⚠️ ВНИМАНИЕ. СЦЕНЫ 18+

Джереми — первому мальчику, от которого мое сердце замирало. Спасибо за нежность того самого первого поцелуя. Я была юной и волновалась, но каким-то чудом все получилось идеально — под фонарями на парковке у катка Кейт.

— А как же завтрак? — спрашивает бабушка, пока я наполняю термос до краев.

— Сегодня некогда, бабуль. На полседьмого у меня назначено занятие по баррел-рейсингу. Тогда в восемь площадка освободится для Чарли. С ранчо «Бордман» привезут несколько молодых лошадей, чтобы она начала обучать их каттингу, — объясняю я.

— Мне все равно. Ты должна что-нибудь съесть, — настаивает бабушка.

Эвелин Шторм — глава нашей семьи. Они с дедушкой Эрлом переехали к нам, чтобы помочь папе управлять ранчо, когда тринадцать лет назад умерла наша мама Мириам. С тех пор они отошли от дел, но бабушка по-прежнему заведует домом, а дедушка увлекся рыбалкой, садом и курами.

Вздохнув, я хватаю со сковороды булочку и зажимаю ее зубами. Закручиваю крышку термоса, подставляю бабушке щеку для поцелуя и со всех ног вылетаю во влажное сентябрьское утро.

Не могу дождаться, когда закончится расширение. За последний год делить тренировочные площадки стало все сложнее, потому что клиентов у нас прибавилось. Мэтти, наша старшая сестра и управляющая ранчо, изо всех сил старается развести нас по времени. Но большинство наших с Чарли учеников — школьники, поэтому удобных часов остается не так уж много.

Чарли занимается объездкой и обучением молодых лошадей, а также начинающих всадников. Я работаю с лошадьми и наездниками, которым нужна специальная подготовка: гонки вокруг бочек, конкур, скоростная ловля теленка арканом и трюковая езда.

К счастью, Чарли может тренировать лошадей в любое время. Поэтому до окончания строительства она старается сосредоточиться именно на них.

Но сегодня я тороплюсь. Терпеть не могу спешку. Поэтому раздражаюсь еще до первого удара молотка.

Утро начинается отлично. Над ранчо «Уайлдхейвен Шторм» раскинулось ясное голубое небо Вайоминга. В воздухе пахнет прихваченной морозом травой и обжигающе горячим кофе из моей кружки. Круглый манеж расположен к востоку от главной арены. Достаточно близко к конюшням, чтобы я видела, кто приезжает и уезжает. И достаточно далеко, чтобы молодые лошади не шарахались от каждого грузовика на гравийной дороге. По крайней мере, так все должно работать.

Сегодня эта теория проходит проверку.

— Еще раз, — командую я и хлопаю в ладони, когда Сильвия заводит мерина на новый заход. — Подготовь его раньше. Не торопись перед входом в поворот.

Сильвия кивает, сосредоточенно поджав губы под козырьком шлема. Ей пятнадцать. Сплошные длинные конечности и юношеские амбиции. Ради ее нового коня родители, похоже, заложили половину фермы. Великолепный рыжий мерин, в котором пока слишком много энергии и слишком мало терпения. Но потенциал у него есть. И я точно смогу его раскрыть.

Они проходят схему легким галопом, из-под копыт взлетают облачка пыли. И в тот миг, когда Сильвия входит в поворот…

БАХ. БАХ. БАХ.

Мерин резко шарахается в сторону и вскидывает голову. Сильвия инстинктивно дергает поводья, сбивается с траектории и едва не вылетает из седла.

Какого черта это было?

— Тихо, тихо. Спокойно, Честнат, — зовет она дрогнувшим голосом.

Я резко оборачиваюсь на звук и стискиваю челюсти. Отбойный молоток снова грохочет так, что у меня зубы вибрируют.

— Ты в порядке? — кричу я.

Сильвия пожимает плечами. Щеки у нее покраснели.

— Кажется, да. А вот Честнату это совсем не понравилось.

— Еще бы, — бормочу я.

Поднимаю руку, показывая ей пройтись шагом, и с силой ставлю термос на перекладину ограды. Я имела дело с пугливыми, упрямыми и опасными лошадьми. Но еще не сталкивалась со строителями, которые посреди утра решили устроить ад между тренировочными площадками.

Я глубоко вдыхаю и пытаюсь снова сосредоточиться, но шум не стихает.

Он становится только громче.

Лязгает металл, ревут двигатели, воют сигналы заднего хода. Кто-то что-то кричит, но из-за грохота я не разбираю слов. Удары молотка продолжают разноситься по воздуху.

Мое раздражение превращается в настоящую ярость.

— Подожди здесь, — говорю Сильвии, уже отцепляя задвижку на воротах. — Я сейчас вернусь.

Я шагаю по утрамбованной земле, с каждым шагом сильнее впечатывая каблуки сапог в грунт. Чем ближе подхожу, тем яснее вижу происходящее. У ограды вкривь и вкось припаркованы четыре грузовика. Рядом тарахтит мини-погрузчик, стоит бетономешалка, а трое мужчин спорят над чертежом, разложенным на капоте одного из блестящих пикапов.

Отбойный молоток снова врезается в землю.

— Эй! — кричу я, поднимая руку и машу одному из рабочих. — Можешь на минуту выключить эту штуку?

Рабочий с отбойным молотком поднимает глаза, пожимает плечами и продолжает долбить.

Ну уж нет.

Я направляюсь прямо к нему и тычу пальцем в землю.

— Я сказала, выключи!

На этот раз он подчиняется, поднимает защитные очки и хмурится на меня, будто это я ему мешаю.

— Чего? — огрызается он.

— Что вы здесь делаете? — требую я.

Вперед выходит другой мужчина — постарше, покруглее, с неоновым жилетом, натянутым на животе. Он оглядывает меня с головы до ног и задерживает взгляд чуть дольше, чем следовало бы.

— Заливаем бетон под кормовые площадки, а Фрэнк бурит отверстия для креплений, — отвечает он.

— Креплений для чего? — спрашиваю я, уже понимая, что ответ мне не понравится.

— Для секций ограды. Потом поставим загоны.

У меня внутри все обрывается.

— Загоны для чего?

Он вздыхает, будто объясняет недалекой.

— Для арены езды на быках.

Я смотрю на него.

А потом смеюсь. Резко и без капли веселья. Этот звук удивляет даже меня.

— Нет, — говорю я. — Ничего вы здесь не поставите.

Он хмурится.

— Прошу прощения?

— Арена для езды на быках должна быть с другой стороны новых конюшен, — отвечаю я, указывая на запад. — Подальше от тренировочных манежей. Подальше от лошадей. Подальше от детей.

Он складывает руки на груди.

— На чертежах указано не это.

— Я почти уверена, что именно это.

— А я почти уверен, что нет.

— Значит, у вас неправильные чертежи.

Он стискивает челюсти.

— Послушайте, дамочка…

Я подхожу ближе. Настолько, что ему приходится опустить на меня взгляд.

— Вам придется все перенести.

Теперь смеется уже он.

— Этого не будет.

— Будет, — холодно отвечаю я.

— Мы уже расчистили участок, — огрызается он. — Такие объекты нельзя просто взять и перенести.

— Прекрасно. Тогда здесь будет новая арена для верховой езды. Проблема решена.

Его лицо краснеет.

— Брайс хотел не этого.

Имя звучит веско и намеренно.

Брайс Рейнтри. Профессиональный наездник на быках. Парень моей сестры Чарли и новый деловой партнер ранчо «Уайлдхейвен Шторм». Он, наш отец Альберт Шторм и Мэтти объединились, чтобы открыть здесь, в Уайлдхейвене, современную школу родео. Строительство Академии родео Рейнтри-Шторм началось в конце прошлой осени. Весной и летом работы шли полным ходом. Сначала появились дополнительные конюшни, кухня со столовой, жилые корпуса для учеников и несколько небольших домиков для сотрудников академии. Теперь подрядчики перешли к тренировочным объектам. В них входят большие крытые и открытые арены для езды на необъезженных лошадях, гонок вокруг бочек, ловли скота арканом и ранчо-дисциплин. А еще полностью оборудованная арена для езды на быках.

Стройка доставляет немало неудобств, но мы все терпели, как могли, и продолжали работать среди этого хаоса.

Я складываю руки на груди.

— Брайса здесь тоже нет. Он не видел, как моя ученица едва не вылетела из седла, потому что ваша бригада не умеет читать чертежи и планы.