Корвел бережно уложил меня на ближайшую койку. Краем глаза я заметила, как его рука непроизвольно дрогнула и на мгновение прижалась к животу, к тому месту, где под тканью униформы скрывалась его метка. Но тут же он убрал её, выпрямился во весь рост, стараясь скрыть любую слабость. Видимо, не хотел, чтобы я видела, насколько ему тоже плохо.

— Лора, рапортуй, — его голос прозвучал властно, но без привычной мощи, с лёгкой хрипотцой.

Лора вздрогнула и обернулась. Её взгляд скользнул по мне, и в нём впервые не было холода. Скорее, отстранённое сочувствие специалиста, видящего интересный и опасный клинический случай.

— Техника сходит с ума, командир, — отчеканила она, жестом указывая на экран. — Ваши показатели зашкаливают. Квантовая сигнатура метки нестабильна, будто происходит какой-то… сброс или перезагрузка. Я не знаю, что делать. Никакие стандартные протоколы не работают. Это… — она развела руками, и в её глазах читалось раздражение от собственной беспомощности. — Это выше моего понимания.

— У Кати то же самое, — тихо, но чётко произнёс Корвел.

Лора удивлённо посмотрела на меня, потом снова на монитор с его данными. Её лицо выдавало интенсивную работу мысли. Сейчас она смотрела на меня не как на «примитивную землянку», а как на часть головоломки, и это странным образом заставило её отнестись ко мне с профессиональным, а не личным интересом. Она, кажется, искренне сопереживала тому, что я чувствовала.

В этот момент из внутренней комнаты, служившей, видимо, её личной каютой, вышел Рифт. Он был босиком, в помятой униформе, его ярко-рыжие волосы торчали во все стороны, а на лице читалась сонная оторопь.

— В чём дело? Опять эти помехи? — пробормотал он, потирая глаза. И тут его взгляд упал на Корвела, на меня, на бледное лицо Лоры. Лёд в его глазах растаял, сменившись мгновенной, острой собранностью. — Что случилось?

Лора резко покраснела, бросив на него быстрый, уничтожающий взгляд, который ясно говорил: «Ты не должен был здесь появляться!». Моё предположение оказалось верным — между ними явно было что-то большее, чем просто рабочие отношения. Рифт, увидев её реакцию, лишь виновато смягчился, но не отступил.

— Предлагаю взять и её анализы прямо сейчас, — быстро сказал он, переключаясь в рабочий режим и указывая на меня. — И проверить их. Мы должны испробовать все возможные способы.

Лора, явно желая сменить тему и уйти от неловкости, оживилась. Она кивнула, схватила стерильный скарификатор и быстрыми, точными движениями взяла у меня из пальца каплю крови. Она поместила её в маленькую пробирку и вставила в порт сложного анализатора.

— Выдаёт те же аномальные результаты, что и кровь командира, — почти сразу же доложила она, глядя на данные. — Тот же всплеск неизвестной энергии, та же квантовая нестабильность. Картины идентичны.

— И чем это нам может помочь? — с подавленным раздражением в голосе спросил Корвел.

И тут Рифт оживился снова, его взгляд загорелся азартом исследователя, столкнувшегося с невозможным.

— А что, если… — он сделал паузу, собирая мысли, — …если их кровь смешать и снова отсканировать? Вдруг реакция проявится ярче? Или, наоборот, стабилизируется? Мы же видим, что их метки как-то связаны! Может, и на биохимическом уровне это что-то даст?

Предложение повисло в воздухе, дикое и безумное. Но в данной ситуации оно звучало не глупее всего остального, что с нами происходило.

Лора задумалась на секунду, потом резко кивнула.

— Логично. Другого у нас нет.

Она взяла ещё одну каплю моей крови и каплю крови Корвела. Две алые капли встретились в одной пробирке. Воздух в медпункте застыл. Мы втроём смотрели на экран анализатора, затаив дыхание, в ожидании чуда… или катастрофы.

Тишину в медпункте разорвал резкий, высокий писк анализатора. Мы все вздрогнули, словно нас ударили током, и синхронно уставились на Лору, ожидая вердикта.

Лицо врача исказилось от чистого, неподдельного изумления. Она несколько раз моргнула, будто не веря своим глазам, затем пристальнее вгляделась в данные на экране.

— Не может быть... — прошептала она, и её голос дрогнул. — Командир, я... не понимаю. Все показатели... они в норме. Абсолютно. Квантовая сигнатура стабилизировалась, всплеск энергии исчез. Как будто... ничего и не было.

Ошеломлённое молчание повисло в воздухе. Даже боль на секунду отступила, оттеснённая шоком. Это было невозможно. Необъяснимо.

И тут снова заговорил Рифт. Его ледяные глаза горели азартом первооткрывателя, который напал на сумасшедшую, но гениальную идею.

— А может... — он сделал паузу, выбирая слова, — ...им нужно не просто быть рядом, а как-то... взаимодействовать? Мы же видим, что их метки связаны! Может, на физическом контакте это работает иначе?

Мы с Корвелом озадаченно переглянулись. В его взгляде читалась та же усталая нерешительность, что и у меня. Всё это звучало как полнейший бред.

Рифт, видя наши сомнения, лишь развёл руками в красноречивом жесте «а что терять?».

— Я не знаю! Если всё идёт по такому глупому, нелогичному сценарию, может, стоит и такие способы опробовать? Ну... возьми её за руку.

Корвел, к моему удивлению, послушался. Его пальцы, сильные и обжигающе горячие, сомкнулись вокруг моего запястья, прямо над пылающей меткой. По телу разлилось приятное, смягчающее тепло, и на мгновение мне показалось, что острота боли действительно притупилась. Но всего на мгновение. Следующая волна накатила с прежней силой, заставив меня сжать зубы.

— Ничего, — сквозь зубы процедил Корвел, явно испытывая раздражение от этих шаманских плясок. — Не то.

— Ну, может, нужно что-то... более... — Рифт замявшись, искал подходящее слово, краснея под нашими тяжёлыми взглядами.

— Говори как есть, — резко оборвал его Корвел, и в его голосе прозвучала сталь. Боль явно не улучшала его настроение.

Рыжий механик вздохнул и выпалил.

— Ну, поцелуйтесь там, я не знаю!

— Ты дурак? — тут же отрезала Лора, её щёки залил яркий румянец. — Опомнись, понимаешь, что говоришь командиру?

Но, как ни странно, это дикое предложение не вызвало у меня протеста. Наоборот, оно отозвалось внутри смутным, тревожным, но... желанным эхом. И, судя по тому, как дрогнул взгляд Корвела, как он не стал тут же рубить с плеча, ему оно тоже не показалось абсолютно абсурдным.

Он медленно подошёл ко мне. Его лицо было бледным от боли, но в глазах читалась не только она. Была решимость. И что-то ещё... тёплое, неуловимое.

— Всё зависит от твоего выбора, Катя, — произнёс он тихо. — Только от тебя.

Я заглянула в его глаза — эти бездонные, тёмные глубины, в которых сейчас плескалась та же агония, что и во мне, — и смущённо кивнула. Раз уж наша связь проявлялась такими абсурдными способами, почему бы и нет? Мы уже прошли точку невозврата.

Он наклонился, и его губы коснулись моих.

Это не был страстный или неистовый поцелуй. Он был... иным. Мягким, почти робким, исследующим. В нём не было страсти, лишь сосредоточенное, почти научное любопытство, смешанное с отчаянной надеждой. Но в тот миг, когда наши губы встретились, по моему телу разлилась волна невыразимого, оглушительного облегчения. Это было похоже на глоток ледяной воды в адский зной. Боль не исчезла полностью, нет. Но она отступила, свернулась клубком где-то глубоко внутри, утратив свою жгучую, всепоглощающую власть. Стало легче дышать. Сознание прояснилось.

О боже... это работает... Это правда работает... — пронеслось в голове облегчённой мыслью. И его губы... они такие тёплые… такие приятные…

Он оторвался от меня, и в его глазах, обычно таких холодных и собранных, читалось неподдельное блаженство и лёгкая растерянность, будто он сам не ожидал такого эффекта и... будто давно хотел это сделать.

— Ну, как? — нарушил затянувшуюся паузу Рифт, на лица которого играл торжествующий румянец.

Вспомнив об их присутствии, я вся залилась краской смущения. Корвел же, сохраняя остатки самообладания, ответил.