Морван шагнул к слуге. Его лицо было маской, высеченной из камня, но в глазах бушевал фиолетовый шторм. Он даже не посмотрел на кувшин. Он посмотрел на дрона.

«Кто?» — спросил он, не размыкая губ.

Дрон затрясся, пытаясь сопротивляться чужеродной программе, но воля Лорда была абсолютной.

Морван не стал тратить время на взлом. Он просто положил свою широкую ладонь на безликую голову существа.

Тьма сорвалась с его пальцев, впиваясь в серую плоть.

Дрон издал звук — высокий, тонкий писк ломающейся электроники и умирающей плоти. Запахло паленой органикой. Морван считывал «лог данных», выжигая нейронные связи в процессе. Он листал память существа, как книгу, вырывая страницы.

Через секунду он убрал руку. Дрон рухнул на пол, мертвый, из ушных щелей потек дымок.

«Я вижу нить», — сказал Морван. Его голос стал совсем глухим, страшным. — «Я знаю, кто держит другой конец».

Он повернулся ко мне и протянул руку.

«Идем».

Мы не пошли в тронный зал. Мы направились в Малую Галерею — место, где высшая аристократия собиралась для обсуждения текущих дел.

Морван шел быстро, его плащ развевался за спиной, как крылья хищной птицы. Я едва поспевала за ним, но моя рука в его ладони была зажата в тиски. Он не прятал меня. Он вел меня, как знамя.

Мы ворвались в зал.

Там было около дюжины К’Тарр. Они замолчали, почувствовав ауру Лорда. Среди них я узнала того самого высокого аристократа с костяным гребнем, который посмел коснуться моих волос в день моего «представления» двору. Лорд Веррис.

Он стоял у окна, держа бокал с нектаром, и что-то говорил, вызывая сдержанные ментальные смешки окружающих.

Увидев нас, он замер. В его мыслях, открытых для меня теперь, мелькнуло разочарование. Он ждал новости о моей смерти.

Морван не стал устраивать суд. Он не стал предъявлять обвинения.

Он отпустил мою руку и сделал жест пальцами, словно сжимая невидимое горло.

Веррис выронил бокал. Хрусталь разбился, но звук потонул в булькающем хрипе. Аристократа оторвало от пола и швырнуло в центр зала. Невидимая сила распяла его в воздухе.

«Ты думал, твои щиты скроют твой след, Веррис?» — голос Морвана заполнил каждый уголок зала, проникая в мозг каждого присутствующего. — «Ты думал, что можешь использовать моих слуг, чтобы лить яд в моем доме?»

Веррис пытался что-то ответить, послать ментальный блок, мольбу, оправдание, но Морван сжал кулак.

Тени в зале ожили. Они отделились от стен и пола, превратившись в сотни черных игл.

Они пронзили предателя.

Это была не казнь через боль. Это была аннигиляция.

Я смотрела, не в силах отвести взгляд, и чувствовала…

Я чувствовала то, что чувствовал Морван.

Не отвращение. Не тяжесть долга.

Удовольствие.

Ему нравилось это. Ему нравилось чувствовать, как ломается чужая воля, как страх жертвы питает его силу. Это был экстаз хищника, который наконец-то сомкнул челюсти на горле врага.

Тени начали высасывать из Верриса жизнь. Его кожа посерела, потом высохла, натягиваясь на костях. Светящиеся узоры на его теле погасли. Магия вытекала из него ручьями, поглощаемая Лордом.

Секунда — и тело рассыпалось в прах. Пустая оболочка, мумия, не оставившая после себя ничего, кроме кучки серого пепла на полированном полу.

В зале воцарилась мертвая тишина. Придворные стояли, не смея дышать. Они были в ужасе.

Морван обвел их взглядом. Его глаза горели так ярко, что на них было больно смотреть.

«Слушайте меня», — его ментальный голос был подобен удару гонга. — «Любой, кто коснется Моста… любой, кто косо посмотрит в ее сторону… станет пылью. Я вырежу ваши Дома под корень. Я сотру ваши имена из кристаллов памяти. Это первое и последнее предупреждение».

Он знал, что Ксилии здесь нет. Но он знал, что она слышит.

Он повернулся ко мне.

Боевая трансформация еще не схлынула с него полностью. Его черты были заострены, зубы напоминали клыки, а вокруг тела вилась темная дымка. Но он протянул ко мне руки — те самые руки, которые только что превратили живое существо в пепел.

Он искал в моих глазах поддержки. Одобрения. Понимания.

В моей голове все еще звучало эхо его наслаждения убийством. Темное, сладкое, липкое.

Я не смогла сдержаться.

Я отшатнулась.

Сделала шаг назад, инстинктивно прижимая руки к груди, закрываясь от него.

В моих глазах был страх.

«Ты…» — прошептала я. — «Ты даже не дал ему слова. Ты стер его».

Морван замер. Его руки, тянувшиеся ко мне, опустились.

Я увидела, как в его глазах что-то погасло. Мой страх ударил его сильнее, чем любой клинок. Это было предательство. Он защитил меня — так, как умел, так, как требовала Бездна, — а я посмотрела на него как на чудовище.

Дымка вокруг него втянулась обратно в тело. Лицо разгладилось, превратившись в холодную, непроницаемую маску.

«Идем», — сказал он. — «Представление окончено».

В спальне было тихо. Слишком тихо.

Морван стоял у окна, глядя на город. Я сидела на краю постели, чувствуя, как холод пробирается под кожу, несмотря на тепло комнаты.

«Это была необходимость», — сказал он, не оборачиваясь. — «Слабость здесь — это смерть, Лира. Если они не будут бояться меня, они разорвут тебя на куски. Веррис был пешкой, но его смерть — послание Королеве».

«Ты наслаждался этим», — тихо сказала я. Слова давались с трудом, но я не могла лгать. Не ему. — «Я чувствовала это через связь, Морван. Тебе не было жаль. Тебе нравилось убивать его».

Он медленно повернулся.

«Да», — ответил он просто. Он не стал оправдываться. — «Я — К'Тарр. Мы хищники. Мы питаемся энергией, и смерть врага — это самая чистая форма энергии».

Он подошел к кровати, но не сел рядом. Он навис надо мной, огромный и темный.

«Не пытайся сделать из меня человека, Лира. Ты никогда не преуспеешь. Ты полюбила монстра. Ты отдалась монстру. Так живи с этим».

В его словах была горечь и вызов.

Он ждал, что я скажу что-то. Что я приму это. Но я молчала, парализованная осознанием: часть этой тьмы теперь живет во мне. Я боялась не его. Я боялась того, что его удовольствие от убийства на долю секунды показалось мне… сладким.

Морван криво усмехнулся.

«Спи», — бросил он.

Он развернулся и вышел на террасу, растворяясь в ночи.

Я осталась одна в огромной постели. Амулет на моей груди был холодным.

Ксилия проиграла бой, ее пешка была уничтожена. Но она добилась своего. Она вбила клин между нами. И этот клин был сделан из моей собственной человеческой морали, которая здесь, внизу, не стоила и ломаного гроша.

Я проснулась в холодной постели.

Шелк простыней, который еще вчера казался второй кожей, теперь ощущался как саван. Морвана рядом не было. Место, где он спал, давно остыло, не сохранив ни тепла его тела, ни запаха озона и мускуса, который стал моим личным наркотиком.

Я села, обхватив колени руками. Вчерашний триумф перерождения, эйфория от обретения силы и даже темная, запретная сладость нашей ночи — все это подернулось пеплом после сцены в Малой Галерее.

Я закрыла глаза и снова увидела это: Лорд Веррис, рассыпающийся в прах. И лицо Морвана. Не маска монстра, а лицо мужчины, испытывающего глубокое, чувственное удовлетворение от убийства.

Я знала, что он хищник. Я приняла это, когда впустила его в свое тело. Но принять умом и почувствовать его наслаждение смертью через нашу эмпатическую связь — это были разные вещи. Эта тьма теперь жила во мне, свернувшись клубком внизу живота, и я не знала, чья она — его или моя собственная, разбуженная им.

Я не могла просто сидеть и ждать, пока он вернется, чтобы погладить меня по голове или снова использовать как доказательство своей власти.

Мне нужны были ответы. Не те, которые он скармливал мне, как сахар с руки, а настоящие.

Я встала. Мой взгляд упал на полупрозрачное платье-паутину, лежащее на полу. Я отшвырнула его ногой. Сегодня я не наложница.