«Тише!» — Сайлас испуганно вскинул голову, озираясь на закрытую дверь. — «Именно поэтому тебя и убирают. Новые спонсоры… Леди Ксилия выразила… сомнение в компетентности сотрудника, который, по слухам, страдает галлюцинациями и нападает на почетных гостей с применением… статической магии».

«Она купила вас», — констатировала я. — «Она купила Совет, купила Гильдию, и теперь покупает мое молчание ценой моей работы».

«Она дала грант, который спасет нас от банкротства!» — воскликнул он, и в его голосе зазвучали истеричные нотки. — «Лира, прошу. Не делай хуже. Сдай ключи. И уезжай из города на пару месяцев. Пока все не уляжется».

Я посмотрела на карту Бездны, висящую на стене. Мой дом. Мое наследие. Место, где я искала правду о родителях. Теперь вход туда был закрыт.

Я достала из кармана связку тяжелых бронзовых ключей. Они звякнули о стол, как монеты на глаза покойника.

«Я уйду, Сайлас», — тихо сказала я. — «Но когда "новые спонсоры" заморозят этот город до основания, не говори, что я не предупреждала».

Улица встретила меня враждебным гулом.

Веридиан изменился. Это было едва уловимо, на грани восприятия, но мои чувства, обостренные кровью К'Тарр, кричали об опасности.

Витрины магазинов, мимо которых проезжала ее карета, подернулись морозными узорами, хотя на дворе стояло лето. На тротуарах валялись мертвые птицы — воробьи, замерзшие на лету, твердые как камни.

Но холоднее всего были взгляды людей.

Корвин и его свита поработали на славу. Слухи распространялись быстрее чумы. Я слышала их шепот, усиленный моим слухом, словно они кричали мне в ухо.

«Та самая, что свихнулась внизу…»

«Говорят, она предлагала себя наемникам, чтобы выжить, когда Рис отказал ей…»

«Порченная кровь. Безумная сука…»

«Она напала на Леди Ксилию. Представляешь? Из зависти…»

Я шла сквозь толпу, чувствуя себя прокаженной. Ксилия не стала посылать убийц с ножами. Зачем? Она уничтожала меня социально, превращая в изгоя, чьим словам никто не поверит. Она ткала паутину, в которой я должна была задохнуться.

Мне нужно было убежище. Мне нужна была Аня.

Но когда я добралась до мастерской, дверь была распахнута настежь.

Изнутри тянуло могильным холодом.

«Аня!» — крикнула я, врываясь внутрь.

Подруга сидела на полу, баюкая руки. Ее лицо было белым, губы посинели. Вокруг нее царил хаос разрушения.

Но это был не погром. Это была катастрофа.

Сложные латунные механизмы, микроскопы, центрифуги — все, что составляло гордость Ани, — было уничтожено. Металл не был погнут или разбит ударами. Он лопнул. Латунь и сталь рассыпались в крошево, став хрупкими, как стекло, от экстремально низкой температуры.

Все образцы моей крови. Все записи о модификации амулета. Все уничтожено.

«Аня…» — я опустилась рядом с ней.

Она подняла на меня глаза, полные слез и ужаса.

«Я пришла утром… а тут… как в морозильнике», — простучала она зубами. — «Я коснулась анализатора, и он просто рассыпался у меня в руках. Лира, посмотри».

Она разжала ладони. Кончики ее пальцев были черными от обморожения.

«Кто-то знал, что именно ломать», — прошептала она. — «Они уничтожили все, что связано с тобой».

Я почувствовала, как вина сдавливает горло. Ксилия не просто атаковала меня. Она отсекала мне конечности. Она била по тем, кого я любила, чтобы оставить меня в полной изоляции.

«Прости меня», — я сжала ее плечи, стараясь передать ей немного своего неестественного тепла. — «Это из-за меня. Ты должна прекратить. Не чини ничего. Забудь обо мне на время. Уезжай к родным в Нижний Квартал».

«Я не брошу тебя», — упрямо сказала Аня, но в ее голосе был страх. Страх, который я не имела права игнорировать.

«Если ты останешься рядом, ты замерзнешь насмерть, Аня. Пожалуйста. Ради меня».

Я оставила ее там, среди осколков ее жизни, понимая, что потеряла последнего союзника.

Вечер застал меня у порога моего дома. Я стояла, не в силах вставить ключ в замок, когда из тени вышел Рис.

Он выглядел измотанным. Под глазами залегли тени, форма была небрежно расстегнута. Но смотрел он на меня не с подозрением, как в джунглях, а с болезненным беспокойством.

«Я слышал про Архив», — сказал он вместо приветствия. — «И про мастерскую Ани. Мне жаль».

«Тебе жаль?» — я горько усмехнулась. — «Рис, это война. Ты не видишь? Она уничтожает все вокруг меня».

«Лира, послушай», — он шагнул ко мне, беря мои холодные руки в свои. — «Я говорил с ней. С Леди Ксилией. Она… она не монстр, каким ты ее рисуешь. Она строгая, да. Принципиальная. Но она готова пойти навстречу».

Я выдернула руки.

«Ты говорил с ней обо мне?»

«Я пытался помочь!» — воскликнул он. — «Я сказал, что ты не безумна, что это просто стресс. Она… она готова пересмотреть решение об увольнении. И даже возместить ущерб Ане».

«Какова цена?» — спросила я, чувствуя, как ловушка захлопывается.

«Завтра Бал Масок. В честь новых контрактов», — Рис полез в карман и достал приглашение — черное, с серебряным тиснением. — «Она хочет, чтобы ты пришла. Публично. Чтобы ты показала всем, что ты здорова, что ты леди, а не дикарка из джунглей. Просто… принеси извинения за тот случай на приеме. Формально. И все закончится».

Я смотрела на него и не верила своим глазам. Мой Рис. Мой храбрый, умный Рис. Он стал ее инструментом. Полезным идиотом, который своими руками тащит меня на эшафот, думая, что ведет к спасению.

«Ты просишь меня сунуть голову в пасть льву», — прошептала я.

«Я прошу тебя спасти твое будущее!» — он был искренен, и от этого было только страшнее. — «Если ты не пойдешь, ты подтвердишь все слухи. Ты станешь изгоем. Пожалуйста, Лира. Ради нас. Я буду рядом. Я не дам тебя в обиду».

Он не понимал, что его мушкеты и его храбрость бесполезны против холода, который может остановить сердце взглядом.

Но я посмотрела на приглашение в его руке.

Бежать было некуда. Архив закрыт. Аня выведена из игры. Если я останусь дома, она найдет другой способ достать меня. Возможно, через Риса.

Мне придется принять бой. На ее территории. По ее правилам.

«Хорошо», — сказала я мертвым голосом, забирая приглашение. — «Я пойду».

Рис выдохнул с облегчением и попытался поцеловать меня в щеку, но я отстранилась.

«До завтра, Рис».

В моей комнате было темно. Я зажгла лампу, и свет упал на мою кровать.

Там лежала коробка. Длинная, черная, перевязанная серебряной лентой.

Замки на двери были целы. Окна закрыты. Но она вошла. Как и Морван когда-то, она показала мне, что мои стены для нее — иллюзия.

Я развязала ленту. Мои пальцы обожгло холодом.

Внутри, на хрустящей папиросной бумаге, лежало платье.

Оно было великолепным. Тяжелый, струящийся шелк цвета глубокого, насыщенного пурпура. Цвета ночного неба над Затонувшим Городом. Цвета глаз Морвана. Цвета королевской династии К'Тарр.

Это было платье не для человека. Это было платье для наложницы Высшего.

Сверху лежала карточка с тиснением в виде змеи, обвивающей расколотый кристалл.

Я взяла ее, и буквы, написанные серебряными чернилами, вспыхнули перед глазами:

«Надень это, дитя. Пусть все видят, чья ты на самом деле подстилка. Пусть все видят, что ты принадлежишь врагу. Или я заморожу твоего Изыскателя так, что он рассыплется в ледяную пыль от одного щелчка моих пальцев. Выбор за тобой».

Я сжала записку в кулаке, сминая плотную бумагу.

Амулет на моей груди, почувствовав угрозу и холод, исходящий от коробки, пульсировал яростным, горячим ритмом. Он грел меня, не давая замерзнуть от ужаса.

Ксилия не просто хотела убить меня. Это было бы слишком милосердно. Она хотела унизить меня. Она хотела выставить меня предательницей перед всем городом, перед Рисом, перед Гильдией, обрядив в цвета моего «хозяина».