— Черт, малышка. Ты такая мокрая, — шепчу я, просовывая палец под край трусиков и находя ее горячей и желающей.

— Уэйлон, — стонет она мне в ухо.

Ее ладонь обхватывает мое запястье. Я думаю, она сейчас оттолкнет мою руку. Остановит все, пока мы не зашли слишком далеко. Но вместо этого Шелби отводит ее в сторону, тянется вниз, приподнимает бедра и стаскивает промокшие трусики до сапог. А затем снова прижимается губами к моей шее.

Я едва удерживаю пикап на гравии, когда снова касаюсь ее. Горячая. Скользкая. Обнаженная. Провожу кончиком пальца по клитору, и ее бедра дергаются. Тогда я повторяю.

— Тебе нравится, малышка?

Она стонет в ответ. Я снова обвожу пальцем клитор, а затем медленно ввожу в нее два пальца. Двигаю ими внутрь и наружу, пока она судорожно выдыхает. Ее лицо отрывается от моей шеи, голова запрокидывается на сиденье. Глаза закрываются, когда я сгибаю пальцы и поворачиваю кисть. Я сразу понимаю, когда нахожу нужную точку. Ее тело дергается, она начинает всхлипывать, а мою ладонь заливает влагой.

— О боже, — тяжело дышит она.

Мне приходится бороться с желанием съехать на обочину, вытащить член из джинсов и усадить ее сверху. Вместо этого я не отрываю глаз от дороги, лишь изредка поглядывая на Шелби, пока она теряет над собой контроль. Прижимается клитором к моей ладони, пока я быстро и глубоко двигаю пальцами. Жестко насаживается на мою руку.

Я чувствую, как ее тело натягивается, а мышцы сжимаются перед самым взрывом. Ее крик с моим именем разносится по салону. Я продолжаю едва касаться ее круговыми движениями, пока не проходит последняя дрожь и она удовлетворенно не вздыхает.

Ее веки распахиваются, а глаза расширяются, когда я подношу руку ко рту. Она смотрит, как я облизываю пальцы.

— Черт, Шторми. Это было самое горячее зрелище в моей гребаной жизни.

Я хватаюсь за руль обеими руками, давлю на газ и резко разворачиваюсь.

— Что ты делаешь? — спрашивает она, упираясь ладонями в приборную панель.

— Везу тебя к себе, пока не разбил еще один пикап о чертово дерево, — отвечаю я.

Что я делаю?

Это худшая идея на свете. Но заставить себя повернуть назад я не могу. Правда в том, что я этого хочу. Хочу его. Хотела еще влюбленной девчонкой.

Мне нравится считать себя сильной женщиной. Даже свирепой. Но гребаный Уэйлон Ладлоу — мой криптонит.

Все мое тело гудит от предвкушения, пока он мчится к «Айронхорсу». Проскакивает знаки «Стоп» и плюет на ограничения скорости. Мы резко сворачиваем на знакомую мне дорогу. Она ведет к домику Кейсона. Проезжаем мимо еще около километра, и впереди показывается другой дом. Чуть просторнее, с верандой по всему периметру. Уэйлон останавливается перед ним и глушит двигатель.

Несколько минут мы сидим в напряженной тишине.

— Скажи, чтобы я отвез тебя домой, и я отвезу, — произносит он, глядя прямо перед собой. — Последний шанс.

Я раздумываю над этим ровно полсекунды. Потом наклоняюсь, стягиваю трусики с лодыжек и бросаю ему на колени. Подвигаюсь к пассажирской двери и берусь за ручку.

Этого оказывается достаточно. Я еще не успеваю открыть дверь, а он уже выскакивает из машины и подхватывает меня на руки. Шляпа слетает с головы и падает на телефон, оставшийся на сиденье.

Он взбегает по ступеням, перепрыгивая через одну. Крепко держит меня одной рукой, а второй возится с ключом, пока дверь наконец не распахивается со скрипом.

Он заносит меня внутрь и ногой захлопывает дверь.

Ставит меня на ноги и включает свет. Дверь закрывается с гулким деревянным стуком. Первым меня встречает запах: чистая сосна, остывший кофе, сваренный несколько часов назад, шерсть и кожа, легкая сладость свечи на кухонной стойке. Так пахнет обжитой дом.

Лица касается прохладный воздух.

Справа расположена кухня. В центре возвышается огромный остров. Свет играет на граните с зелеными прожилками, похожими на блестящие реки нефрита и угля. Под лаконичными подвесными светильниками сверкает нержавеющая сталь. Современные четкие линии контрастируют с темным деревом табачного оттенка.

Слева раскинулась просторная, уютная гостиная. Дальнюю стену занимает массивный каменный камин, грубый и фактурный. На очаге сложены расколотые поленья. Даже без огня здесь чувствуется легкий дымный аромат горящего дуба.

Стены и потолок из сучковатой сосны наполняют комнату медовым теплом. Видны все узоры древесины, каждый сучок и изгиб. Под высоким потолком перекрещиваются массивные темные балки, придавая дому деревенское очарование.

Каблуки моих сапог стучат по темному деревянному полу, гладкому и прочному. Перед шоколадно-коричневой кожаной мебелью лежит толстый кремовый ковер. Вокруг камина стоят глубокие, уже немного потертые диваны и два удобных кресла. На спинках и подлокотниках небрежно раскинуты мягкие пледы.

И повсюду заметны маленькие признаки того, что здесь живет ребенок.

Кукла, привалившаяся к диванной подушке.

Плюшевая пони, забытая у камина.

Книжки с картинками, разбросанные по журнальному столику.

Здесь чувствуется настоящий дом. Теплый, безопасный и живой.

Уэйлон тянется ко мне, обхватывает рукой за спину и прижимает к груди. Затем заставляет пятиться, пока я не упираюсь в кухонный остров.

Его губы находят мои. Он целует меня жадно, а ладони скользят вниз и сжимают ягодицы. Потом он поднимает меня, и обнаженные бедра касаются холодного гладкого гранита. Мы пожираем друг друга губами и руками. Я сжимаю его рубашку в кулаках и вытаскиваю из джинсов. Ткань скользит по моей чувствительной коже.

Он отрывается от моих губ, пока я расстегиваю пуговицы на его фланелевой рубашке. Освободившись от нее, он пожимает плечами, и рубашка падает на пол. Я жадно разглядываю его обнаженную, точеную грудь. Отклоняюсь назад, упираюсь ладонями в столешницу и выгибаю спину. Поднимаю ноги, чтобы он расстегнул сапоги и снял их. Прежде чем выпрямиться, он целует мою щиколотку.

Его темно-синие, почти черные глаза медленно скользят по моему телу. Жар затапливает и без того раскаленную кожу, собираясь внизу живота. Уэйлон развязывает шнурок, удерживающий платье на груди, и груди выскальзывают наружу. Он целует каждый затвердевший сосок.

Меня начинает трясти от желания. Я обхватываю ногами его бедра. Он хватается за подол платья, и я поднимаю руки, позволяя стянуть его через голову и бросить на пол. Костяшки его пальцев скользят по обнаженной груди. Я цепляюсь за его плечи, впиваясь пальцами в напряженные мышцы.

— Ты чертовски красивая, — шепчет он у моей разгоряченной кожи.

Его губы спускаются по шее. Он посасывает и прикусывает кожу, медленно двигаясь ниже.

Пульсирующее внутри желание становится почти невыносимым. Прошло слишком много времени с тех пор, как мужчина прикасался ко мне вот так. И никогда прежде я не хотела никого так сильно, как сейчас хочу его.

Никогда.

Я крепче прижимаю его к себе, пока его язык исследует мои груди. Когда он зажимает сосок зубами и втягивает в рот, острая сладкая дрожь пронзает меня до самого лона. Бедра отрываются от столешницы.

— Полегче, Шторми, — бормочет он, не выпуская затвердевший сосок.

Он осторожно прикусывает сильнее, и я довольно стону. Его рука скользит между моих ног. Два пальца проходят по влажной плоти, покрываются моей смазкой, а затем начинают кружить вокруг клитора. Все это время он продолжает целовать и лизать мою грудь.

— Уэйлон, — задыхаюсь я, когда его пальцы входят в меня.

Он выпрямляется, наблюдая за моим лицом, пока я двигаюсь навстречу его ладони.

— Вот так, малышка. Снова оседлай мою руку, — приказывает он и завладевает моими губами.

Наши языки сплетаются, а его пальцы яростно входят и выходят из меня. Удовольствие пульсирует у основания позвоночника.

Я уже близко, и он это знает. Оторвавшись от моих губ, он опускается на колени. Мои руки соскальзывают с его плеч в волосы.