Это была не моя боль. Это была боль сотен умирающих разумов, которая ударила меня через связь с Ядром. Я почувствовала, как меня раздавливает камнем, как лопаются легкие, как гаснет свет в сотнях глаз.

Я упала на колени, хватаясь за грудь. Кровь хлынула горлом.

«Они убивают его…» — прохрипела я, сплевывая черную жижу. — «Они убивают Город. Я чувствую, как он кричит».

Морван опустился рядом со мной. Он увидел мою боль. Он почувствовал ее через наш амулет.

Его лицо исказилось. Человеческие черты поплыли, уступая место хитиновой маске боевой формы. Его кожа потемнела, став черной, как сама Бездна.

«Я утоплю их в их собственной крови», — пророкотал он. Голос звучал как скрежет тектонических плит.

Он встал. Тьма вокруг него сгустилась в плотный кокон.

«Оставайся здесь, в Цитадели», — приказал он, не оборачиваясь. — «Барьеры выдержат. Я вернусь, когда от них останется только пепел».

Он прыгнул с балкона.

В полете его тело окончательно трансформировалось. Он превратился в вихрь из лезвий, теней и фиолетового пламени, который обрушился на десантные платформы, как кара божья.

Я осталась одна на ветру.

Внизу горел мой новый дом. Внизу умирали те, кто только что признал меня своей королевой. Внизу мой бывший возлюбленный сжигал заживо мой народ, думая, что совершает подвиг.

Я вытерла кровь с губ.

Сидеть в башне, как принцесса, пока мужчины делят мир? Пока мой город умирает?

Нет.

Я подошла к краю.

Мои глаза залило сплошным фиолетовым светом. Я потянулась к Ядру, к той силе, что приняла меня в Лабиринте.

«Дай мне силы», — попросила я. — «Не чтобы править. А чтобы защищать».

Город ответил. Камень под ногами завибрировал. Тени на террасе ожили. Они поползли ко мне, обвивая мои ноги, торс, руки. Они затвердели, формируя подобие легкой, эластичной брони поверх моего платья.

Я встала на парапет.

Ветер рвал мои волосы. Внизу бушевал ад.

«Я не буду сидеть в башне», — сказала я в пустоту.

И я шагнула вниз.

Я не упала. Гравитация города, подчиняясь моей воле, подхватила меня. Я скользнула по потокам воздуха, используя тени как крылья.

Я шла на войну. И я собиралась встретить Риса лицом к лицу.

Гравитация Затонувшего Города не была константой. Для тех, в чьих жилах текла кровь К’Тарр, она была послушной служанкой.

Я не упала. Я спланировала вниз, скользя по невидимым потокам энергии, как хищная птица, сложившая крылья перед атакой. Тени, окутавшие мое тело эластичной, пульсирующей броней, гасили сопротивление воздуха.

Подо мной разверзался ад.

Улицы, обычно сияющие венами чистого света, теперь были исполосованы шрамами копоти и зеленой слизи «Греческого огня». Воздух, густой и сладкий, превратился в удушающий смог, пахнущий горящей плотью и дизелем.

Я приземлилась на мостовую Нижнего Яруса. Мягко, почти беззвучно.

Прямо передо мной разворачивалась бойня.

Отряд наемников Корвина — люди в тяжелых, неповоротливых скафандрах, похожие на железных жуков, — загнал в тупик группу гражданских. Это были не воины. Это были «Ткачи» — каста ремесленников, тонкие, хрупкие существа с перламутровой кожей. Они жались к стене, закрывая собой детей.

Один из наемников поднял огнемет.

«Жги их, Брак! Освободи проход к жиле!»

Я не думала. Я не читала заклинаний. Я просто захотела.

Моя воля, усиленная яростью и прямой связью с Ядром, ударила по реальности.

Мостовая под ногами наемников вздыбилась. Черный, живой камень вырос стеной высотой в три метра, принимая на себя струю зеленого пламени. Огонь лизнул преграду и стек вниз, не причинив вреда Ткачам.

Наемники заорали, отступая.

«Кто это?! Еще одна тварь!»

Я шагнула из-за каменной стены. Мои глаза горели фиолетовым прожектором, прорезая дым. Теневая броня на мне шевелилась, как живая, реагируя на всплески адреналина.

«Бросить оружие», — мой голос, усиленный акустикой улицы, прозвучал как скрежет металла.

Они не послушались. Они открыли огонь.

Пули застучали по моей теневой оболочке, вязли в ней, как мухи в смоле, и падали на землю сплющенными комочками свинца. Я даже не замедлила шаг.

Я взмахнула рукой. Тени моего плаща удлинились, превратившись в хлысты. Они выбили огнеметы и винтовки из рук людей, ломая пальцы и запястья. Наемники повалились на землю, воя от боли.

Ткачи за моей спиной издали ментальный вздох облегчения и благодарности. «Госпожа... Мост...»

Но я не могла остановиться.

В моей голове, прямо за глазными яблоками, визжала циркулярная пила. Источник боли был рядом.

На соседней платформе, возвышаясь над руинами разрушенного фонтана, стояла установка-глушилка. Ее тарелки вращались, извергая в эфир волны белого шума. Этот звук разрывал связь К’Тарр с Ядром, делая их слабыми, дезориентированными, легкой добычей.

Я чувствовала, как город корчится от этой вибрации. Это было как игла, воткнутая в нерв.

Я оттолкнулась от земли, взлетая на платформу одним прыжком.

Охрана у генератора заметила меня. Затрещали автоматные очереди. Но я двигалась слишком быстро для человеческого глаза. Моя новая физиология работала на пределе, время для меня замедлилось.

Я проскользнула под очередью, сбила с ног стрелка ударом телекинеза и оказалась перед машиной.

Она вибрировала, горячая и масляная. Чужеродный механизм в храме биологии.

Я положила обе ладони на ее металлический корпус.

Мне не нужно было ломать ее физически. Я сделала то, что умела лучше всего. Я стала проводником.

Я открыла шлюзы Ядра и направила поток чистой, концентрированной магии Бездны прямо в примитивные электрические цепи людей.

Перегрузка.

Генератор взвыл. Металл раскалился добела за долю секунды. Внутри что-то лопнуло с влажным чавканьем.

Я отпрыгнула назад в тот момент, когда машина взорвалась изнутри столбом фиолетового пламени.

Белый шум в голове оборвался.

Город сделал вдох.

Я почувствовала, как миллионы невидимых нитей снова натянулись, связывая жителей с источником силы. Воины К’Тарр на соседних улицах, до этого прижатые огнем, вдруг выпрямились. Их броня засветилась. Охотники стали жертвами.

«Цель обнаружена. Сектор 4».

Я услышала этот голос не телепатически. Я услышала его ушами, сквозь треск горящего генератора.

Я подняла голову.

Над площадью, на полуразрушенном мосту, стоял Рис.

Он командовал основной ударной группой. Вокруг него кипел бой, но он смотрел только на меня.

Он был ужасен и величественен в своем фанатизме. Его штурмовая броня была забрызгана черной кровью моих подданных. В руках он сжимал тяжелый гранатомет.

Наши взгляды встретились.

Я ждала, что он узнает меня. Что он увидит Лиру.

Но в его голубых глазах отразился ужас, смешанный с мрачной решимостью хирурга, который должен ампутировать гангренозную конечность, чтобы спасти пациента.

Он видел не женщину, которую любил.

Он видел фигуру, закованную в живую, шевелящуюся тьму. Он видел глаза, горящие нечеловеческим огнем. Он видел, как я только что уничтожила их оборудование и защитила монстров.

«Они сломали ее», — я прочитала это по его губам. — «Они промыли ей мозги. Она под гипнозом. Она марионетка».

Это убеждение, эта трагическая ошибка дала ему индульгенцию на любую жестокость. Он не сражался со мной. Он сражался за мое «освобождение».

«Оглушающие заряды!» — заорал он своим людям, указывая на меня. — «Цель — девушка. Брать живой! Все, что стоит между нами и ею — в расход! Расчистить путь!»

Отряд наемников развернулся в мою сторону.

«Рис, нет!» — закричала я, но мой голос потонул в грохоте.

Они выстрелили.

Гранаты с «Пылью Забвения» полетели не в меня, а в группу Ткачей, которые все еще жались к стене за моей спиной. Рис расчищал поле боя. Он убивал «помехи».

Я не могла уклониться. Если я уйду, они погибнут.