Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

Его спина была картой боли.

Вдоль позвоночника, разбегаясь по широким плечам и лопаткам, ветвились шрамы. Но это были не следы от когтей или клинков. Это были ожоги — белые, перламутровые узоры, похожие на фигуры Лихтенберга, которые оставляет молния, проходя сквозь дерево.

Вокруг него в воздухе плясали маленькие сгустки света — фрагменты кода, потоки энергии, которые он перенаправлял мановением пальцев.

Он не просто правил городом. Он держал его. Он был живым генератором, фильтром, через который проходила дикая магия Ядра, чтобы стать безопасной для остальных. И эти шрамы были ценой, которую он платил каждую ночь.

«Ты не должна быть здесь, Il'yra», — его голос прозвучал глухо, не оборачиваясь. Ветер трепал его черные волосы. — «Я дал тебе время. Я дал тебе покой».

«Время истекло», — сказала я. Мой голос не дрожал.

Я шагнула на террасу. Ветер тут же ударил в лицо, распахнул полы моего халата, но холод не пугал меня. Жар, идущий изнутри, был сильнее.

Я подошла и встала рядом с ним, но не коснулась. Пока нет.

«Я видела тебя с ней», — тихо произнесла я, глядя в ту же бездну, что и он. — «С Вайлой. Я видела, как она касалась тебя. Как ее разум сплетался с твоим».

Морван наконец повернул голову. В его фиалковых глазах читалось искреннее, почти человеческое удивление. Сгустки света вокруг него дрогнули и погасли.

«Ты пришла сюда… из-за этого?»

«Я поняла, что ненавижу это», — я встретила его взгляд. — «Я ненавижу мысль о том, что кто-то другой может касаться тебя. Что кто-то другой может предлагать тебе "комфорт". Я все еще человек, Морван. Частично. И я ревнива».

«Ревность», — он словно пробовал слово на вкус. — «Примитивное чувство».

«Может быть. Но я пришла не как Мост. И не как спасительница твоей расы. Я пришла как женщина, которая устала ждать».

Он сделал резкий вдох, и его ноздри раздулись.

«Ты не представляешь, чего мне стоило держаться на расстоянии», — прорычал он.

Он сделал шаг ко мне, но тут же остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену. Его руки сжались в кулаки.

«Я слышу твою кровь, Лира. Она поет мне. Она зовет меня так громко, что заглушает гул Ядра. Я боюсь…» — его голос дрогнул, обнажая бездну усталости. — «Я могу быть чудовищем для всего мира. Я могу убивать, лгать и ломать кости. Но я боюсь, что стану чудовищем для тебя. Я боюсь, что моя тьма просто поглотит твой свет, и от тебя ничего не останется».

Я смотрела на него и видела не могущественного Лорда, а уставшего мужчину, который слишком долго держал небо на своих плечах. Его сила была его проклятием. Его одиночество было абсолютным.

Страх ушел. Осталась только нежность — острая, как лезвие ножа.

«Твоя тьма — это часть меня», — сказала я. — «Я больше не боюсь».

Я сократила дистанцию.

Я подняла руки и положила ладони ему на грудь. Прямо на шрамы от магических ожогов.

Его кожа была горячей, как раскаленный камень. Под моими пальцами гулко, тяжело билось его сердце. Амулет, зажатый между нашими телами, начал нагреваться — не обжигающе, как раньше, а мягко, ласково, словно мурлыкающий кот.

Морван замер, боясь пошевелиться. Он смотрел на меня так, словно я была галлюцинацией, которая вот-вот рассеется.

Я поднялась на цыпочки.

Я поцеловала его.

Это не было похоже на тот жесткий, реанимационный вдох в тумане. И это не имело ничего общего с грубым насилием в карете с Рисом.

Я коснулась его губ мягко, осторожно, задавая вопрос.

Секунду он стоял неподвижно, как статуя. А потом плотина рухнула.

Он издал горловой стон, похожий на рык, и его руки обхватили меня, прижимая к себе с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Он ответил на поцелуй — неистово, голодно, отчаянно.

Его губы были жесткими и требовательными, его язык вторгся в мой рот, пробуя меня на вкус, присваивая меня. Я застонала, зарываясь пальцами в его волосы, прижимаясь к его обнаженному торсу, чувствуя, как его возбуждение твердо упирается в мой живот.

Это было слияние. Химия. Магия. Все сразу.

Он оторвался от моих губ, чтобы глотнуть воздуха, и уткнулся лицом в изгиб моей шеи, вдыхая мой запах.

«Назад пути нет», — прошептал он в мою кожу, и его щетина царапнула меня, вызывая дрожь. — «Если мы начнем… я не остановлюсь, Лира. Я возьму все, что ты предлагала. И даже больше».

«Не останавливайся», — выдохнула я ему в ухо. — «Я твоя. Возьми меня».

Он поднял голову. Его глаза полыхали фиолетовым огнем, в котором сгорали остатки его самоконтроля.

Морван подхватил меня на руки.

Мир качнулся. Терраса, ветер, огни города внизу — все это перестало существовать.

Он развернулся и понес меня в глубину своих покоев, туда, где тени были густыми и мягкими. Двери-туман сомкнулись за нашей спиной, отсекая нас от вселенной, оставляя только двоих в эпицентре надвигающегося шторма.

Двери из тумана сомкнулись за нашей спиной с влажным, шипящим звуком, отрезая нас от террасы, от ветра, от всего мира.

Мы остались одни в сердце его шпиля.

Здесь было темно, но тьма эта не была пустой. Она была густой, бархатной, живой. Она льнула к коже, как теплая вода.

Морван не опустил меня на пол. Он пронес меня через комнату к огромному ложу, выращенному из черного мха. Когда моя спина коснулась поверхности, мох подался, принимая форму моего тела, мягкий и теплый, как мех огромного спящего зверя.

Он навис надо мной, опираясь на руки. Его волосы упали завесой, отгораживая меня от остального пространства. В темноте его глаза горели фиолетовым огнем — единственные звезды на моем небе.

Я медленно развязала пояс своего полупрозрачного халата. Ткань соскользнула с плеч, открывая меня его взгляду.

Я была нага. И я никогда не чувствовала себя более одетой, потому что его взгляд покрывал каждый дюйм моей кожи, присваивая, изучая, запоминая.

Он протянул руку, но замер в сантиметре от моей груди. Его пальцы дрожали.

«Ты уверена, Лира?» — его голос прозвучал не в воздухе, а прямо в моем сознании, чистый и глубокий. — «Обратного пути не будет. Как только мы соединимся… ты изменишься. Твоя человеческая часть уступит место чему-то новому».

Я не ответила словами. Я потянулась к нему и положила ладони на пояс его брюк.

«Я не хочу возвращаться», — прошептала я.

Я расстегнула застежку. Ткань упала на пол.

Когда он выпрямился, сбрасывая остатки одежды, тени в углах комнаты пришли в движение. Они больше не прятались. Они отделились от стен, став продолжением его тела — клубящимся, полуматериальным плащом, который реагировал на его возбуждение.

Он был великолепен. И он был пугающим.

Его человеческая маскировка начала истончаться под напором страсти. На бледной коже, на широкой груди и рельефном животе начали проступать сложные, геометрические узоры. Они вспыхивали в такт его сердцебиению — яркий, неземной индиго.

Морван опустился ко мне.

Но коснулись меня не только его руки.

Из клубящейся тьмы за его спиной, словно ожившие ленты дыма, материализовались эфирные конечности. Сенсорные щупальца К’Тарр.

Я вздрогнула, когда первое из них, на ощупь похожее на прохладный, уплотненный шелк, скользнуло по моей лодыжке, обвиваясь вокруг икры.

«Не бойся», — прошептала его мысль в моей голове. — «Почувствуй меня».

Это была сенсорная перегрузка.

Пока его горячие, твердые губы накрывали мои, целуя глубоко и властно, его теневые «руки» ласкали меня везде одновременно. Одно щупальце скользнуло под колено, разводя мои ноги шире. Другое обвило запястье, переплетаясь с пальцами. Третье, самое нежное, провело по животу, заставляя мышцы сокращаться.

Я выгнулась дугой, задыхаясь. Мой мозг не мог обработать столько ощущений сразу.

Амулет, зажатый между нашими телами, начал вибрировать. Он замкнул цепь.