Имма Джин приносит коробку и начинает складывать туда выбранные Руби сладости, позволяя взять по одной каждого вида.

Альберт указывает на свободное место.

— Почему бы тебе не сесть? Присоединяйся к нам.

Я качаю головой.

— Спасибо, но мы только заберем выпечку и пойдем. Потом направимся в универсальный магазин за одеждой для Руби.

Шелби морщит нос.

— В универсальный магазин?

— Ага. Подумал посмотреть, найдется ли там что-нибудь теплое. Между Вегасом и Уайлдхейвеном большая разница в температуре.

Она смотрит на меня так, словно я объявил, что собираюсь одевать Руби исключительно в мешковину.

— Там ковбои покупают комбинезоны и фланелевые рубашки.

Я провожу ладонью по лицу.

— Да. Надеюсь, у них найдется хоть что-нибудь подходящее для нее.

— Если повезет, — говорит она, — там будет одна розовая толстовка с лошадью. Четырнадцатого размера.

Я вздыхаю.

— Черт. Похоже, придется ехать в Джексон-Хоул.

— На углу есть женский бутик, — предлагает она. — Новый. Симпатичные вещи. Теплые. Настоящая зимняя одежда, и есть детский отдел.

Меня мгновенно охватывает облегчение.

— Спасибо. Очевидно, я понятия не имею, что делаю.

Альберт улыбается.

— Шелби могла бы тебе помочь.

Она сверлит его взглядом.

— Папа.

Я еще не успеваю возразить, как появляется Имма Джин, держа Руби за руку.

— Отличная идея. Руби сказала, что вы покупаете одежду для верховой езды, а наша Шелби знает о ней все.

Я колеблюсь.

— Эм… не хочу никого обременять.

Шелби открывает рот.

Но тут Руби поднимает на нее глаза.

— Правда?

Имма Джин отвечает за нее:

— Еще как. Шелби — одна из лучших наездниц в округе. Она выигрывала ленты и все такое. Ее даже по телевизору показывали.

Глаза Руби загораются, и она смотрит на меня.

— Папа, а она может пойти с нами? Пожалуйста?

— Думаю, у Шелби есть свои планы, малышка.

Плечи Шелби опускаются.

— Ладно. Могу пройтись с вами и помочь выбрать несколько вещей, прежде чем отправлюсь в магазин.

— Ура! — восклицает Руби и запрыгивает на скамью рядом с Шелби.

Я иду к стойке расплачиваться, пока Шелби что-то ворчит себе под нос о том, что ее назначили добровольцем. Альберт только смеется.

— Так поступают хорошие соседи, — говорит он. — Да и ему явно нужна помощь.

Пока Имма Джин принимает у меня деньги, я оглядываюсь на Шелби и Руби.

— Прелесть, правда?

— Которая из них? — спрашиваю я, прежде чем успеваю прикусить язык.

Имма Джин широко улыбается и протягивает мне сдачу.

— Обе.

Я тихо усмехаюсь.

Воскресные утра в Уайлдхейвене.

Не знаю, как я вообще позволила этому случиться.

Еще минуту назад я спокойно сидела в «Райз энд Шайн», пила кофе с отцом и никого не трогала. А теперь иду по Главной улице с Уэйлоном Ладлоу и его дочерью. Потому что меня, видите ли, «добровольно вызвали» помочь взрослому мужчине купить зимнюю одежду. Будто сам он не способен. Хотя, скорее всего, так и есть.

Во всем виновата Руби.

Ее «пожалуйста» оказалось смертельным оружием.

Теперь она вприпрыжку идет рядом. Ее маленькая ладошка лежит в руке Уэйлона, а волосы подпрыгивают под огромным розовым бантом. Она тихонько напевает, шаркая сапожками по тротуару. Уэйлон идет с другой стороны и несет желтую коробку с выпечкой.

Я держусь на полшага впереди, засунув руки в карманы куртки, и веду их к бутику.

Моя цель — войти и выйти как можно быстрее. Меньше всего мне хочется провести все воскресенье с Уэйлоном Ладлоу.

Не хочу думать о том, как его тело раскинулось на тюках сена в нашем амбаре. Не хочу вспоминать, как сердце подскочило к горлу, когда я закричала, а он проснулся — растерянный и до неприличия привлекательный. И совсем не хочу разбираться, почему ожидала увидеть прежнего Уэйлона. Богатого, беспечного ковбоя, которого помнила. Не знавшего ни вины, ни стыда, ни благодарности.

И все же…

Вот я здесь.

— Пришли, — говорю я, когда мы доходим до угла и останавливаемся перед бутиком «Сестры по седлу».

Руби ахает так, словно увидела единорога.

Витрина и правда бросается в глаза: ковбойские сапоги выставлены идеальными рядами, джинсовые и замшевые куртки отделаны овчиной, аккуратными стопками сложены фланелевые рубашки пастельных оттенков. Но главное здесь — шляпы. Ковбойские шляпы всех мыслимых цветов красуются на манекенах, словно деревенские короны.

Руби указывает сразу обеими руками.

— Папочка! Смотри!

Ее пальчики тянутся к крошечной кремовой фетровой шляпе с нежно-розовой кожаной лентой.

Уэйлон улыбается и без раздумий подхватывает ее на руки, усаживая на бедро, чтобы она лучше все рассмотрела. Руби привычно обнимает его за шею, будто делала так уже тысячу раз.

— Можно мне ее? — спрашивает она с надеждой, но без капризов. Словно привыкла слышать «нет».

Он несколько секунд разглядывает шляпу, потом переводит взгляд на нее.

— Посмотрим, малышка. Сначала купим тебе несколько комплектов одежды, хорошо? Если денег останется достаточно, вернемся за ней.

Ее личико немного вытягивается.

— А если нет, — быстро добавляет он и трется носом о ее нос, — обещаю купить ее после следующей зарплаты.

Я замираю.

После следующей зарплаты.

Смотрю на него внимательнее. На нем простая одежда: джинсы, сапоги и термокофта. Потертый темный кожаный ремень и ковбойская шляпа.

Ладлоу — одна из самых богатых семей Вайоминга.

Что-то здесь не сходится.

Но я не спрашиваю.

Вместо этого поворачиваюсь к двери. Уэйлон ставит Руби на ноги и придерживает дверь для нас обеих, легко положив ладонь ей на спину, пока она семенит внутрь.

— Шелби Шторм! — зовет миссис Берл из-за прилавка.

Ей за шестьдесят. У нее проницательные, но добрые глаза и короткое серебристое каре, которое, кажется, не шевелится даже на ветру. Она владеет этим магазином с самого открытия шесть лет назад.

— Здравствуйте, миссис Берл, — отвечаю я.

— Кружевное платье, которое ты заказывала, вчера привезли. Я как раз собиралась тебе позвонить.

— Отлично. Заберу его перед уходом.

Она кивает и переводит внимание на Руби.

— Ну надо же, какая красавица.

Руби сияет.

Я веду их в дальний конец магазина, где находится детский отдел. Вещи развешаны по размерам, ткани мягкие, но прочные и подходят для холодной погоды.

Я слегка приседаю, чтобы оказаться на одном уровне с Руби.

— Ну что, — говорю я, — давай найдем тебе теплую одежду.

Уэйлон остается чуть поодаль и осторожно перебирает вещи на стойке. Я замечаю, как его глаза быстро и незаметно скользят по ценникам.

В груди что-то болезненно сжимается.

Ничего не говоря, я начинаю выбирать вещи, которые не разорят его.

Кремовые вельветовые брюки — на подкладке, прочные и теплые.

Мягкий светло-голубой свитер, который подойдет ко всему.

Темные джинсы с усиленными коленями.

Две футболки с длинными рукавами по акции: покупаешь одну, вторую получаешь бесплатно.

И несколько ярких толстовок.

И розовое шерстяное пальто, достаточно теплое для зимы в Вайоминге.

— Должно подойти, — говорю я Руби, прикладывая к ней вещи.

Она послушно кивает, словно рада всему, что я выберу.

Я веду ее в примерочную, а Уэйлон остается снаружи и изо всех сил делает вид, что вовсе не крутится рядом.

Руби по очереди выходит из-за занавески, упирает руки в бока и слегка кружится.

И каждый раз лицо Уэйлона озаряется.

— Ты такая красивая.

— Тебе идеально идет этот цвет.

— Ты шутишь? Да ты настоящая кинозвезда.

Она купается в его похвалах и сияет так ярко, что у нее, наверное, уже болят щеки.

Когда мы заканчиваем, я передаю Уэйлону стопку одежды.