— Мимоза, — весело объявляет она. — Огромная, как заказывали.

Следом она приносит блюдо, которое едва помещается на столе. На нем высокой стопкой лежат толстые ломтики французских тостов, присыпанные сахарной пудрой.

Мой живот урчит так громко, что Харли фыркает.

Имма Джин подмигивает мне и уплывает прочь.

Я хватаю вилку и накалываю тост, словно больше никогда не увижу еды.

— Продолжайте, — говорю я с набитым ртом и описываю вилкой небольшой круг. — Пока пропускаем мою часть, помните?

Чарли поворачивается к Мэтти, мгновенно становясь серьезной.

— Мы заметили, что в последнее время между тобой и Кейсоном возникло некоторое… напряжение.

Мэтти вскидывает голову.

— Что?

— Ты стала с ним резкой и раздражительной, — говорит Чарли. — И ушла раньше с нашего девичника.

— Что бы ни происходило, это уже влияет даже на работу, — добавляю я. — Ты несколько недель пропускаешь совещания и уходишь раньше.

Мэтти переводит взгляд с одной на другую, словно ее поймали с рукой в банке печенья.

— Ничего подобного.

— Даже я заметила, — говорит Харли. — А я дома всего пять минут.

Чарли тянется через стол и накрывает ладонью руку Мэтти.

— Мы просто хотим, чтобы ты знала: мы на твоей стороне. И всегда выслушаем, если захочешь поговорить.

— Или надерем Кейсону задницу, — бодро добавляет Харли.

Глаза Мэтти наполняются слезами.

О нет.

Я придвигаю стул ближе, повинуясь инстинкту.

— Эй, — мягко говорю я. — Все хорошо.

Она плотно сжимает губы, пытаясь не расплакаться, и это хуже всего. Мэтти никогда не плачет при людях. Только если случилось нечто действительно серьезное.

— Девочки, — начинает она дрожащими губами, — я хотела еще немного оставить это при себе.

— Необязательно, — ласково говорит Чарли. — Мы рядом.

Мэтти делает вдох, а на выдохе ее всю сотрясает.

— Мы с Кейсоном не ссоримся. — Ее голос ломается. — У нас будет ребенок.

На мгновение за столом воцаряется тишина. Пространство заполняют звон посуды и тихий гул голосов в кафе.

— Боже мой, Мэтти! — вскрикиваю я.

Она смотрит на меня сквозь слезы.

— Я стану тетей?

— Какой срок? — спрашивает Чарли.

Мэтти переводит на нее взгляд.

— Около восьми недель.

— Восемь недель, — повторяю я. — Значит, рожать в мае?

Мэтти кивает и разражается рыданиями.

— Так, — говорю я, обнимая ее за плечи. — Мы этому не рады?

— Рады. Просто свадьба была назначена на конец апреля, а я буду размером с амбар.

Харли фыркает.

— Какая разница?

— Для меня есть разница. Я хотела надеть мамино платье, — всхлипывает Мэтти. — А еще твой выпускной. Я не смогу приехать.

— Во-первых, — говорю я, — ты все равно можешь надеть мамино платье. Уверена, миссис Белл сумеет его расширить или добавить ткани.

Миссис Белл владеет магазином «Карманы и складки» в центре города. Она берется за все швейные работы, с которыми не справляются бабушка Эвелин и ее старинная машинка «Зингер».

— И какая разница, если ты не попадешь на выпускной? Это всего один день, — говорит Харли.

— Один важный день, — возражает Мэтти. — Я хочу увидеть, как ты выходишь на сцену.

— Ну так в этом и прелесть современных технологий. Мы позвоним тебе по видеосвязи, и ты посмотришь все в прямом эфире. Будто сама сидишь в зале, — говорю я.

Она шмыгает носом.

— Это не то же самое. И я не хочу сильно переделывать мамино платье. Вдруг кто-нибудь из вас однажды захочет его надеть?

Чарли отмахивается.

— Не переживай. Если Брайс сделает мне предложение, мое платье мечты сошьют на заказ. Но я хотела бы надеть мамину фату.

Я пожимаю плечами.

— Кто сказал, что я вообще когда-нибудь выйду замуж? А если выйду, то хочу мамино жемчужное ожерелье.

— А я возьму ее обручальное кольцо, — говорит Харли. — Так что забирай платье и переделывай, чтобы оно идеально на тебе сидело. И, честно говоря, племянница или племянник — лучший подарок на выпускной, о котором я только могла мечтать.

— Вы уверены? — спрашивает Мэтти.

— Абсолютно, — хором отвечаем мы.

Имма Джин снова появляется с бокалом апельсинового сока. Она тянется к нетронутой мимозе Мэтти.

— Я просто заменю ее, милая.

Ее голос дрожит от чувств.

— Спасибо, Имма Джин.

— Я так за тебя рада, дорогая. Мириам была бы вне себя от счастья, — шепчет она, обхватив лицо Мэтти ладонями.

— Только ничего не говори бабушке и папе, — просит ее Мэтти. — Мы хотели подождать, пока срок станет побольше. Но, похоже, придется рассказать им сегодня вечером.

— Я могила.

Мы тихо смеемся, и напряжение немного ослабевает.

— Ну да.

Чарли переводит взгляд на меня.

— Ладно, теперь твоя очередь.

Я давлюсь мимозой.

— Что?

— Мы обещали вернуться к тебе, — с хищной улыбкой напоминает Харли. — Помнишь?

Мэтти смотрит на меня. Ее глаза уже сухие, а лицо серьезное.

— Куда ты пропала вчера вечером, Шелби?

Я медлю.

Всего секунду.

Но этого хватает.

— Кажется, я могу догадаться, — говорит Харли. — Я видела, как вы танцевали.

— Я…

— Танцевала с кем? — спрашивает Чарли.

Мэтти нетерпеливо смотрит на меня.

— Я, эм… возможно, ушла кое с кем.

— Это мы уже поняли. С кем? — спрашивает она.

— С Уэйлоном, — бормочу я себе под нос.

— Я так и знала, — самодовольно заявляет Харли.

— Ты просто исчезла и оставила нас за столом с Диксоном, — говорит Чарли.

Я закрываю лицо руками.

— Знаю. Простите.

— О чем ты вообще думала? — спрашивает Мэтти.

— Очевидно, ни о чем.

Чарли откидывается на спинку стула, теперь уже широко улыбаясь.

— Ну, надеюсь, ты хотя бы хорошо провела время.

Я выглядываю из-за ладоней.

— Возможно.

Она выгибает бровь.

— Ладно. Определенно.

Мэтти шумно выдыхает.

— Нам понадобится еще французских тостов.

— И подробности, — добавляет Чарли.

— И мимозы, — говорит Харли, поднимая пустой бокал. — Имма Джин, неси еще.

Когда я въезжаю на территорию «Айронхорса», солнце уже поднялось.

Я глушу двигатель старого пикапа и еще полсекунды сижу на месте, проводя ладонью по лицу.

Я выбираюсь из машины. Дарби уже ждет меня, скрестив руки на груди и жуя соломинку. Глаза у него прищурены.

— Ты опоздал.

— Знаю.

Он внимательно смотрит на меня.

— Заболел?

— Нет.

— Пикап сломался?

— Нет.

Прошлой ночью я почти не спал, потому что одна ковбойша не давала мне уснуть до самого утра. Не то чтобы я жаловался.

Но Дарби я об этом не рассказываю.

— Просто забыл поставить будильник.

С первого рабочего дня я приезжал сюда еще до рассвета. Брал самые длинные смены. Самую тяжелую работу. Все, за что никто другой не хотел браться. Не потому, что пытался кого-то впечатлить. Просто это место и эта работа помогают мне чувствовать, что я не живу здесь даром.

— Не превращай это в привычку, — наконец говорит он.

— Не превращу.

Он кивает в сторону конюшни.

— Пора выезжать. Последнее стадо нужно перегнать на юг, пока погода не испортилась.

— Испортилась?

— Ага. На этой неделе обещают снег. Может выпасть пятнадцать сантиметров. А может — почти метр. Нужно быть готовыми ко всему.

Я киваю и направляюсь к стойлу Блэкджека. Увидев меня, он тихо фыркает. Темные глаза поблескивают, и я, как всегда, глажу его по шее.

Я присвоил себе этого вороного мерина. Когда-то он считался конем Кейсона, пока тот не купил нового жеребца, Полуночного шторма.

— Привет, парень, — бормочу я. — Готов поработать?

Я быстро чищу его и седлаю. Седло. Подпруга. Уздечка. Все становится на свои места, как и должно.

В отличие от мыслей в моей голове.