— Черт, — вырывается у меня.

Я отворачиваюсь и пинаю колесо стоящего рядом пикапа. Боль простреливает ногу.

— Черт!

Между нами повисает тяжелое молчание.

И тут дверь распахивается.

— Вот ты где! — раздается голос Харли. — Мы тебя повсюду ищем!

Шелби еще секунду смотрит мне в глаза, затем берет себя в руки и переводит взгляд мне за плечо.

— Нашли.

— Пойдем. Они играют «Sweet Home Alabama».

— Уже иду.

Она проходит мимо, а я остаюсь стоять как вкопанный. Шелби почти скрывается внутри, когда я наконец обретаю голос и поворачиваюсь.

— Шторми?

Она оглядывается.

— Да?

— Может, я и не помню наш первый поцелуй, — говорю я, чувствуя, как колотится сердце, — но следующий точно не забуду.

Она приподнимает брови.

— Следующий?

— Еще какой, — тихо отвечаю я. — Он обязательно будет.

Она ничего не говорит и просто заходит внутрь. Харли встречается со мной взглядом, ухмыляется и следует за ней. Дверь закрывается.

Я еще долго стою на холоде, пока музыка не поглощает Шелби. Ключи Аллена тяжело лежат в ладони, а в затуманенной голове крутится одна мысль.

В этот раз я не сбегу.

Я стягиваю боди через голову и бросаю его на кресло в углу.

Мои волосы пахнут дымом и едва уловимым жасмином от шампуня. Я морщу нос, сажусь на край кровати, расстегиваю сапоги и стягиваю их, поставив у двери гардеробной.

Ступни ноют.

Голова тоже.

Я иду в ванную и включаю душ, надеясь, что горячая вода смоет тяжесть этого вечера. Но почти не помогает.

Я забираюсь в постель. Прохладные простыни касаются ног. Натянув одеяло до подбородка, я вздыхаю и пытаюсь заставить мысли замолчать.

И тут дверь моей спальни распахивается.

— Шелби, — нараспев произносит Харли, впрыгивая в комнату.

Я стону, сажусь и снова откидываюсь на изголовье.

— Как ты умудряешься оставаться такой бодрой в столь поздний час?

Ее волосы еще влажные, глаза сияют, а щеки раскраснелись. Будто она подключена к тайному источнику энергии, недоступному остальным.

— Еще не поздно. Даже полуночи нет.

Я смотрю на будильник на тумбочке.

— Без семи двенадцать.

— Вот именно. В университете это считается ранним вечером.

Я фыркаю.

— Да, но там и день не начинается в четыре утра.

Она без тени раскаяния ухмыляется и плюхается на кровать рядом со мной. Матрас прогибается под ее весом.

Я поворачиваюсь к ней на бок и подпираю голову рукой.

Она вытягивается, сцепив руки на затылке, и смотрит в потолок. Нас окутывает тишина.

— Странно, — спустя мгновение произносит она. — Без Мэтти и Чарли в доме как-то… слишком тихо.

В груди слегка сжимается.

— Да, — тихо отвечаю я. — Есть такое.

Она поворачивает голову ко мне.

— Теперь здесь всегда так?

— Когда тебя нет, еще хуже.

Ее лицо смягчается.

— Вот поэтому тебе нужен мужчина.

Я громко смеюсь.

— Пожалуй, просто куплю генератор фонового шума или что-нибудь подобное.

— Генератор шума не сможет нагнуть тебя и…

— Харли.

Я вытаскиваю из-за головы подушку и швыряю в нее.

— Я серьезно, — настаивает она. — Тебе бы не помешало, чтобы тебя хорошенько оттрахали.

Прежде чем я успеваю ответить или хотя бы придумать, что на это сказать, в дверь тихо стучат.

Мы с Харли смотрим сначала на нее, потом друг на друга.

Дверь со скрипом приоткрывается, и в щели появляется голова Чарли.

— Вы спите? — шепчет она.

— Да, — невозмутимо отвечаю я.

— Нет, — одновременно со мной говорит Харли.

Чарли улыбается, проскальзывает внутрь и тихо закрывает за собой дверь.

— Подвиньтесь.

Я сажусь, нахмурившись.

— Почему ты не в домике с Брайсом?

Она снимает куртку и бросает ее на мое кресло.

— Сказала ему, что сначала мне нужен час сестринских обнимашек.

Брови Харли взлетают вверх.

— И как он это воспринял?

Чарли снова пожимает плечами и без колебаний забирается на кровать.

— Я сказала, что, если он уснет до моего возвращения, я разбужу его очень изобретательным способом. Он быстро сдался.

Я невольно фыркаю.

Мы двигаемся, перекладываем подушки и устраиваем ноги, пока наконец не умещаемся втроем. Харли оказывается посередине. Тесно, тепло и так привычно, что узел в моей груди немного ослабевает.

Едва Чарли устраивается, начинается допрос.

— Ну что, Шелл, — небрежно произносит она, — как, по-твоему, прошел вечер с Диксоном?

Я успеваю лишь пожать плечами.

— Он милый.

Харли хихикает.

— Это значит «скучный».

Чарли возмущенно фыркает.

— Что? Диксон замечательный.

— Я не говорила, что это не так, — отвечаю я, глядя в потолок. — Просто он… милый.

Харли задумчиво мычит.

— Угу. Конечно.

Потом на ее лице появляется лукавая, понимающая улыбка.

— А знаете, что совсем не выглядело скучным?

Она смотрит на меня.

Чарли мгновенно настораживается.

— Что?

— Та сцена между тобой и Уэйлоном, которую я прервала, — говорит Харли. Она поворачивается к Чарли. — Совсем не скучная.

У меня внутри все обрывается.

Чарли так резко разворачивается ко мне, что едва не задевает Харли локтем по голове.

— Какая сцена?

Харли приподнимается на локте, явно наслаждаясь происходящим.

— Пока ты в баре отбивала от Брайса поклонниц, я пошла ее искать. И что же я вижу? — Она указывает на меня. — Стоит снаружи и страстно беседует с Уэйлоном. Совсем близко. Напряженно смотрят друг другу в глаза.

Взгляд Чарли впивается в меня.

— Зачем ты вышла из бара с Уэйлоном?

— Я с ним не выходила, — быстро отвечаю я. — Просто пошла подышать. Он случайно оказался на парковке.

Харли вскидывает бровь.

— Очень удобно.

Чарли скрещивает руки на груди.

— И о чем вы так страстно разговаривали?

Я медлю. Всего на долю секунды дольше, чем нужно.

Они обе замечают.

— Шелби, выкладывай, — требует Чарли.

Я медленно выдыхаю.

— Мы говорили о прошлом. Он… он не помнит, что между нами произошло.

Ее лицо мгновенно каменеет.

— Чушь собачья.

Я морщусь.

— Чарли… — начинает Харли.

— Нет, — перебивает Чарли, выпрямляясь. — Да пошел он. Нельзя просто взять и обесценить твои чувства.

— Меньше всего мне хочется его защищать, — напряженно говорю я. — Но он выглядел по-настоящему расстроенным из-за себя.

Харли склоняет голову набок.

— Может, он говорил правду.

Чарли фыркает.

— Или он отличный актер. Легко притвориться, что ничего не знаешь, лишь бы не отвечать за собственные поступки.

— Может быть, — соглашается Харли. — Но он и правда выглядел озадаченным тем, почему мы все настроены против него.

Она права. Я знаю, что права, и от этого становится только хуже.

Губы Харли растягиваются в медленной улыбке.

— А еще… он чертовски сексуальный папочка.

Я давлюсь пустым воздухом.

Чарли смотрит на нее.

— Харли.

— Что? — невинно спрашивает она. — Эти глаза. Борода. Угрюмый ковбойский вид.

Чарли закатывает глаза, но спорить не пытается.

— А тебе стало легче? — спрашивает она меня. — После того как он сказал, что ничего не помнит?

Я сглатываю. Горло сжимается.

— Не знаю, — признаюсь я. — Ведь это не меняет того, что я помню каждую деталь.

Слова повисают в воздухе тяжелым грузом.

— Паршиво, — тихо продолжаю я, — что помню только я. Я считала это нашим общим моментом. Возможно, он о нем сожалел, но он все равно принадлежал нам обоим. А теперь это просто… мое. Воспоминание, которое есть лишь у меня.

Харли обнимает меня, тепло и крепко. Не говоря ни слова, притягивает к себе, и я прижимаюсь щекой к ее плечу.

— Думаю, он может загладить перед тобой вину, — мягко произносит она. — Если ты дашь ему шанс.