Я обмакнула перо в чернильницу.

Мне предстояло совершить самое жестокое убийство в моей жизни. Я должна была убить не человека, а любовь.

Если я напишу правду — «Меня заставили», «Я спасаю тебя», «Я вернусь» — Рис не остановится. Он соберет людей, он пойдет штурмом на Бездну, он будет грызть землю зубами, чтобы найти меня. И он погибнет. Ксилия или Морван — кто-то из них уничтожит его.

Чтобы спасти его жизнь, я должна была заставить его меня ненавидеть. Или, по крайней мере, презирать настолько, чтобы он отпустил мою руку.

Перо заскрипело по бумаге.

«Рис,

Не ищи меня. Не собирай отряды. Не играй в героя.

То, что случилось сегодня в лазарете... Я не спасала тебя. Я платила за свой входной билет. Я не жертва, Рис. Я выбрала Его. Я выбрала силу, которую ты, с твоими мушкетами и стенами, никогда не сможешь мне дать.

Ты был прав. Той Лиры, которую ты знал, больше нет. Она умерла в Джунглях. А то, что вернулось... оно хочет быть там, внизу. С ним.

Живи своей жизнью. И забудь меня, как страшный сон».

Слеза упала на бумагу, расплывшись чернильным пятном. Я смахнула ее пальцем, оставляя черный мазок своей измененной крови рядом с подписью. Это было лучше любой печати. Доказательство моего перерождения.

Я сложила лист. Мое сердце разбилось вдребезги, но я заставила себя встать.

В разгромленной палате было тихо. Только ровное, глубокое дыхание спасенных нарушало тишину.

Я вошла внутрь в последний раз.

У изголовий кроватей Ани и Сайласа сидели тени. Они сгустились, обретя форму — что-то среднее между огромными псами и горгульями из черного дыма. Охранные печати Морвана.

При моем появлении тени не зарычали. Они синхронно повернули ко мне свои безглазые морды и склонили головы. Безмолвный поклон. Признание.

Они приветствовали Хозяйку.

Я подошла к кровати Риса. Он спал глубоким, исцеляющим сном. Его грудь, перевязанная свежими бинтами, мерно вздымалась. Под тканью, я знала, навсегда останется черный шрам в форме ладони Морвана. Метка жизни.

Я положила письмо ему на грудь, прямо поверх сердца, которое билось теперь только благодаря магии моего похитителя.

Я наклонилась и коснулась губами его лба.

Он был теплым. Он был живым. Он был таким до боли человеческим, пахнущим мылом и лекарствами.

«Прощай, мой оловянный солдатик», — прошептала я одними губами. — «Ненавидь меня. Только живи».

Я выпрямилась и, не оглядываясь, вышла в коридор.

Двор Цитадели был пуст. Тела замерзших солдат уже убрали, но лужи воды на брусчатке напоминали о том, что здесь произошло.

Я шла к задним воротам. У меня не было с собой сумки. Ни сменной одежды, ни еды, ни карт. Все материальное, что связывало меня с прошлой жизнью — книги, инструменты, платья, — осталось позади. Оно больше не имело значения.

Я нащупала в кармане связку ключей. От моей квартиры. От Архива. От ящика в столе, где хранились мои детские рисунки.

Я остановилась у фонтана в центре двора. Вода в нем была черной в ночи.

Я разжала пальцы.

Плюх.

Всплеск прозвучал как выстрел в тишине. Круги разошлись по воде, стирая мое прошлое.

Я поправила воротник своего грязного, порванного плаща — единственной одежды, которая у меня осталась, — и пошла к стене.

У задней стены Цитадели, там, где старая кладка нависала над отвесным обрывом, ведущим к шахтам Бездны, находился заброшенный колодец. Место, куда сбрасывали мусор сто лет назад.

Тень от стены здесь была густой, почти осязаемой.

Он ждал меня.

Морван не прятался, но заметить его было невозможно, пока он сам этого не захотел. Он отделился от стены, словно кусок мрака обрел объем.

На нем больше не было брони. Он был одет в дорожный костюм К'Тарр — плотная темная кожа, высокий ворот, тяжелый плащ, подбитый мехом неизвестного зверя. На бедре висело то самое обсидиановое лезвие.

Он выглядел уставшим. Бледность его лица была неестественной даже для него. Но его глаза горели фиолетовым огнем триумфа.

«Ты пришла», — его голос был тихим, ровным. Не вопрос, а констатация факта.

«Ты не оставил мне выбора», — ответила я, останавливаясь в шаге от него.

«Выбор есть всегда, Лира», — он покачал головой. Ветер трепал его черные волосы. — «Ты могла остаться. Могла попытаться бороться с Ксилией сама. И умереть красивой смертью мученицы. Но ты выбрала жизнь. Жизнь со мной».

Я посмотрела на него. Монстр. Спаситель. Тюремщик. Любовник.

«Я написала ему», — сказала я. — «Он не пойдет за нами».

Морван кивнул. Он знал.

«Хорошо».

Он протянул мне руку. Ладонью вверх. На этот раз это было не приглашение на танец. Это было приглашение в ад.

«Идем. Время на исходе. Ксилия скоро поймет, что ее барьеры рухнули».

Я вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись на моих — горячие, твердые, властные. Амулет на моей груди завибрировал, приветствуя близость хозяина.

Он подвел меня к самому краю стены. Внизу, в километровой глубине, клубилась тьма, прорезаемая редкими огоньками шахтерских поселений и далеким, призрачным свечением джунглей Второго Уровня.

«Мы не пойдем пешком?» — спросила я, глядя в бездну.

«У нас нет времени на тропы», — ответил он.

Он повернулся ко мне и, не говоря ни слова, подхватил меня на руки. Легко, привычно, как он делал это в джунглях. Я инстинктивно обхватила его шею, прижимаясь к груди.

Он накрыл меня полами своего огромного плаща, создавая вокруг нас кокон тьмы и тепла.

«Не смотри вверх, Il'yra», — прошептал он мне в макушку. Его дыхание щекотало кожу. — «Там больше нет ничего твоего. Смотри на меня».

Я подняла голову и встретилась с его взглядом. В его зрачках отражались звезды, которых не было на небе.

Он подошел к краю. И шагнул в пустоту.

Мир перевернулся.

Ощущение падения ударило под дых. Ветер засвистел в ушах, пытаясь вырвать меня из его рук, но хватка Морвана была железной.

Мы не просто падали. Мы скользили сквозь тени, сквозь слои реальности. Давление нарастало, но на этот раз оно не причиняло боли. Наоборот. Моя черная кровь запела, приветствуя возвращение домой. Амулет на груди вспыхнул, освещая лицо Морвана фиолетовым светом.

Я видела, как огни Веридиана над нашими головами превращаются в далекие, тусклые искры, а потом исчезают вовсе, поглощенные туманом.

Я закрыла глаза и прижалась лицом к его шее, вдыхая запах озона и мускуса.

Поверхность осталась позади. Моя человеческая жизнь закончилась.

Мы падали в сердце Бездны, и впервые за долгое время я не чувствовала страха. Я чувствовала, что падаю вверх.

Падение перестало быть падением. Оно превратилось в полет сквозь калейдоскоп безумного ювелира.

Мы миновали Второй уровень, оставив позади зеленое сияние джунглей, и ворвались в Третий — Кристальные Жилы. Тьма здесь отступила, разорванная в клочья миллионами острых, режущих лучей.

Вокруг нас, вырастая из стен бесконечной шахты, громоздились гигантские кристаллические шпили. Некоторые были толщиной с башни Цитадели, другие — тонкими и острыми, как иглы. Свет, попадая в их грани, преломлялся, распадаясь на спектры, которых не существовало на поверхности.

Но страшнее света был звук.

Кристаллы пели.

Потоки воздуха, гуляющие в шахте, заставляли их вибрировать. Это был не мелодичный звон, а ультразвуковой визг, проникающий сквозь кожу, заставляющий зубы ныть, а кровь — вскипать в венах.

Я вскрикнула, прижимаясь лицом к груди Морвана, пытаясь спрятаться в нем от этой симфонии боли. Амулет на моей груди, раскалившись добела, вибрировал, пытаясь создать контр-волну, но его силы не хватало.

Морван среагировал мгновенно.

Он не падал беспомощно. Тьма вокруг него сгустилась, превратившись в подобие гигантских, дымных крыльев. Они тормозили наше падение, позволяя ему маневрировать между смертоносными иглами.