сдвигает шляпу назад.

— Сегодня я буду кататься на своей пони.

Бабушка сияет.

— Правда? Звучит очень весело.

Я смотрю на дыни и улыбаюсь.

— Но сначала нам нужно выполнить одно задание.

Я объясняю Присцилле, что для начала Руби поможет мне вырезать из дынь шарики. Когда она спрашивает зачем, я отвечаю честно: это помогает юным наездникам расслабиться. Им есть куда направить нервную энергию, а заодно они чувствуют, что приносят пользу.

Затем я присаживаюсь рядом с Руби.

— Мы приготовим угощение для твоей пони.

Глаза Руби округляются.

— Для Хани?

— Да, мэм, — отвечаю я. — Дыня полезна и безопасна. В ней много воды, поэтому она помогает пони избежать обезвоживания. Это очень важно. А еще она сладкая, поэтому станет хорошей наградой, когда Хани все сделает правильно.

Руби серьезно кивает, словно услышала чрезвычайно важные сведения.

— Как когда Нана печет мне печенье за хорошее поведение.

— Да. Именно так. А поскольку Хани еще не обучена гонкам вокруг бочек, — добавляю я, взглянув на Присциллу, — дыня поможет нам провести ее по схеме.