Сбоку налетает Чарли — сплошная необузданная энергия и пьяная уверенность. К ним присоединяется, кажется, младшая сестра, Харли. Три женщины Шторм окружают Диксона, словно смерч из рук, ног и развевающихся волос.

Они явно уже выпили. Спотыкаются, удерживаются на ногах и смеются еще громче.

Шелби выглядит беззаботной. Будто проводит лучший вечер в жизни.

Что-то резко и неожиданно сжимается у меня в груди. Она улыбается Фишеру легко, без той настороженности, которая всегда появляется рядом со мной.

Я даже не замечаю, что пялюсь, пока Сет не толкает меня локтем.

— Ты ее знаешь?

Я отвожу взгляд.

— Да. Одна из девчонок Шторм с ранчо «Уайлдхейвен Шторм».

— Это тот тренер, о котором ты рассказывал? Который занимается с Руби?

— Да, — снова отвечаю я и делаю долгий глоток пива.

— Черт. Теперь понятно, почему в дни занятий ты так торопишься.

Через несколько минут у стойки появляется Кейб. Я сразу его замечаю. Он тоже видит меня и сворачивает в нашу сторону.

— Смотрите, кто здесь, — говорит он. — Как тебе удалось выбраться без Руби?

Я улыбаюсь.

— И тебя рад видеть, Кейб. А у нее с Наной сегодня девичник.

— У нас тоже, — отвечает он, пожимая мне руку.

Я представляю его Аллену и Сету. Кейб вежливо кивает.

— Ты участвуешь в девичнике? — с усмешкой спрашиваю я.

— Ага. Кейсон тоже. И Брайс.

Я моргаю.

— Кейсон?

— Да.

— И Мэтти?

Кейб вскидывает бровь.

— Да. А что?

— Ничего. Просто не думал, что Мэтти любит такие места.

Он посмеивается.

— Мэтти в «Пьяной корове» и Мэтти — управляющая ранчо — два совершенно разных человека. Пойдем поздороваешься.

Я говорю парням, что скоро вернусь, и иду вслед за Кейбом через бар. Мы пробираемся сквозь толпу к столику у танцпола, где сидят Брайс и Кейсон. Оба наблюдают за танцующими девушками с одинаковыми выражениями на лицах — влюбленными, веселыми и слегка настороженными.

Я сажусь рядом с Кейсоном.

— Не ожидал увидеть тебя здесь.

Он усмехается.

— Если честно, сам не ожидал здесь оказаться.

Я смотрю на танцпол.

— Мэтти стало лучше?

Он медлит.

— Наверное.

Словно по заказу, Мэтти сходит с танцпола. Она плюхается на стул рядом с Кейсоном и кладет руку ему на грудь.

— Кажется, я готова ехать домой, — заявляет она. — И ложиться в постель.

Кейб хихикает.

— Вы уже ведете себя как старая семейная пара.

Мэтти показывает ему язык, а потом замечает меня.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спрашивает она.

Я улыбаюсь.

— И тебя рад видеть, Мэтти. Смотрю, цвет лица вернулся.

Она щурится.

— Ты раздражаешь.

— Сегодня ты просто сияешь, — продолжаю я, не обращая внимания.

Она щурится еще сильнее.

Я поднимаю руки.

— Просто говорю: можешь не сопротивляться. Рано или поздно ты меня полюбишь.

— Размечтался, — сухо отвечает она.

Музыка прерывается, и вспотевшие танцоры нестройной волной возвращаются к столикам.

Шелби сразу меня замечает.

В ее глазах вспыхивает раздражение.

Справедливо.

Сегодня я отменил занятие Руби, чтобы дать ей еще день привыкнуть к детской группе. Мы с Шелби не виделись всего несколько дней. Но по ее взгляду ясно: этого времени ей вполне хватило, чтобы все обдумать и снова возвести стены.

И черт возьми, как же хорошо она выглядит.

Я всегда считал ее привлекательной. Даже когда мы росли. Но сейчас все иначе. Эта женщина умудряется каждый день выглядеть сексуально даже в комбинезоне и рабочих ботинках. А если надеть на нее что-то, облегающее изгибы и открывающее эти ноги…

Да…

Шелби Шторм уже точно не та девочка, которую я знал.

Теперь она вся — женщина.

— Кого это к нам принесло? — спрашивает Чарли, падая Брайсу на колени.

— Похоже на старую полевую крысу, — невозмутимо добавляет Харли.

Я смотрю на нее и улыбаюсь.

— И ты, Брут?

Она без малейшей паузы показывает мне средний палец.

Я качаю головой, развеселившись.

— Ух ты. Похоже, у всех женщин Шторм ко мне претензии.

Шелби скрещивает руки на груди, вскидывает подбородок и продолжает сверлить меня острым взглядом.

Меня это должно раздражать.

Вместо этого я начинаю возбуждаться.

Конечно же, Уэйлон здесь.

А почему бы и нет? В последнее время он повсюду. Я искренне надеялась хоть немного отдохнуть от его физиономии, когда он отменил сегодняшнее занятие Руби.

Но, видимо, большего вселенная мне дать не пожелала.

Я даже позволила себе наслаждаться вечером и узнавать Диксона поближе. Хотя в такой обстановке это непросто.

Особенно когда рядом моя шумная и любопытная семейка.

Я снова опускаюсь на стул и заставляю себя сосредоточиться на Диксоне. Он как раз рассказывает о кобыле, которой на этой неделе расчищал копыта. Он искренний, вдумчивый и действительно интересуется моей работой и мнением. Наклоняется ровно настолько, чтобы расслышать меня сквозь музыку. Его рука лежит на краю стола. Он не касается меня, но держит ее достаточно близко, показывая свою внимательность и намерения.

Я киваю. Улыбаюсь. Пытаюсь слушать.

Но чувствую это.

Взгляд Уэйлона.

Словно жар на затылке и неослабевающее давление. Я ерзаю на стуле и отворачиваюсь от места, где он сидит с Кейсоном и Брайсом. Но это не помогает. Моя кожа ощущает его присутствие, и мне это совсем не нравится.

— …и тогда я сказал ему, что, если он и дальше будет так запускать копыто…

— Прости, — перебиваю я. — Что?

Диксон моргает, а потом тихо смеется.

— Я сказал, что кобыла может захромать, если регулярно не ухаживать за ее копытами. Это как чистить зубы: будешь пренебрегать ими — потеряешь.

— Точно. Да. Конечно. — Я морщусь. — Прости, музыка громкая.

Он беззаботно улыбается.

— Хочешь еще выпить? У тебя закончилось.

Я смотрю на пустой стакан. Когда я успела все выпить?

— Вообще-то, я сама схожу. Сиди.

Он все равно начинает подниматься, но я кладу ладонь ему на плечо.

— Я принесу.

В его глазах что-то мелькает. Я понимаю, что он борется со своей воспитанностью.

— Хорошо, — отвечает он и снова садится.

Я отодвигаю стул и направляюсь к бару, лавируя между людьми. Чем дальше отхожу от стола, тем легче дышать. Тео почти сразу замечает меня, и я поднимаю руку в знак приветствия. Он кивает и уже тянется за стаканом.

Я терпеливо жду, слегка постукивая пальцами по барной стойке.

И тогда чувствую это.

К моей спине прижимается жар. Твердый и неподвижный. Я делаю полшага вперед, но тепло следует за мной, вторгаясь в мое пространство.

Я даже не раздумываю.

Резко и быстро отвожу локоть назад, целясь в ребра.

Но попадаю в твердую мышцу.

Я втягиваю воздух и разворачиваюсь, готовая высказать кому-то все, что думаю.

И вижу его.

Уэйлона.

Вблизи он отвлекает еще сильнее, чем с другого конца зала. Белая рубашка на пуговицах обтягивает широкую грудь. Верхняя пуговица расстегнута, открывая ключицы. Джинсовая куртка небрежно накинута сверху. Темные джинсы облегают бедра так, что это должно быть незаконно. Потертые сапоги. Темно-коричневый кожаный ремень с блестящей серебряной пряжкой, ловящей свет бара. А шляпа…

Господи, помоги мне.

Он близко. Слишком близко. Я уже давно не стояла рядом с ним настолько близко. И, возможно, дело в текиле, но я позволяю себе как следует его рассмотреть. Он выше, чем я помню. Крупнее. Возмужал так, что я вдруг понимаю: когда он уехал, то был еще мальчишкой. А теперь передо мной взрослый мужчина.

— Полегче, Шторми, — протягивает он, и по его до нелепого красивому лицу расползается неторопливая улыбка.

Вот они — едва заметные ямочки под многодневной щетиной, оттеняющей квадратную челюсть. Острые голубые глаза весело сверкают, словно происходящее забавляет его гораздо сильнее, чем должно.