Он прижал мою голову к своему плечу, накрыв мое ухо широкой, горячей ладонью. Его другая рука, державшая меня за талию, сжалась крепче, почти до синяков.

Я почувствовала, как его грудная клетка завибрировала. Он что-то произносил — низкие, гортанные звуки на языке К’Тарр. Это были слова силы, создающие вокруг нас пузырь тишины. Визг кристаллов приглушился, став далеким гулом.

«Держись», — его голос прозвучал в моей голове четко и ясно.

Мы приземлились на широкий выступ огромного, прозрачного как слеза кристалла. Удар был жестким, но Морван спружинил ногами, поглощая инерцию.

Вокруг нас была бездна, расчерченная лучами света. Холод здесь был абсолютным, вакуумным. Он кусал открытые участки моей кожи, но жар тела Морвана служил единственным источником жизни.

Я подняла голову, глядя на него. В преломленном свете кристаллов его лицо казалось высеченным из темного алмаза.

«Почему мы не разбились?» — прошептала я, все еще не веря в твердость опоры под ногами.

«Потому что тени здесь гуще, чем воздух», — ответил он, не разжимая объятий. — «Они держат нас, если уметь ими управлять».

Он убрал руку с моего уха и коснулся пальцами моей щеки, потом шеи, проверяя пульс. Его прикосновение было собственническим и встревоженным одновременно.

«Твоя кровь меняется быстрее, чем я думал, Лира», — он заглянул мне в глаза. — «Ты слышишь песню кристаллов, тебе больно, но твой рассудок не треснул, как дешевое стекло. Обычный человек уже истекал бы кровью из ушей и глаз. Ты уже часть этого места».

Адреналин, страх и близость смерти смешались в моей крови в опьяняющий коктейль. Я чувствовала его возбуждение — темное, тяжелое, резонирующее с моим собственным.

Он наклонился и поцеловал меня в висок, туда, где билась жилка. Это было не просто касание губ. Это было обещание защиты. Я поймала себя на том, что прижимаюсь к нему всем телом, ища не только тепла, но и подтверждения того, что я все еще существую. В этом мире стекла и звука он был единственной реальностью.

«Дальше будет хуже», — предупредил он, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо. — «Мы входим в Море Туманов. Не отпускай меня. Даже если тебе покажется, что меня нет».

Он шагнул с края кристалла.

На этот раз падения не было. Мы погрузились в молоко.

Четвертый уровень встретил нас абсолютной, плотной белизной. Кристаллы исчезли. Свет исчез. Звуки исчезли.

Мы плыли в густом, вязком тумане, где не было ни верха, ни низа. Гравитация здесь сходила с ума, становясь тягучей, как мед.

Сенсорная депривация была мгновенной. Я не видела своих рук. Я не видела лица Морвана, хотя он держал меня. Я только чувствовала его — твердость его мышц, жар его кожи, ритмичный стук его сердца, к которому я прижалась ухом.

Тук-тук. Тук-тук.

Единственный метроном в вечности.

Время растянулось. Казалось, мы падаем — или плывем? — уже часы, дни. Мой разум начал паниковать, пытаясь нарисовать образы в белой пустоте.

Вдруг Морван замер. Его мышцы стали каменными. Он прижал меня к себе с такой силой, что из моих легких вышибло воздух.

«Тихо», — его ментальный голос был тоньше иглы. — «Не дыши».

Сквозь молочную пелену, в нескольких метрах от нас, проплыла Тень.

Она была колоссальной. Гигантское, вытянутое тело, похожее на кита, сотканного из грозовых туч и статических разрядов. Оно двигалось беззвучно, лениво шевеля плавниками, которые были больше, чем корабли Гильдии.

Левиафан. Древний обитатель Туманов, слепой, но реагирующий на малейшую вибрацию магии или страха.

Я зажмурилась, уткнувшись носом в шею Морвана, вдыхая его запах, чтобы не закричать от первобытного ужаса. Мы висели в пустоте, две песчинки рядом с чудовищем, которое могло проглотить нас, даже не заметив.

Тень скользнула мимо, оставив после себя след холодного воздуха и электрическое покалывание на коже.

Морван выдохнул, и его хватка чуть ослабла, но он не отпустил меня. Мы продолжили спуск.

Давление начало расти.

Сначала это было похоже на тяжесть на плечах. Потом — на стальной обруч, сжимающий грудь. Мы приближались к Пятому Уровню. К самому дну. Плотность магического поля здесь была такова, что воздух казался жидким.

Мои легкие начали гореть. Я хватала ртом воздух, но кислорода не хватало. Перед глазами поплыли черные пятна, перекрывая белизну тумана.

«Морван…» — попыталась позвать я, но звука не вышло.

Мое тело начало неметь. Я чувствовала, как пальцы разжимаются, теряя сцепление с его плащом. Я тонула.

«Нет», — жесткий приказ в голове.

Он почувствовал, что я угасаю. Амулет больше не справлялся. Мне нужна была прямая подпитка.

Резким движением он притянул мое лицо к своему. Я почувствовала его губы на своих — требовательные, горячие.

Это не был поцелуй романтики. Это был поцелуй реанимации.

Он разжал мои губы и выдохнул в меня воздух из своих легких.

Это был не просто кислород. Это была концентрированная энергия, насыщенная его магией, его жизненной силой. Вкус был резким — озон, темный мед и металл.

Энергия ударила мне в голову, как крепкое вино. Легкие расправились, впитывая чужую силу. Сердце, готовое остановиться, забилось с новой мощью, подстраиваясь под ритм его сердца.

Это был самый интимный момент в моей жизни. Я пила его дыхание. Я принимала его суть внутрь себя, позволяя ей течь по моим венам, вытесняя человеческую слабость.

Мои глаза распахнулись. В белом тумане я увидела его лицо — близко, вплотную. Его глаза горели фиолетовым огнем, и я знала, что мои глаза сейчас отражают этот свет.

Мы прорвали пелену.

Туман исчез так же внезапно, как появился. Мы вылетели в огромное, невообразимое открытое пространство.

Мы парили в потоке восходящего теплого воздуха над гигантской каверной, размеры которой не укладывались в сознании.

Внизу, в километровой глубине, во тьме, которую не мог разогнать ни один фонарь, сияли огни.

Это были не хаотичные, дикие огни джунглей. Это была геометрия. Строгие линии, спирали, круги. Огни цвета индиго, пурпура и черного обсидиана.

Шпили башен, уходящие ввысь, мосты, сотканные из чистого света, колоссальные пирамиды, парящие над бездной.

Морван держал меня на руках, глядя вниз с выражением гордости и мрачного удовлетворения. Ветер трепал его волосы и полы плаща, в который я была завернута.

«Смотри, Il'yra», — прошептал он мне в губы, все еще будучи так близко, что я чувствовала вибрацию его голоса кожей. — «Смотри на свой новый дом».

Подо мной раскинулся Затонувший Город Ваятелей. Величественный. Пугающий. Прекрасный. Некрополь богов, ставший убежищем монстров.

Я смотрела на эти черные шпили, пронзающие вечную ночь, и понимала: пути назад действительно нет. Та Лира, что жила наверху, задохнулась бы здесь за секунду.

Но та, которую он держал на руках, только начинала дышать.

Мы не приземлились. Мы снизошли.

Морван держал меня на руках, и его плащ, сотканный из теней, бил меня по ногам, как крылья огромной птицы. Мы парили над бездной, которая оказалась не пустотой, а колыбелью цивилизации, настолько древней, что само время здесь текло иначе — густо и лениво, как патока.

Подо мной расстилался Затонувший Город Ваятелей.

Я, дитя архивов и чертежей, привыкла, что города строят. Камень кладут на камень, балки скрепляют заклепками, геометрия подчиняется прямым углам. Но здесь геометрия сошла с ума.

Этот город не построили. Его вырастили.

Здания напоминали застывшие всплески черной ртути, остановленные во времени по воле неведомого демиурга. Гигантские спирали, похожие на окаменевшие молекулы ДНК, вонзались в вечную ночь. Мосты, тонкие и прозрачные, как паутина, соединяли башни, пульсируя внутренним светом. Здесь не было швов, не было стыков. Все было монолитом.

Улицы текли, как артерии, и по ним струился свет — глубокий индиго, ядовитый пурпур и холодное серебро. Город дышал. Я видела, как стены зданий едва заметно расширяются и сжимаются, словно грудная клетка спящего левиафана.