«Меня зовут Морван. Запомни это имя. Ты будешь стонать его в темноте моих покоев, умоляя о большем, когда я сломаю твою жалкую волю».

Его угроза была последним ударом, но мой крик уже сделал свое дело. Связь между нами оборвалась с такой силой, словно лопнул туго натянутый канат.

Я резко села в кровати, хватая ртом воздух. Комната была залита серым предрассветным светом. Я была вся в холодном поту, а ладонь, сжимавшая амулет, покраснела и саднила от ожога.

Я сидела так несколько минут, пытаясь унять бешеную дрожь. А потом до меня дошло.

Я помнила.

Я помнила все. Каждую деталь. Его удивление, его ярость, жуткие шпили его города. И его имя. Морван. Воспоминание не тускнело, не ускользало. Туманная Завеса не сработала.

Я медленно разжала сведенную судорогой ладонь. Амулет тускло светился в полумраке, медленно остывая. Я посмотрела на него, и на моих губах появилась слабая, измученная, но торжествующая улыбка.

Теперь я знала имя своего монстра.

Тишина, наполнившая мою комнату, была не пустой. Она была звенящей, натянутой, как струна, готовая лопнуть от малейшего касания. Это была тишина после битвы, когда дым рассеивается, и выжившие осматривают поле боя.

Я сидела на полу, прислонившись к кровати. Мое тело ныло, мышцы были налиты свинцом, словно я всю ночь таскала камни, но разум был кристально, безжалостно чист. Амулет в моей ладони остыл. Теперь это был просто кусок молочно-белого минерала, гладкий и безжизненный. Но я помнила, как он пылал. Я помнила, как моя воля, сфокусированная через него, ударила монстра по лицу.

Я перевела взгляд на подоконник. Призрачная орхидея, мой ночной кошмар и тюремщик, изменилась. Ее лепестки потускнели, потеряв тот внутренний, гипнотический свет, что дразнил меня раньше. Цветок словно сжался, потеряв связь с хозяином.

Я победила. Пусть всего на одну ночь, пусть в одной стычке, но я заставила его отступить.

Я встала. Движения были резкими, механическими. Я не пошла в душ, не спустилась в столовую за утренним кофе. Я оделась с быстротой солдата, поднятого по тревоге: плотные брюки, рубашка, тяжелые ботинки. В моей голове, заглушая все остальные мысли, билось одно-единственное слово. Имя.

Морван.

Теперь это был не просто набор звуков. Это был ключ. Ключ, который должен был открыть самый ржавый и упрямый замок в Гильдии — молчание Сайласа.

В кабинете главного архивариуса пахло крепким, дешевым табаком и пылью веков. Сайлас сидел за своим столом, ссутулившись над чашкой кофе. Утренний свет безжалостно очерчивал глубокие морщины на его лице и темные мешки под глазами. Он выглядел постаревшим на десять лет за одну ночь, словно каким-то шестым чувством ощущал ментальный шторм, бушевавший в городе.

Я вошла без стука. Дверь ударилась о стену, заставив его вздрогнуть.

«Лира?» — он поднял на меня мутные глаза, пытаясь нацепить привычную маску строгого наставника. — «Что за манеры? И почему ты выглядишь так, будто…»

«Я видела его, Сайлас», — перебила я. Мой голос был тихим, но в нем звенела сталь. Я подошла к столу и уперлась в него ладонями, нависая над стариком. — «Я говорила с ним. Я была в его голове, а он — в моей».

Сайлас побледнел, его рот приоткрылся, но я не дала ему вставить ни слова.

«И я знаю его имя. Его зовут Морван».

Звук этого имени подействовал на него как физический удар. Рука Сайласа дернулась, задев фарфоровую чашку. Темная горячая жидкость плеснула на стол, заливая стопку непроверенных отчетов, но он даже не заметил этого. Маска рассыпалась, обнажив испуганного, сломленного человека.

«Морван…» — выдохнул он едва слышно, словно это имя было проклятием. — «Значит, он все-таки нашел тебя. Как и Элору».

Он осел в кресле, словно из него выпустили воздух. Я не чувствовала жалости. Только холодный, расчетливый гнев. Я достала из кармана зашифрованный дневник, украденный из тринадцатой секции, и с глухим стуком бросила его на залитый кофе стол.

«Ты сказал, что родители пытались договориться. У меня нет времени на твои загадки и полуправду. Дай мне ключ к шифру. Сейчас же. Или я клянусь Бездной, я спущусь туда без подготовки, умру на первом же уровне, и моя смерть будет на твоей совести».

Сайлас долго смотрел на дневник, потом на меня. В моих глазах он увидел что-то, что заставило его сдаться. Возможно, отражение моей матери. А может, он просто понял, что я больше не та девочка, которую он прятал за стеллажами.

Он молча поднялся, прихрамывая, подошел к одному из высоких книжных шкафов и потянул за корешок толстого тома «Энциклопедии вымерших грибов». Раздался щелчок, и часть полки отъехала, открывая крошечный тайник.

Он достал оттуда тонкую, перфорированную металлическую пластину, покрытую сложной гравировкой, и положил ее передо мной.

«Элора всегда говорила, что ты слишком похожа на отца», — пробормотал он, вытирая пятно от кофе рукавом мантии. — «Такая же упрямая».

Я села за стол, мои руки дрожали от нетерпения. Я открыла дневник на первой странице, исписанной хаотичным набором символов, и наложила сверху пластину.

Хаос обрел смысл. Прорези в металле вычленили нужные буквы, складывая их в слова.

«День 45. Мы назвали это "Резонансом". Туманная Завеса — это не магия в чистом виде, это психо-энергетическое поле определенной частоты. К'Тарр излучают его постоянно…»

Я читала, забыв дышать. Почерк матери, изящный и летящий, рассказывал историю, которая переворачивала все мое представление о мире. Они не охотились на монстров. Они искали контакт.

«…прототип работает. Если настроить кристалл на обратную частоту, он создает зону тишины. Мы можем спускаться ниже. Мы можем говорить с ними, не теряя себя».

Я перевернула страницу. И следующее предложение заставило мое сердце пропустить удар.

«Лорд М. согласился на встречу. Он отличается от остальных. В нем нет той слепой ненависти к "поверхностным", только усталость и… любопытство. Он позволил нам пройти через свои владения».

Лорд М. Морван.

Он знал их. Он говорил с ними. Он позволил им пройти. Образ безжалостного чудовища, который я так старательно выстраивала в голове, дал трещину. Если он был союзником моей матери, почему он преследует меня? Почему пытается сломать, а не договориться? Или договор был нарушен?

«Листай в конец», — хрипло сказал Сайлас, стоявший у меня за спиной. — «Там записи Каэла».

Я открыла последние страницы. Почерк отца был другим — рваным, торопливым, буквы плясали, словно он писал это в спешке или в страхе.

«Эксперимент удался, но Совет Гильдии никогда не поймет. Они видят в этом угрозу, а не мост. Мы должны спрятать прототип Резонатора. Мы не можем поднять его на поверхность сейчас — "Чистильщики" Гильдии конфискуют и уничтожат его, а нас объявят еретиками».

Ниже были выведены цифры. Координаты.

«Уровень 2. Шепчущие Джунгли. Сектор "Плачущей Ивы". Пещера за двойным водопадом. Там мы оставили все. Прототип. Журналы наблюдений. И доказательство».

Я подняла глаза от страницы. В голове складывалась мозаика. То, что Аня сейчас пытается собрать вслепую, опираясь на интуицию и обломки бабушкиного амулета, мои родители уже создали пятнадцать лет назад. Готовый, работающий прибор, способный защитить разум от Туманной Завесы.

«Резонатор», — прошептала я.

«Ты не можешь туда пойти, Лира», — голос Сайласа дрожал. Он вцепился в спинку моего стула, словно пытаясь удержать меня физически. — «Второй уровень — это не прогулка по парку. Шепчущие Джунгли сведут тебя с ума своими галлюцинациями еще до того, как тебя сожрут стриги или пещерные ползуны. Ты архивариус, а не Изыскатель!»

Я медленно встала, прижимая дневник к груди.

«Морван придет за мной снова, Сайлас. Сегодня я застала его врасплох, но он учится. Он станет злее, хитрее. Мой амулет — это временная плотина, и она скоро рухнет». Я посмотрела прямо в глаза старику. «Мне нужен этот Резонатор. И мне нужны ответы, которые лежат в той пещере. Ответы, которые ты скрывал от меня полжизни».