Мы лежим, сплетясь друг с другом. Ее пальцы лениво перебирают влажные волосы у меня на затылке, пока пульс не успокаивается, а пот на коже не остывает. Потом я отстраняюсь и встаю. Снимаю презерватив, завязываю конец узлом и иду в ванную.

Возвращаюсь с теплой салфеткой, осторожно вытираю ее, потом ложусь рядом и натягиваю на нас простыню. Она прижимается к моему боку.

Кладет голову мне на грудь, и я глубоко вдыхаю.

— Ты пахнешь жасмином.

— Это мой шампунь, — бормочет она.

Я оборачиваю вокруг пальца длинную светлую прядь и подношу ее к носу.

— Этот запах сводит с ума.

Она довольно мычит и прижимается еще ближе. Через несколько минут крепко засыпает.

Я лежу без сна, обнимая ее, пока она тихо посапывает у меня на груди. И думаю о том, что совсем не так представлял себе конец этого дня.

Я просыпаюсь, укутанная в теплое толстое темно-синее одеяло и чужой запах.

Полсекунды я не понимаю, где нахожусь. Надо мной не белый потолок, а медовое дерево с массивными балками. Подушка пахнет мылом, пряностями и мужчиной. Щека прижата к матрасу, слишком дорогому и слишком огромному, чтобы быть моим.

Потом я понимаю, что не так.

Это кровать Уэйлона.

Я распахиваю глаза, и паника бьет прямо под дых.

Нет. Нет-нет-нет.

Я резко поворачиваюсь, запутываясь ногами в простынях. Место, где лежал он, теперь пустое и холодное. Сердце начинает колотиться.

Который час? Где мое платье? Телефон? Он уже ушел?

Я резко сажусь, и комната на секунду плывет перед глазами.

Так, Шелби. Дыши.

Я оглядываюсь. Лежу на огромной кровати с массивной рамой и изголовьем из бревен. Все грубое, тяжелое, будто дерево срубили прямо за окном и сразу превратили в мебель. На талии лежит смятое темно-синее одеяло.

По обе стороны кровати стоят тумбочки из темного дерева. У дальней стены — такой же комод. В углу возле шкафа стоит кожаное кресло. На подлокотник брошена джинсовая куртка с шерстяной подкладкой. Огромное панорамное окно занимает почти всю стену и выходит на лес из высоких сосен.

Между стволами пробивается солнечный свет.

Уже утро.

Желудок скручивает.

Я замечаю будильник на тумбочке с другой стороны кровати и перегибаюсь через матрас, чтобы разглядеть цифры. Девять ноль две.

Девять.

Боже мой, девять.

Я так резко втягиваю воздух, что грудь пронзает боль. Дома наверняка уже заметили мое отсутствие.

О нет. Вчера я ушла с ярмарки, даже никому ничего не сказав.

Я закрываю лицо руками.

О чем я только думала?

Ты не думала. По крайней мере головой.

Я отбрасываю одеяло и опускаю ноги на пол как раз в тот момент, когда открывается дверь ванной.

Выходит Уэйлон.

Он только что принял душ. Волосы еще влажные и слегка завиваются на концах. На груди блестят капли воды. Мой взгляд скользит вниз по его торсу к полотенцу, обернутому вокруг бедер.

Черт.

— Доброе утро, — произносит он низким, теплым голосом.

Он разворачивает полотенце и вытирает им голову и лицо.

Боже. Я сижу в полной тишине, пока он как ни в чем не бывало одевается. Боксеры. Джинсы. Серая кофта. Черные носки. Он выглядит… расслабленным. Будто это самое обычное утро.

Я не успеваю ничего сказать, как он наклоняется и мягко целует меня в губы.

Я замираю.

Не потому, что не хочу его целовать. Просто в ту же секунду все обрушивается на меня разом.

Его руки.

Его губы.

Как он произносил мое имя и называл меня красивой.

Кожу обдает жаром. Живот снова переворачивается, но теперь по совершенно другой причине. Я сижу неподвижно, широко распахнув глаза, с бешено колотящимся сердцем. Он отстраняется с легкой улыбкой, словно не замечает, что у меня началась настоящая паническая атака.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Да, — хриплю я.

Полная ложь.

Он смотрит на часы.

— Мне пора на ранчо. Не хотел так долго спать. — Он кивает на окно. — Вчера забыл поставить будильник. Когда проснулся, солнце уже всходило.

Мозг до сих пор пытается осмыслить происходящее.

— Сейчас… девять.

— Ага. Ты крепко спала. — Он слегка улыбается, будто находит это милым. — Не хотел тебя будить.

Я ничего милого в этом не вижу.

— Мне нужно было быть дома, — выпаливаю я. — Несколько часов назад.

Он совершенно спокойно кивает.

— Я тебя отвезу. Заедем к вам по дороге.

В голове тут же возникает картина: Уэйлон подъезжает к дому семьи Шторм, а мои сестры и кузены глазеют из всех окон. Бабушка, разумеется, тоже наблюдает, но делает вид, будто ничего не замечает. Все это разворачивается в замедленном темпе, как черно-белый фильм ужасов.

Я так быстро мотаю головой, что начинает кружиться.

— Нет. Нет, все нормально. Я… попрошу кого-нибудь меня забрать.

Он приподнимает брови, но настаивать не пытается.

— Уверена?

— Да. Абсолютно.

— Ладно. — Он берет телефон и ключи с комода. — Кофе в кофейнике на кухне. Кружки в шкафчике над ним. Позвоню позже.

— Ага, — отвечаю я, до сих пор почти не дыша.

Он быстро подмигивает и выходит, будто все происходящее совершенно нормально.

Дверь за ним тихо закрывается.

Несколько секунд я просто сижу и смотрю на древесный узор дверной рамы, пытаясь успокоить сердце. Кожа до сих пор горит в тех местах, где он меня касался. Комната все еще пахнет его мылом.

Так. Соберись, Шелби.

Я выскальзываю из кровати и босиком иду по коридору в гостиную. Мое платье, шляпа и сапоги аккуратно сложены на маленьком столике у входной двери. Телефон лежит там же.

Должно быть, он принес все сюда.

Я беру телефон.

Экран вспыхивает, показывая, кажется, сотню уведомлений.

Пропущенные звонки.

Сообщения.

Голосовые сообщения.

От Чарли.

От Харли.

От Мэтти.

От Кейба.

От бабушки.

Вот дерьмо.

Я даже не открываю их. Не могу. И так прекрасно знаю, что там написано.

Ты где?

С тобой все в порядке?

Что-то случилось?

Тебе лучше быть живой.

Я сразу открываю контакт Кейба и нажимаю кнопку вызова.

Он отвечает после второго гудка.

— Шелби, — произносит он, и в голосе отчетливо слышится облегчение. — Где, черт возьми, ты была?

— Со мной все хорошо, — быстро отвечаю я. — Я просто… можешь за мной приехать?

Пауза.

— Ты где?

Я закрываю глаза.

— У Уэйлона.

Снова пауза. На этот раз дольше.

— О-о, — медленно тянет он. — Ну, это многое объясняет.

— Пожалуйста, никому не говори, — умоляю я.

— Ничего не обещаю, — отвечает он, но я слышу улыбку в его голосе. — Куда ехать?

Я объясняю дорогу и завершаю вызов. Прислоняюсь спиной к двери, прижимая телефон к груди.

Глубоко вдыхаю, затем быстро одеваюсь. А мысли уже несутся вперед, к неизбежным последствиям.

Прошлая ночь была… какой?

Понятия не имею. Но лучше разобраться с этим поскорее. Потому что, как только я войду в дом на ранчо «Уайлдхейвен Шторм», на меня обрушатся вопросы.

Я вскакиваю с кресла-качалки у двери на веранде Уэйлона, едва слышу хруст гравия под колесами Кейба. Платье помято, волосы спутались в колтун, а от меня несет сексом и унижением. В таком виде я совершаю позорное шествие к дороге.

И даже не могу сделать вид, будто была пьяной дурой.

Я была абсолютно трезва.

Пикап Кейба замедляется и останавливается у обочины. Я забираюсь внутрь. Он навалился на руль, скрестив руки, а на губах играет ухмылка. Такая, которая ясно говорит: вести себя по-взрослому он не собирается.

— Ой, заткнись, — говорю я и хлопаю дверью сильнее, чем нужно, хотя он еще не произнес ни слова.

Он тут же громко смеется. Тепло, от души и до ужаса противно. Я рычу себе под нос.

— И тебе доброе утро, Шелл, — отвечает он, продолжая ухмыляться, и включает передачу.