Я почувствовала его.

Не его тело, а его ощущения.

Я почувствовала гладкость своей собственной кожи его пальцами. Я почувствовала запах своего возбуждения его ноздрями — пьянящий, сладкий, сводящий с ума. Я почувствовала волну его наслаждения от того, как мое тело отзывается на ласку.

Это была двойная петля удовольствия. Его желание подстегивало мое, а мое — усиливало его, разгоняя нас по спирали в бесконечность.

Морван оторвался от моих губ. Он дышал тяжело, хрипло. Узоры на его теле горели так ярко, что освещали всю комнату. Его зрачки вытянулись в вертикальные щели. Когти на руках слегка удлинились — не как оружие, а как инструменты для удержания добычи.

Он был монстром. Прекрасным, сияющим монстром из глубин.

Он замер, глядя на меня, словно давая последний шанс оттолкнуть его.

«Смотри на меня», — его мысленный голос был требовательным. — «Видь меня. Не отворачивайся от моей сути».

Я подняла руку и провела кончиками пальцев по светящемуся узору на его грудине. Кожа там была горячее огня. Я приподнялась и поцеловала пульсирующую жилку на его шее.

«Я вижу тебя», — выдохнула я. — «Ты прекрасен».

Он издал горловой рык, в котором смешались торжество и благодарность.

Морван подался вперед. Я почувствовала его твердость у входа в свое лоно.

В момент проникновения магия перестала быть абстракцией и стала физикой.

Это было чувство заполнения — не только физического, но и энергетического. Словно в мои вены влили расплавленное золото. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи.

Он замер на секунду, давая мне привыкнуть к нему, к его размеру, к его жару. Его эфирные щупальца мягко гладили мои волосы, успокаивая, заземляя.

А потом он начал двигаться.

Ритм его движений совпал с гулом, который я слышала в городе с самого прибытия. Это был ритм Ядра Бездны. Мы двигались в такт с сердцем мира.

Каждый толчок вышибал из меня человеческие мысли, заменяя их чистой, звенящей энергией. Амулет на моей груди раскалился добела, но боли не было. Он работал как сварочный аппарат для душ, сплавляя нас воедино.

Границы исчезли.

Я больше не понимала, где заканчиваюсь я и начинается он. Я видела свое лицо его глазами — запрокинутое, с распухшими губами и сияющими глазами. Я чувствовала, как его мышцы напрягаются подо мной, и это было мое напряжение.

Мы приближались к краю.

«Лира... моя... Мост...» — его мысли путались с моими.

В момент оргазма реальность треснула.

Это была вспышка сверхновой внутри маленькой комнаты. Волна чистой энергии вырвалась из нас, пройдя сквозь стены шпиля. Весь дворец, весь Затонувший Город на секунду вспыхнул ярче, отозвавшись на соединение Лорда и его Истинной.

Я закричала, и мой крик был безмолвным ментальным воплем восторга, который эхом прокатился по уровням Бездны.

Я падала. Долго, сладко, бесконечно.

Когда мир перестал вращаться, я обнаружила, что лежу на его груди.

Мы были сплетены в сложный узел из конечностей, волос и теней, которые теперь лениво поглаживали мою спину. Дыхание Морвана выровнялось, светящиеся узоры на его коже потускнели, став мягкими и пульсирующими.

Я пошевелилась и замерла.

Я чувствовала себя… другой.

Тяжесть, которая давила на меня с момента спуска, исчезла. Мое тело казалось легким, невесомым, словно гравитация больше не имела надо мной власти. Ноющая боль в старых шрамах прошла без следа.

Я была полна. Я была цельна.

Морван приподнялся на локте. Он смотрел на меня с выражением глубокого, почти религиозного удовлетворения.

Он провел пальцем по моей груди, очерчивая круг вокруг амулета.

Я посмотрела вниз.

На коже, там, где его палец касался меня, остался слабый, серебристый светящийся след. Он не исчезал.

Это была Печать.

«Теперь ты — часть Глубины», — его голос в моей голове звучал устало, но счастливо. — «И Глубина — часть тебя. Ритуал завершен».

Я закрыла глаза. Но темноты больше не было. Даже сквозь закрытые веки я видела потоки энергии, пронизывающие комнату, дворец, город. Я чувствовала биение жизни в каждом камне.

Я улыбнулась и прижалась щекой к его плечу.

«Доброй ночи, мой монстр», — прошептала я.

Трансформация завершилась. Лира-человек умерла. Да здравствует Лира-К'Тарр.

Я открыла глаза, и мир обрушился на меня.

Раньше пробуждение означало медленное всплытие из темноты в серые сумерки реальности. Но не сегодня. Сегодня не было сумерек. Была только ослепительная, звенящая ясность.

Я лежала в постели, но не чувствовала тяжести одеяла. Я чувствовала каждую нить ткани, ее текстуру, ее температуру, ее натяжение. Я перевела взгляд на потолок.

Раньше это был просто гладкий черный камень. Теперь я видела его суть. Я видела сложнейшую сеть энергетических каналов, пронизывающих материю, словно кровеносные сосуды. По ним пульсировала бледно-голубая энергия, питающая освещение и систему климат-контроля комнаты. Я видела микроскопические частицы пыли, танцующие в воздухе, и каждая из них оставляла за собой крошечный тепловой шлейф.

Мир перестал быть плоской картинкой. Он стал объемом, структурой, схемой.

Я повернула голову.

Рядом со мной спал Морван. Или, скорее, восстанавливал силы в глубоком трансе.

Для моего нового зрения он был похож на свернувшуюся галактику. Его тело излучало такой мощный жар — не физический, а магический, — что воздух вокруг него дрожал. Я видела, как энергия перетекает в нем, концентрируясь в районе сердца и солнечного сплетения.

Он был великолепен. И он был моим. Я чувствовала нашу связь не как абстрактную нить, а как толстый, светящийся канат, уходящий из моей груди прямо в него.

Я села. Мое тело казалось невесомым. Усталость, боль, скованность — все это осталось в прошлой жизни. Я чувствовала себя переполненным сосудом, готовым расплескаться.

Я встала с постели и подошла к зеркальной панели. Пол был теплым, и я видела, как мой след оставляет на камне угасающее тепловое пятно.

Я посмотрела в зеркало.

Из стекла на меня глядело существо, которое когда-то было Лирой Торн.

Моя кожа стала бледнее, приобретя жемчужный оттенок, словно она светилась изнутри. Черты лица заострились, став более хищными, аристократичными.

Но глаза…

Мои зрачки больше не были круглыми. Они вытянулись в вертикальные эллипсы, как у кошки или змеи, готовой к броску. Радужка потеряла человеческий рисунок — теперь это был сплошной, насыщенный фиолетовый диск, который слабо фосфоресцировал в полумраке спальни.

Я коснулась своей груди. Серебристый след вокруг амулета, оставленный пальцем Морвана, впитался в кожу, став частью меня. Это был не шрам и не татуировка. Это был живой, пульсирующий узор, повторяющий ритм моего сердца.

«Твои глаза», — голос Морвана раздался не сзади, а сразу внутри моей головы. Глубокий, довольный рокот. — «Теперь ты видишь мир таким, какой он есть на самом деле, Il'yra».

Я не вздрогнула. Я почувствовала его пробуждение за секунду до того, как он заговорил. Его сознание коснулось моего мягко, как утренний луч.

Я повернулась. Он сидел на кровати, наблюдая за мной.

«Это… слишком много», — призналась я вслух, хотя могла бы и подумать. — «Слишком ярко. Слишком громко. Я вижу, как течет сок внутри стеблей цветов в вазе».

«Ты научишься фильтровать», — он встал и подошел ко мне. Он был наг, и я залюбовалась игрой его мышц, теперь видимой мне во всех спектрах. — «Сейчас ты как младенец, который впервые открыл глаза. Твой мозг учится обрабатывать новые данные».

Он не спрашивал, как я себя чувствую. Ему не нужно было спрашивать. Благодаря эмпатической связи он знал: я чувствую эйфорию, смешанную с легким головокружением от переизбытка силы.

«Ты голодна», — констатировал он.

Это было не предложение, а факт. Мой желудок сжался, требуя топлива. Но мне не хотелось хлеба или мяса. Мне хотелось чего-то… густого. Насыщенного.