Хватит. Хватит быть жертвой.

Я прошла мимо своего стола, мимо разложенных карт и отчетов. Моей целью была другая дверь — в дальнем, самом темном углу архива. Низкая, окованная ржавым железом, она выглядела как вход в склеп. Медная табличка на ней потускнела от времени:«Секция 13. Аномальные Явления. Доступ только по специальному разрешению Главы Гильдии».

У меня не было разрешения. Но у меня была связка старых ключей и воспоминание об отце, который когда-то, смеясь, учил меня вскрывать простые замки, приговаривая: «Никогда не позволяй бюрократам стоять между тобой и правдой, дочка».

Старый замок заскрежетал, сопротивляясь. Но ярость придавала моим пальцам твердость. Еще один поворот отмычки, сухой, резкий щелчок — и дверь со стоном поддалась.

Воздух внутри был другим. Спертый, тяжелый, он пах не просто пылью, а озоном, как после удара молнии, и чем-то еще — слабым, тошнотворно-сладковатым запахом тлена. Здесь не было аккуратных стеллажей. Полки были забиты запечатанными сургучом ящиками, фолиантами, перевязанными цепями, и странными, уродливыми артефактами под мутными стеклянными колпаками.

Это было кладбище секретов Гильдии. И я пришла сюда раскапывать могилы.

Запалив масляную лампу, я начала поиск. Я не знала, что именно ищу, но я бы узнала это, когда нашла. Я перебирала отчеты о «массовой истерии» в первых поселениях у Бездны, о «слуховых галлюцинациях» у целых отрядов Изыскателей. Я нашла дневник, исписанный безумными, спиралевидными узорами и одной повторяющейся фразой: «Они поют в моей голове».

Я была так поглощена, что не услышала тихих шагов за спиной.

«Что ты здесь делаешь, Лира?»

Голос Сайласа, тихий, но тяжелый, как могильная плита, заставил меня вздрогнуть. Я обернулась. Он стоял на пороге, его лицо в дрожащем свете лампы было бледной, строгой маской.

«Ищу ответы», — ответила я, встречая его взгляд. — «Те, которых нет в официальных отчетах».

Он вошел, его хромота в этой звенящей тишине казалась громче, чем шаги. «Некоторые двери лучше не открывать», — проговорил он, и его голос дрогнул. Это был не гнев. Это был глубокий, застарелый страх. — «Некоторые ответы сжигают дотла того, кто их нашел».

Он подошел и положил свою морщинистую, покрытую старческими пятнами руку поверх моей, лежавшей на безумном дневнике.

«Твои родители тоже были слишком любопытны», — прошептал он. — «Они тоже искали здесь. Я умолял их остановиться…»

Его слова были признанием. Он знал. Он знал и молчал все эти годы. На мгновение я заколебалась, увидев в его глазах настоящую боль и страх за меня. Но потом перед моим внутренним взором встало лицо Риса, искаженное обидой.

«Я не могу остановиться, Сайлас», — сказала я, и мой голос был тверд, как сталь. — «Уже слишком поздно».

Я мягко убрала его руку. Он смотрел на меня еще мгновение, затем его плечи опустились в жесте поражения. Он вздохнул, развернулся и ушел, оставив меня одну среди призраков.

Часы слились в один сплошной, гудящий поток времени. Лампа коптила, наполняя воздух едким дымом. Мои пальцы были черны от пыли и чернил. И вот, когда я уже была готова сдаться, я нашла его.

Это был ветхий, полуистлевший манускрипт, переплетенный в потрескавшуюся кожу неизвестного существа. Он был написан на древнем, почти забытом диалекте. С трудом разбирая выцветшие буквы, я читала легенды первых поселенцев, их страхи перед новой, неизведанной землей.

И там, в середине страницы, я увидела их.

«…и зовутся они К'Тарр, или Ваятели Снов. Ибо они не убивают тело, но проникают в разум, как вор в незапертый дом. И величайшее из их искусств — Туманная Завеса, коей они стирают память смертных, заменяя правду сладкой ложью, дабы увести избранных невест в свои бездонные чертоги…»

Я замерла, мои пальцы впились в хрупкий пергамент.

К'Тарр.

Туманная Завеса.

Избранная Невеста.

Это были не просто слова. Это было имя. Имя моего врага, моего ночного любовника, моего личного демона. Впервые за все это время мой безликий кошмар обрел форму.

Я подняла голову, и в дрожащем пламени лампы, отразившемся в моих глазах, ярость и страх переплавились в нечто иное. В холодную, как сталь Бездны, решимость.

На этот раз я засыпала, готовая к чему угодно. Имя моего врага, «К’Тарр», я повторяла про себя, как мантру, как заклинание, превращая его из символа ужаса в заточенный клинок. Я ожидала тьмы, чудовищ, ментального штурма.

Но он был хитрее.

Я оказалась не в призрачном лесу и не на краю обсидианового обрыва. Я стояла в гостиной дома моего детства, которого никогда не знала, но видела сотни раз на единственной уцелевшей дагерротипии.

Все было на своих местах: потертое кресло у камина, в котором потрескивал огонь, стопка книг на маленьком столике, даже запах яблочного пирога, доносящийся из воображаемой кухни. Это была самая коварная и жестокая из всех его ловушек — иллюзия дома.

Они стояли у камина, повернувшись ко мне. Мои родители. Не призраки, не выцветшие образы, а живые, молодые, полные сил. Мать, Элора, улыбалась мне той самой улыбкой, которую я знала лишь по фотографии, и протягивала руки. Отец, Каэл, высокий и широкоплечий, стоял рядом, его глаза светились гордостью.

«Мы так долго ждали тебя, милая», — голос матери был теплым, как летний дождь, он проникал под кожу, растапливая лед в моей душе. — «Мы здесь, в глубине. Здесь так хорошо. Безопасно».

«Он ждет тебя, Лира», — подхватил отец, кивая на воображаемое окно, за которым вместо серого неба Веридиана сияли туманности Бездны. — «Он приведет тебя к нам. Не бойся его. Он — наше спасение».

Это была ложь. Отравленная, покрытая сахаром ложь, но мой изголодавшийся по любви и семье разум был готов проглотить ее, не раздумывая. Часть меня, маленькая девочка, потерявшая все, отчаянно хотела сделать шаг навстречу, упасть в объятия, которых никогда не знала.

И тут за их спинами появился он.

Мой ночной мучитель возник из тени у каминной полки, положив руки им на плечи. Он ничего не говорил, но само его присутствие исказило идиллию. Улыбки на лицах моих родителей застыли, превратившись в жуткие, неподвижные маски. В их глазах погас живой огонь, сменившись пустым, стеклянным блеском. Они стали его куклами.

Знание — это яд для иллюзий. И я знала. Я знала, что это не они. Это он, дергающий за ниточки моих самых сокровенных желаний.

«Вы не они», — мой голос дрожал, но я заставила себя произнести это. — «Вы — ложь».

Иллюзия рассыпалась в прах. Уютная комната растворилась, родители истаяли, как дым на ветру. Я снова стояла с ним в непроглядной, звенящей пустоте. Его ментальный голос больше не был бархатным. Он стал холодным и твердым, как кристалл.

«Упрямство тебе не поможет. Я могу дать тебе семью, которую ты потеряла. Или отнять ту, что еще осталась».

Это была прямая, неприкрытая угроза. И я знала, о ком он говорит. Сон оборвался, выбросив меня в холодный пот реальности.

***

Я нашла Риса на тренировочной площадке Изыскателей. Он с яростью обрушивал свой ледоруб на набитое соломой чучело, и каждый удар был полон сдерживаемого гнева, который он не мог выплеснуть на настоящую причину своей боли — на меня.

Я должна была попытаться. Даже если он меня презирал, я должна была.

«Рис, нам нужно поговорить», — сказала я, подойдя ближе.

Он не прекратил тренировки. Удар. Еще удар. Солома летела во все стороны. «О чем? О том, как ты снова решила поиграть? Или, может, ты опять "забыла", что мы разговаривали?» — его слова были пропитаны сарказмом, острым, как осколки льда.

«Скажи мне…» — я проигнорировала его выпад, заставив себя говорить. — «Ты когда-нибудь слышал старые легенды? О существах из Бездны, которые могут… влиять на разум?»