Я прочищаю горло.

— Извини. Я отойду в туалет.

— Тебя проводить? — спрашивает он.

— Нет, я скоро вернусь, — обещаю я.

Он улыбается и отпускает меня, тут же возвращаясь к разговору.

Может, я веду себя глупо. Мы даже ни разу не были на настоящем свидании. Я отвергаю его без всякой причины.

Я медленно пробираюсь сквозь толпу, наблюдая, как пары выходят на танцпол, когда «Уайлдхейвен Джанкшен» начинает играть медленную песню. Брайс уводит Чарли танцевать и сразу прижимает к груди. Она обнимает его за шею. Он утыкается лицом в ее волосы, крепко удерживая ладонью за спину. Любящий. Защищающий.

В груди разрастается боль. Я тоже так хочу. Хочу, чтобы меня держали так, будто на эти три с половиной минуты нежной романтической музыки я становлюсь для кого-то целым миром.

Я останавливаюсь у края танцпола и закрываю глаза, позволяя словам песни окутать меня.

— Привет, Шторми.

Его голос звучит тихо и близко, проникая прямо под кожу.

Я открываю глаза.

Уэйлон стоит передо мной, словно я действительно вызвала его из воздуха. Он так близко, что я вижу маленькую складку у уголка рта, когда он улыбается.

— Привет, — выдыхаю я, хотя физическая нагрузка тут совершенно ни при чем.

— Глубоко задумалась? — тихо спрашивает он.

— Просто заслушалась музыкой. Я думала, ты уехал.

— Планы изменились, — говорит он и смотрит в сторону столиков. — Ты сегодня с Диксоном?

— Не совсем.

Он вопросительно приподнимает бровь.

— Я не знала, что он придет. Когда мы приехали, он уже был здесь.

Песня становится громче, мягкая и щемящая.

— Хочешь потанцевать? — спрашивает он.

Я должна отказать. Знаю, что должна. Но мое тело уже делает шаг навстречу.

Его улыбка медленная и опасная. Он берет меня за руку, и искра между нами напоминает удар молнии. Уэйлон мягко выводит меня на танцпол и кладет ладонь на талию. Мне не хочется отстраняться. Наоборот, я хочу, чтобы он прижал меня еще крепче.

Мы покачиваемся в такт музыке. Наши тела так легко подстраиваются друг под друга, что мне становится страшно.

— Это плохая идея, — шепчу я.

— Наверное, — соглашается он.

Я провожу рукой с его плеча вниз по груди. Слежу взглядом за пальцами, скользящими по пуговицам фланелевой рубашки.

— Шторми?

— Да?

— Насчет прошлой ночи…

— Давай не будем, — шепчу я. — Я была немного навеселе.

Его глаза слегка расширяются.

— Ладно, гораздо сильнее, чем немного.

— Я просто…

Песня заканчивается, и пары вокруг нас начинают покидать танцпол. Мы не сразу отпускаем друг друга. Но в конце концов я заставляю себя отступить.

— Мне нужно идти.

— Куда? — спрашивает он.

Я оглядываюсь на столики, чувствуя, как бешено колотится сердце. Диксон замечает меня и смотрит с надеждой и добротой. Внутри скручивается чувство вины.

Я снова поворачиваюсь к Уэйлону.

— Куда угодно, лишь бы не здесь.

— Хорошо, — отвечает он, кладя ладонь мне на поясницу. — Давай уйдем отсюда.

Я позволяю ему вывести меня из павильона. Сердце грохочет в груди, пока мы идем через погружающуюся во тьму ярмарочную площадь к освещенной парковке. Музыка постепенно стихает вдали. Добравшись до его пикапа, Уэйлон собирается открыть мне пассажирскую дверь. Я останавливаю его, захлопываю ее и поворачиваюсь к нему, внезапно усомнившись, стоит ли вообще садиться внутрь.

— Шторми?

Я поднимаю на него глаза. Он касается моей щеки ладонью и проводит большим пальцем по нижней губе.

— Хочешь вернуться?

Я качаю головой.

Он делает шаг вперед, и я тихо вскрикиваю, когда спиной упираюсь в холодный металл.

— Ты такая красивая, — говорит он, наклоняясь и целуя чувствительное место под ухом.

По телу пробегает дрожь.

— Чертовски красивая, — повторяет он, скользя губами по моей челюсти.

Я закрываю глаза и позволяю себе чувствовать.

Я все понимала неправильно, думаю я, когда тело вспыхивает.

Лесной пожар — это я.

А он лишь тот, кто подливает бензин в огонь.

Я поднимаю руку и провожу костяшками пальцев по ее щеке. Кожа мягкая, теплая. Наклоняюсь и едва касаюсь губами уголка ее рта, словно проверяя почву.

Она судорожно выдыхает. Слегка вздрагивает, и от этой крошечной реакции во мне просыпается зверь.

Мои пальцы медленно скользят по ее шее. Под ними учащенно бьется пульс. Она запрокидывает подбородок, даже не осознавая этого, открываясь мне.

И я целую ее.

Сначала медленно и нежно, лишь касаясь ее губ своими. Они теплые и сладкие. Когда она вздыхает, то приоткрывает их для меня. Я облизываю и покусываю ее губы, наслаждаясь вкусом. Проглатываю ее частое дыхание.

Я не тороплюсь. Просто остаюсь рядом, растягивая мгновение и позволяя ей привыкнуть к моему телу, прижатому к ее.

Потом она поднимает руки. Сначала неуверенно кладет ладони мне на грудь. Я обнимаю ее за спину и притягиваю ближе. Когда ее бедра прижимаются к моим, она судорожно вдыхает, и я углубляю поцелуй.

Я наклоняю голову, и она повторяет движение. Наши губы двигаются в унисон. Языки сплетаются, а ее руки обвивают мою шею.

Ее пальцы зарываются в мои волосы на затылке и слегка тянут. По позвоночнику прокатывается волна жара.

— Шторми, — шепчу я ей в губы.

Она тихо стонет в ответ и целует меня быстрее, голоднее. Я прижимаюсь еще ближе. Почувствовав мою твердость, она стонет.

Черт.

Я чуть ослабляю поцелуй, чтобы посмотреть на нее. Ее взгляд затуманен, губы припухли.

— Малышка, тебе нужно сесть в пикап, — говорю я у самого ее рта.

— Хорошо, — выдыхает она.

В груди что-то отпускает. Я снова наклоняюсь и прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Уэйлон, — произносит она, ерзая подо мной.

— М-м-м, — отзываюсь я. — Мне нужна минута.

Она хихикает, и этот звук проходит сквозь меня, заставляя действовать. Я отступаю и распахиваю дверь. Она забирается внутрь, опускается на кожаное сиденье и закрывает глаза.

Не знаю, расслабилась она или планирует побег, но выяснять не собираюсь.

Обогнув капот и устроившись за рулем, я вспоминаю свое обещание запомнить наш следующий поцелуй. Я чертовски уверен, что этот навсегда выжжен в моей памяти.

Шелби подносит руки ко рту и дует на них, дрожа от холода. И только тогда я замечаю, насколько за последний час упала температура.

Я завожу двигатель и включаю печку на полную. Сначала на нас обрушивается поток холодного воздуха, пока салон не начинает прогреваться. Я притягиваю Шелби ближе. Она тихо ахает, когда я устраиваю ее у себя под боком.

Я включаю передачу, сдаю назад с парковки и выезжаю на темную дорогу из города.

— Куда мы едем? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами, потому что понятия не имею. Не уверен, стоит ли везти ее к себе. Но точно знаю, что пока не готов отвозить домой.

— Просто покатаемся.

Похоже, ее это устраивает, потому что она кладет голову мне на плечо. Я тихо включаю радио, и мы именно это и делаем. Едем по темным пыльным проселкам, на которых я вырос. Здесь мы с друзьями гоняли на мотоциклах, здесь я разбил свой первый пикап. Врезался в тополь и расколол ствол. Разнес и машину, и мамины нервы. А у Медвежьего Ручья, припарковавшись на обочине, впервые целовался со своей девушкой.

Я кладу ладонь ей на колено и рисую пальцем круги на голой коже внутренней стороны бедра. Она слегка ерзает, но не возражает. Вместо этого прячет лицо у меня на шее. Ее теплое дыхание касается уха. Следом нос, потом губы. Она легко проводит языком по мочке, зажимает ее зубами и тянет.

Правая рука скользит выше по ее бедру, а левая крепче сжимает руль.

В салоне внезапно становится жарко. Шелби двигает бедрами и чуть разводит ноги, приглашая меня. Я изо всех сил стараюсь смотреть на дорогу, пока пальцы лениво поднимаются по внутренней стороне ее бедра. Ее губы продолжают покусывать и посасывать мое ухо. Добравшись до узкой полоски ткани, я провожу костяшкой по шелку, и она ахает мне прямо в ухо.