Я смотрю на него исподлобья.

Очень мрачно.

— Ты меня преследуешь? — наконец спрашиваю я.

Он усмехается.

— Нет. Просто хочу выпить.

— Забавно, что ты постоянно оказываешься прямо в моем личном пространстве.

— В баре тесно, — невозмутимо отвечает он.

Я оглядываю людей, толкающихся вокруг нас.

Его улыбка становится шире. И ни капли раскаяния.

— Неважно. — Я отворачиваюсь к стойке, сжав челюсть. — Я говорила не только о сегодняшнем вечере. А теперь отойди.

Он отступает, но ровно настолько, чтобы я могла дышать. Все еще достаточно близко, чтобы я чувствовала исходящее от него тепло и запах кожи, смешанный с пряным ароматом мыла.

— Вижу, ты пришла не одна, — произносит он мне в волосы.

Я напрягаюсь.

— Как поживает старина Дик?

Я медленно поворачиваюсь к нему.

— Ты знаешь, что его зовут Диксон.

Он приподнимает бровь.

— Да?

— Да.

— Хм. — Он задумывается. — Ему не подходит.

Я закатываю глаза.

— У него все хорошо. Даже прекрасно. Он милый. Красивый. Надежный. — Я подчеркиваю каждое слово, провоцируя Уэйлона возразить.

Но вместо этого его губы изгибаются в довольной улыбке.

— Что? — огрызаюсь я.

Он качает головой.

— Он тебе совсем не нравится.

— Откуда тебе знать, кто мне нравится, а кто нет?

Он разглядывает меня чуть дольше, чем нужно, а потом наклоняется. Так близко, что его губы задевают край моего уха.

Голос становится низким, словно эти слова предназначены только для меня.

— Потому что милый и надежный, мать его, не справится с такой женщиной, как ты, Шторми.

Мое дыхание сбивается.

— Тебе нужен мужчина, который сможет противостоять тебе на равных, — продолжает он хрипло и уверенно. — Который будет любить так же яростно, как сражается. Который сумеет раздуть пламя внутри тебя, а потом окажется достаточно мужественным, чтобы его погасить.

Сердце колотится так громко, что я боюсь: он услышит.

— А Диксон Фишер, — тихо заканчивает он, — не тот мужчина.

От его слов у меня перехватывает дыхание.

На краткий миг я даже не нахожусь с ответом. Мой мозг слишком занят тем, что снова и снова прокручивает, как он произнес мое имя. Как его присутствие заполняет все пространство вокруг меня.

Именно в этот момент появляется Тео, спасая меня от самой себя.

— «Палома» для тебя, — говорит он, ставя передо мной бокал. — И пиво.

Уэйлон забирает оба напитка, даже не спрашивая.

— Запиши на мой счет, — непринужденно бросает он Тео и уже разворачивается.

Я смотрю, как он идет обратно к столу, будто только что не перевернул весь мой вечер с ног на голову.

Будто не смотрел на меня так.

Ровно секунду я стою в ошеломленном молчании.

А потом топаю следом за его самодовольной задницей.

Не знаю, зачем я это делаю.

Именно эта мысль первой мелькает у меня в голове, когда я отодвигаюсь от стола и следую за ней через зал. Делаю вид, будто просто решил размять ноги или тоже направляюсь к бару.

Она сказала себе, что идет к стойке лишь потому, что хочет выпить еще. Уверен, ему она сказала то же самое. Но я сразу понял истинную причину.

Ей хотелось отдалиться.

Сама она этого не осознает. Черт, стоит мне сказать это вслух, и она наверняка начнет спорить. Но язык ее тела выдал все. Как быстро она ушла. Как выдохнула, отойдя от стола всего на несколько шагов. Как не торопилась возвращаться к нему.

Она старается дать этому парню шанс. Этого у нее не отнять.

Бог свидетель, как старается.

Чарли и Харли явно всячески поощряют их сближение. Я замечаю их краем глаза, снова подходя к столу. Харли наклонилась к этому типу и слишком оживленно кивает в ответ на его слова. Чарли улыбается, будто именно на такой исход вечера и надеялась.

Ума не приложу, почему они хотят, чтобы Шелби довольствовалась парнем, который без конца рассказывает о камнях в лошадиных копытах. Особенно когда рядом с ним сидит красивая женщина.

То есть, черт возьми.

Я провел рядом с лошадьми немало времени. И камней из копыт выковырял предостаточно. Могу обсуждать уход за животными не хуже любого специалиста. Но с этого не начинают, когда пытаются очаровать женщину. Особенно когда сидящая напротив похожа на пьянящую мечту, пропитанную виски. И тебе чертовски повезло, что она согласилась провести с тобой вечер в захудалом кантри-баре.

Скука смертная.

Я нарочито ставлю ее бокал перед пустым стулом. Медленно. Намеренно.

Дик смотрит на меня, встречаясь со мной взглядом.

Сначала на его лице появляется растерянность. Брови сходятся, губы слегка приоткрываются, словно он собирается спросить, какого черта происходит. Потом Шелби подходит сзади, садится на свое место, и до него наконец доходит.

Надо отдать ему должное, парень не дурак.

Я вижу момент, когда он все понимает.

Это едва заметно. Напряжение вокруг глаз. Вспышка раздражения, которую он не успевает скрыть. Дернувшаяся челюсть. Он переводит взгляд с нее на меня, а потом снова на нее.

Этот раунд он проиграл.

Хотя, по правде говоря, даже не участвовал в сражении.

Но снова отдам ему должное: полотенце он не выбрасывает. Не сутулится. Не дуется. Наоборот, выпрямляется, расправляет плечи и смотрит мне прямо в глаза. Затем накрывает ладонью руку Шелби. Жест ненавязчивый. Она позволяет ему это, продолжая разговаривать с Ройсом через стол.

Я лишь поднимаю стакан и слегка салютую ему.

Без самодовольства. Без угрозы.

Просто… признаю его ход.

Музыка становится громче. Группа переходит к новой песне с ровным ритмом, от которого пол вибрирует под моими сапогами. Кейсон уже поднимается и натягивает куртку. Рядом стоит Мэтти.

— Я отвезу ее домой, — сообщает он всем.

Ее сестры тут же начинают возмущенно гудеть.

— Да ладно, — жалуется Харли. — Мы только пришли.

— Точно, — добавляет Чарли, нахмурившись. — Еще даже десяти нет.

Мэтти закатывает глаза, но не спорит. Она выглядит уставшей. Не сонной, а словно с нее на сегодня хватит.

Я хлопаю Кейсона по плечу.

— Увидимся завтра.

— Рано утром, — отвечает он.

Я наклоняюсь и быстро, легко целую Мэтти в щеку. Кожа у нее липкая и холодная. Она резко поворачивает ко мне голову и отмахивается. Ногти задевают мое запястье. Мэтти отстраняется и пронзает меня яростным взглядом.

Я не обращаю внимания.

— Надеюсь, тебе удастся отдохнуть, — говорю я.

Разумеется.

Я выпрямляюсь и повышаю голос, чтобы услышали все за столом.

— А я вернусь к друзьям. Сыграю пару партий в бильярд и тоже поеду домой.

Шелби делает вид, что не слышит. Она не отрывает взгляда от бокала, который держит той самой рукой, на которую пытался заявить права Дик. Будто в зале внезапно не осталось ничего интереснее.

Остальные со мной прощаются.

Ройс ухмыляется.

— Мы скоро подойдем.

— Займи стол, — добавляет Аксель.

Я киваю, уже пятясь назад.

Дик провожает меня взглядом. Он не выглядит злым. Скорее… смирившимся. Будто понимает, когда следует достойно отступить, даже если ему это не нравится.

Умный мужик.

Я пробираюсь сквозь толпу к бильярдным столам. Мои друзья уже готовятся к ударам. По залу разносится резкий стук сталкивающихся шаров. Кто-то без спроса пододвигает мне еще одно пиво, но я отставляю его. Пожалуй, до конца вечера лучше перейти на воду.

Оставшееся время я стараюсь смотреть только на бильярдный стол. Борюсь с желанием обернуться в ее сторону.

Правда в том, что я не мог спокойно наблюдать, как отчаянно она старается заинтересоваться другим. Как вежливо улыбается, пока он говорит не с ней, а просто говорит рядом. Не мог вынести мысли, что она согласится на меньшее лишь потому, что все вокруг считают это правильным.

Я натираю мелом наклейку кия и бью, с приятным щелчком загоняя сплошной шар в лузу.