Но самое главное — на улицах были дети.

Маленькие К'Тарр, рожденные за эти два года. Они бегали по мостам, тренируя свои первые телекинетические способности. Проклятие стерильности было снято. Моя кровь, ставшая частью Ядра, запустила эволюцию заново.

Я скользнула к Дворцу, на ту самую террасу, где все началось. Теперь это был Сад Жизни.

Морван был там.

Он сидел прямо на «траве» — мягком, теплом мхе. На нем не было короны, не было брони. Только свободные льняные брюки. Его торс был обнажен, и я с удовольствием отметила, как играют мышцы на его спине, когда он наклонился вперед.

Рядом с ним сидел ребенок.

Мальчику было полтора года. Его кожа имела теплый, человеческий оттенок, но с легким, едва заметным жемчужным отливом.

— Осторожнее, Эларион, — низкий голос Морвана был полон такой нежности, что у меня защемило сердце. — Сила — это не игрушка. Это ответственность.

Малыш нахмурил лоб, сосредоточенно глядя на кубик из обсидиана. Кубик дрогнул и неуверенно поднялся в воздух, зависнув в сантиметре от ладони ребенка.

Эларион засмеялся — звонко, радостно. Он поднял голову, глядя на отца.

Его левый глаз был карим, как у моей матери. А правый — ярко-фиолетовым, как у Морвана. Гетерохромия. Знак Моста.

Я шагнула из тени арки.

Морван вскинул голову еще до того, как я выдала свое присутствие. Наша связь работала быстрее звука.

В его взгляде я увидела то же, что и в первую ночь нашего единения — бесконечный, неутолимый голод, смешанный с абсолютным обожанием. За два года этот огонь не стал тише. Он стал только жарче.

— Как там наверху? — спросил он, протягивая мне руку.

Я подошла и опустилась рядом, вплетая свои пальцы в его.

— Шумно. Тесно. Холодно, — ответила я, кладя голову ему на плечо и вдыхая родной запах мускуса и силы.

Эларион бросил кубик и пополз ко мне, забираясь на колени. Я обняла их обоих — моего короля и моего принца.

Амулет на моей груди, который давно стал частью моей плоти, срезонировал с аурой Морвана и с новой, яркой искоркой ауры нашего сына.

Мы были не просто семьей. Мы были новым видом.

Я посмотрела вверх, туда, где далеко-далеко, за километрами камня, светило солнце, которое мне больше было не нужно.

— Я дома, — прошептала я.

Морван наклонился и поцеловал меня. В этом поцелуе был вкус вечности, опасности и тьмы, которая больше не пугала, а оберегала.

Бездна улыбалась нам. И мы улыбались ей в ответ.