Я провела рукой по ледяному шелку платья.
«Хочешь увидеть, чья я?» — прошептала я в пустоту комнаты. — «Ты увидишь. Но тебе это не понравится».
Глава 23. Предупреждение
В комнате пахло лавандой и надвигающейся бедой.
Я стояла перед зеркалом, и женщина, смотревшая на меня из зазеркалья, была чужой. Она была красивой, пугающе красивой, но это была не Лира Торн, архивариус с чернильными пятнами на пальцах.
Это была Иль’ира. Женщина, принадлежащая Бездне.
Я провела ладонями по бокам, разглаживая ткань. Платье, присланное Леди Ксилией, было шедевром портновского искусства и изощренным инструментом унижения. Тяжелый, текучий шелк цвета глубокого, насыщенного пурпура — цвета королевской династии К’Тарр, цвета ночного неба над Затонувшим Городом — скользил по моей коже, прохладный, как ледяная вода.
Оно сидело идеально, словно мерки с меня снимала сама тень. Глубокое декольте открывало ложбинку груди и ключицы, спина была обнажена до самой поясницы. Это платье не скрывало — оно выставляло напоказ. Оно кричало: «Смотрите. Любуйтесь. Но не смейте трогать, ибо этот трофей уже занят».
Я попыталась спрятать амулет, но вырез был слишком глубоким. Любая попытка скрыть его под тканью выглядела бы нелепо. Мне пришлось оставить его на виду. Темная, хищная оправа К’Тарр легла в ложбинку между грудей, и молочно-белый камень внутри начал медленно пульсировать фиолетовым светом, признавая «свои» цвета.
Я была одета как наложница Высшего, готовая к жертвоприношению.
Внезапно пламя в газовой лампе дрогнуло и присело, словно испугавшись.
Воздух в комнате сгустился, став плотным и наэлектризованным, как перед грозой. Тени в углах комнаты ожили. Они не исчезали от света, а наоборот, удлинялись, тянулись к центру, игнорируя законы физики.
Температура рухнула. Но это был не тот мертвый, стерильный холод Ксилии, от которого стынет кровь. Это была прохлада штормового ветра, несущего запах озона и ярости.
Амулет на моей груди вспыхнул так ярко, что мне пришлось зажмуриться. Камень завибрировал, издавая низкий, тревожный гул, резонирующий с моими ребрами.
Я открыла глаза.
Он был здесь.
Морван не телепортировался физически — барьеры между уровнями были слишком сильны для плоти. Он спроецировал свое присутствие.
Посреди моей спальни, сотканный из дыма, мрака и чистой воли, стоял его силуэт. Полупрозрачный, зыбкий, но узнаваемый в каждой линии: широкие плечи, гордый разворот головы, хищная грация. Единственным, что имело цвет в этой призрачной фигуре, были глаза. Два горящих фиолетовых огня, полных бешенства.
«Сними это», — его голос прозвучал не в голове, а словно раскат грома где-то далеко за горизонтом. Связь была нестабильной, искаженной расстоянием. — «Сними эту тряпку немедленно, Лира. И уходи из города».
Я отступила на шаг, прижав руку к горлу.
«Морван…»
«Ты не понимаешь, что она такое», — тень шагнула ко мне. Я чувствовала исходящую от него волну паники, смешанной с гневом. — «Ксилия — не просто аристократка, играющая в политику. В иерархии моего народа она — Чистильщик. Палач. Она уничтожает генетические отклонения. Она считает смешение крови грязью, которую нужно выжечь холодом».
Его призрачная рука взметнулась, указывая на окно, в сторону Бездны.
«Беги к Обелиску. Найди вход на Четвертый уровень. Я встречу тебя там. Я смогу защитить тебя в своих владениях, но я не могу сражаться за тебя в бальном зале, полном людей!»
«Я не могу», — прошептала я, чувствуя, как сердце разрывается от страха и долга. — «Она держит руку на горле Риса. Она уничтожила Аню. Если я сбегу, она убьет их. Она заморозит весь город, Морван. Я видела ее глаза».
Силуэт Морвана дрогнул, став плотнее. Тьма вокруг него забурлила.
«Пусть умирают!» — прорычал он, и в его голосе прозвучала такая надменная, нечеловеческая жестокость, что мне стало холодно. — «Они — пыль, Лира. Их жизни — мгновение. Ты — вечность. Ты носишь мою кровь. Не смей… слышишь меня? Не смей рисковать собой ради человеческого скота!»
Это была ревность. Дикая, собственническая ревность существа, которое не понимает концепции самопожертвования ради «низших».
«Этот "скот" — моя семья», — огрызнулась я. — «Я не ты. Я не бросаю своих».
Он оказался передо мной в одно мгновение. Теневая рука поднялась и коснулась моей щеки.
Это было невозможно, но я почувствовала это. Прикосновение было не физическим, оно воздействовало напрямую на нервные окончания. Словно разряд слабого тока скользнул по коже, заставляя волоски встать дыбом.
Его рука — или то, что ею было, — медленно скользнула вниз, по шее, к ключице, очерченной глубоким вырезом платья.
«Ты носишь мои цвета», — прошептал он, и его гнев сменился чем-то темным, тягучим и опасным. — «Ты выглядишь в этом шелке как королева, которой ты должна стать. Но она надела это на тебя не для красоты. Она пометила тебя как мишень».
Мое тело предало меня. Несмотря на страх, несмотря на угрозу, я подалась навстречу его призрачному касанию. Мои губы приоткрылись, дыхание сбилось. Даже будучи тенью, он имел надо мной власть, которой я не могла сопротивляться.
«Если я не пойду туда, я проиграю», — выдохнула я.
«Ты упрямая, глупая женщина», — его лицо приблизилось к моему. Я видела фиолетовое пламя в его глазницах. — «Если ты войдешь в этот зал, пути назад не будет. Ксилия устроит суд. Она заставит тебя кровоточить, чтобы доказать всем твою "порочность"».
«Тогда мне придется пустить кровь ей», — сказала я, и моя рука инстинктивно коснулась спрятанного в складках платья стилета — того самого, что я купила на рынке перед спуском.
Силуэт Морвана начал таять. Удерживать проекцию стоило ему колоссальных усилий.
«Я не позволю ей забрать мое», — его голос слабел, распадаясь на шепот ветра. — «Помни, кто ты. Ты — не жертва. Ты — кошмар, который они сами пригласили в свой дом».
Тень рассеялась. Лампа снова вспыхнула ровным светом.
Я осталась одна, тяжело дыша, с горящей кожей там, где он касался меня.
В дверь постучали.
Три коротких удара. Рис.
Я заставила себя выпрямиться. Глубокий вдох. Выдох. Я подошла к двери и открыла ее.
Рис стоял на пороге в парадном мундире Изыскателя — темно-синем с золотыми эполетами. Он выглядел красивым, надежным и… до боли земным.
Увидев меня, он замер. Его глаза расширились, рот слегка приоткрылся. Он окинул меня взглядом с головы до ног, и в этом взгляде было чистое, неподдельное восхищение.
«Лира…» — выдохнул он. — «Ты… невероятна».
Он шагнул внутрь, не в силах оторвать от меня глаз.
«В этом платье… ты похожа на королеву ночи. Я знал, что этот цвет тебе пойдет. Леди Ксилия оценит твой жест уважения. Это мудро — принять ее подарок».
Мне захотелось рассмеяться ему в лицо. Горьким, истерическим смехом. Он видел жест уважения. Он видел красивую женщину в дорогом платье.
Он не видел ошейника рабыни. Он не понимал, что я стою перед ним, одетая в цвета врага, которого он поклялся уничтожить.
«Спасибо, Рис», — сказала я, и мой голос был гладким, как тот проклятый шелк.
Он протянул мне маску. Серебряная полумаска, украшенная перьями ворона.
«Пора», — сказал он, предлагая мне руку. — «Экипаж ждет. Сегодня мы вернем тебе твое доброе имя».
Я взяла маску и медленно надела ее, скрывая глаза, в которых, я знала, все еще тлел отблеск Бездны.
«Да», — ответила я, беря его под руку. — «Пора».
Мы вышли в ночь. Амулет на моей груди продолжал слабо, ритмично пульсировать, согревая кожу. Морван не ушел. Он был где-то на грани восприятия, наблюдая. И его обещание «не позволить забрать свое» звучало в моей голове не как утешение, а как угроза развязать войну прямо посреди бального зала.
Глава 24. Бал Масок
Мы вышли в ночь, но ночь встретила нас не прохладой, а могильным холодом.
