«Грубая», — прозвучало у меня в голове. — «Хрупкая».

Меня передернуло от омерзения. Я отшатнулась, вырывая волосы из его пальцев.

«Не трогай меня», — сказала я вслух. Мой голос прозвучал в тишине галереи неестественно громко и плоско.

К’Тарр переглянулись. В их ментальном поле проскользнула волна насмешки. Говорящая зверушка. Какая прелесть.

Они потеряли ко мне интерес и двинулись дальше, пройдя мимо, словно я была пустым местом. Но я чувствовала их ментальные щипки в спину еще долго.

Галерея привела меня в огромное пространство — Атриум.

Это был Сад Костей.

Здесь, под куполом, сквозь который виднелось багровое туманное небо Бездны, росли деревья из белого коралла и черного стекла. Вместо цветов на них распускались сгустки плазмы. Фонтаны били не водой, а жидким светом.

В саду было много К’Тарр. Десятки. Они стояли группами, общаясь беззвучно, телепатически.

Когда я вошла, тишина в моей голове взорвалась какофонией шепотов. Сотни глаз — фиолетовых, желтых, черных — устремились на меня.

Вокруг меня мгновенно образовалась пустота. Вакуум отчуждения. Никто не подошел. Никто не поклонился. Они просто смотрели.

Я стояла в своем откровенном платье, чувствуя себя абсолютно голой. Я была единственным пятном теплой, розовой плоти в этом мире холодного совершенства.

Толпа расступилась.

На встречу мне вышла Она.

Леди Ксилия.

Здесь, в своем мире, она не нуждалась в человеческой маскировке. Она была прекрасна и ужасна. Ее кожа была прозрачной, как лед, под которой виднелись голубые вены. Волосы, длинные и живые, шевелились, как белые змеи. На ней было церемониальное одеяние, напоминающее броню из замерзшего света.

Она двигалась плавно, не касаясь пола. Вокруг нее воздух кристаллизовался.

Она остановилась в пяти метрах от меня. Ее глаза, сплошные бельма, буравили меня насквозь.

«Смотрите», — ее голос прозвучал не в голове, а вслух. Она говорила на Всеобщем языке, намеренно, чтобы подчеркнуть мою инаковость. Чтобы я поняла каждое слово. — «Вот "спасение", которое принес нам Лорд Морван. Сосуд с грязной кровью примитивов».

По толпе прошел ментальный ропот. Согласие. Презрение.

Ксилия подошла ближе. Я заставила себя не отступать, хотя инстинкт самосохранения вопил об обратном.

«Ты даже не слышишь Песню Глубин, дитя», — прошипела она, и от ее дыхания у меня на ресницах осел иней. — «Ты — глухая, слепая ошибка эволюции. Инкубатор, который возомнил себя парой».

Она обвела рукой зал, приглашая всех посмотреть на мое унижение.

«Он привел тебя сюда не для того, чтобы посадить на трон. А чтобы выпотрошить твою генетику и выбросить оболочку. Ты здесь никто. Мясо».

Страх, сковывавший меня, внезапно лопнул, уступая место чему-то горячему и злому. Той самой ярости, что помогла мне выжить в джунглях.

Я вспомнила, кто я. Я — дочь Изыскателей. Я выжила в Шторме. Я заставила самого опасного из них склониться передо мной и лечить мои раны.

Я выпрямила спину и посмотрела Ксилии прямо в белые глаза.

«Ваш Лорд выбрал меня», — мой голос дрожал, но звучал четко. — «А ты, Ксилия… ты вернулась с Поверхности побитой собакой. Я была там. Я видела, как он швырнул тебя об стену, словно сломанную куклу. Здесь, кажется, ценят силу?»

Я сделала шаг к ней, и амулет на моей груди вспыхнул, отвечая на мой гнев.

«Значит, ты — слабая».

Тишина в зале стала абсолютной. Даже ментальный шум стих.

Оскорбление Высшей «говорящим мясом» было немыслимым. Это был смертный приговор.

Лицо Ксилии исказилось. Человеческие черты поплыли, обнажая под ними хищную пасть, полную игл. Ее рука, превращаясь в ледяной клинок, взметнулась для удара.

«Я вырежу твое сердце!» — взвизгнула она.

Но удар не последовал.

Воздух в саду стал тяжелым, как свинец. Гравитация усилилась, прижимая всех к полу. Свет фонтанов мигнул и окрасился в тревожный багровый цвет.

Все К’Тарр в саду, как один, склонили головы, опускаясь на одно колено.

Ксилия замерла, не завершив замах. Ее лицо вернулось к маске холодного спокойствия, но в глазах мелькнул страх.

Из тени арки вышел Морван.

Он не спешил. Он шел медленно, и его плащ волочился за ним, как шлейф ночи. Он не смотрел на толпу. Он смотрел только на Ксилию. И этот взгляд мог заморозить ад.

Он подошел ко мне. Не встал перед, защищая, а встал рядом. Его тяжелая рука легла мне на талию — жест абсолютного, непререкаемого собственника. Он притянул меня к себе, прижимая к своему боку.

«Ты испытываешь мое терпение, кузина», — его голос был тихим, но он гремел в голове каждого присутствующего. — «Еще одно слово, еще один жест в сторону моей Пары — и я вырву твой язык. А потом и твои жилы, чтобы ты не позорила наш род своей глупостью».

Ксилия склонила голову, пряча ненависть.

«Прошу прощения, Милорд», — прошипела она. — «Я лишь… проверяла прочность сосуда».

«Проверка окончена», — отрезал он.

Он повернулся ко мне.

Я ожидала увидеть в его глазах одобрение или нежность. Но там было другое. Темное, мрачное удовлетворение, смешанное с раздражением.

«Ты гуляешь без поводка, Il'yra», — произнес он, и его пальцы больно сжали мой бок. — «И ты кусаешься. Это… хорошо. Но ты не готова к этому аквариуму с акулами».

Он развернул меня и повел прочь из сада, не оглядываясь на придворных, которые все еще стояли на коленях.

Я шла рядом с ним, чувствуя спиной взгляд Ксилии. Он жег меня холодом.

Я выиграла эту стычку. Я сохранила лицо. Но я нажила врага, который не успокоится, пока я не перестану дышать. И Морван не сможет быть рядом каждую секунду.

Морван вел меня прочь из Сада Костей, и его пальцы на моем локте были твердыми, как стальные скобы. Мы шли молча. Слуги-дроны и редкие придворные шарахались в стороны, прижимаясь к вибрирующим стенам, едва завидев темную ауру, окутывающую Лорда.

Он не остановился у моих покоев. Мы прошли мимо, углубляясь в лабиринт шпиля, туда, где воздух становился гуще и пах статической энергией.

Двери перед нами не раздвигались — они испарялись, превращаясь в туман, и восстанавливались за спиной.

Мы вошли в зал, который я бы назвала библиотекой, если бы здесь были книги. Но вместо пыльных томов и свитков пространство заполняли лес кристаллических стел. Они росли из пола и потолка, пульсируя мягким, ритмичным светом. Внутри каждого кристалла плавали, сменяя друг друга, сложные геометрические узоры — застывшие мысли, история, знания.

Морван отпустил мой локоть и повернулся ко мне. В тусклом свете зала его глаза горели, как два угля.

«Ты кричала на Ксилию на языке людей, Il'yra», — сказал он. Его голос был ровным, но в нем звенело напряжение. — «Для двора это звучало как лай дикой собаки, забежавшей в храм. Громко. Грязно. Бессмысленно».

«Они поняли меня», — возразила я, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь. Адреналин схватки отступал, оставляя место холоду.

«Они поняли твою интонацию, а не слова. Ты транслировала агрессию, как сломанный передатчик», — он шагнул ко мне, заставляя отступить, пока я не уперлась бедрами в край низкого, широкого кресла, выращенного из черного бархатистого мха. — «Если ты хочешь выжить здесь, если хочешь, чтобы тебя перестали считать говорящим мясом, ты должна научиться говорить, не открывая рта».

«Я пыталась», — я коснулась амулета. — «Я слышу только шум. Статику. Скрежет».

«Потому что ты слушаешь ушами», — он нажал мне на плечи, заставляя сесть в кресло. — «А К’Тарр слушают кровью. И кожей».

Он обошел кресло и встал позади меня. Я напряглась, ожидая чего угодно, но его прикосновение было неожиданно осторожным.

Морван собрал мои тяжелые черные волосы и перебросил их на одно плечо, обнажая шею. Его пальцы, горячие и сухие, легли на позвонки у самого основания черепа.

Меня пробило током. Не больно, но ощутимо — мышцы сократились, по спине побежали мурашки.