«Закрой глаза», — скомандовал он. — «Забудь про звуки. Забудь про человеческие слова. Чувствуй мою руку. Твой амулет и твоя новая кровь — это приемник. Я буду передатчиком».

Я повиновалась. Темнота под веками была наполнена цветными пятнами. Я сосредоточилась на тепле его пальцев на моей шее.

«Я посылаю импульс. Ты должна назвать эмоцию. Или образ. Не думай. Чувствуй».

Давление его пальцев изменилось.

В первую секунду мне показалось, что мне на плечи положили могильную плиту. Ощущение было тяжелым, холодным, неподвижным. Перед внутренним взором возникла серая, бесконечная стена.

«Камень», — прошептала я неуверенно. — «Стена? Нет… Стойкость».

«Неплохо для первого раза», — его голос прозвучал у самого уха, хотя губы не шевелились.

Его палец медленно скользнул вниз по линии моего позвоночника, очерчивая каждый позвонок. Ткань платья не была преградой для магии.

Новое ощущение. Жар. Резкий, колючий, расширяющийся в груди, как взрыв сверхновой. Желание ударить, сломать, сжечь.

Я судорожно втянула воздух.

«Гнев», — выдохнула я. — «Сила».

«Да».

Он продолжал. Урок превращался в игру на нервах. Он касался моего плеча, предплечья, виска. С каждым прикосновением дистанция между нами сокращалась, не физически, а ментально. Я начинала понимать, что язык К’Тарр был невероятно, пугающе чувственным. Невозможно было сказать «я понимаю тебя» без того, чтобы не передать ощущение слияния. Невозможно было сказать «опасность» без вкуса крови во рту.

Морван не просто учил меня. Он изучал мою карту реакций.

Внезапно он развернул кресло так, чтобы я оказалась лицом к нему.

Он стоял между моих разведенных ног, возвышаясь надо мной темной башней. Его руки легли мне на талию, большие пальцы медленно поглаживали ребра сквозь тонкую, полупрозрачную ткань моего наряда.

«Теперь сложнее», — его глаза потемнели, зрачки расширились.

Он послал импульс.

Меня словно обмотали тяжелой, теплой золотой цепью. Ощущение было давящим, но в то же время… уютным. Это было чувство абсолютной защищенности, купленной ценой свободы. Чувство растворения в чем-то большем, чем ты сам.

Мои колени ослабли. Я физически ощутила его власть над собой, тяжесть его присутствия в каждой клетке моего тела.

Это не переводилось как «любовь» или «брак». Это было более древнее, более хищное понятие.

«Моя», — выдохнула я.

Но это было не человеческое слово. Я произнесла его на гортанном, вибрирующем наречии К’Тарр, даже не осознав, как мой язык сложился в нужные звуки:

«Vesh’ana».

Морван вздрогнул. Уголки его губ дрогнули в хищной полуулыбке.

«Ты учишься быстро, Il'yra», — пророкотал он. — «Слишком быстро».

Его руки на моей талии сжались сильнее, притягивая меня к краю кресла, к себе. Я чувствовала жар, исходящий от его бедер.

«Последний урок на сегодня», — сказал он. — «Предел чувствительности».

Он наклонился. Его лицо оказалось напротив моего, в опасной близости. Он не касался меня губами, но я чувствовала его дыхание на своих губах.

Он не произнес ни слова. Он просто открыл шлюзы.

Он спроецировал в меня одну, чистую, нефильтрованную эмоцию.

Голод.

Меня накрыло цунами. Это было не просто желание съесть кусок мяса. Это был сексуальный голод такой интенсивности, что он граничил с физической болью. Я почувствовала его возбуждение как свое собственное.

Мой низ живота скрутило сладкой судорогой. Я почувствовала, как влага мгновенно пропитывает белье. Жар прилил к груди, соски отвердели, царапая ткань платья.

В моем разуме вспыхнули образы — не визуальные, а тактильные. Ощущение его кожи на моей. Вкус его пота. Тяжесть его тела, вдавливающего меня в матрас. Ощущение наполненности, когда он входит в меня.

Я вскрикнула и вцепилась в его плечи, чтобы не сползти на пол. Мир поплыл. Я тонула в его желании, и, что было страшнее всего, мое собственное желание рванулось навстречу, сплетаясь с его в тугой узел.

Я потянулась к нему, готовая умолять, готовая сделать все, что угодно, лишь бы прекратить эту пытку и дать ей разрядку.

Морван резко отпрянул.

Связь оборвалась с болезненным щелчком, словно лопнула струна.

Он стоял в шаге от меня, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, на лбу выступила испарина. Он выглядел потрясенным не меньше меня. Он не ожидал, что резонанс будет таким сильным. Что он ударит по нему самому рикошетом.

«Достаточно», — хрипло сказал он, отворачиваясь и проводя рукой по волосам. — «Достаточно на сегодня».

Я осталась сидеть в кресле, дрожащая, мокрая, с гудящей головой и ноющим телом.

Тишина вернулась в библиотеку. Но это была уже другая тишина.

Статический шум в моей голове, мучивший меня с момента прибытия, исчез. Пелена спала.

Теперь я слышала.

Я слышала не гул, а океан шепотов. Мысли слуг, проходящих за стеной. Отголоски разговоров в дальних залах. Страх, зависть, покорность — все это текло через меня потоком информации.

Но самым громким, самым ясным голосом в этом океане был голос желания Морвана. Он стоял ко мне спиной, пытаясь восстановить контроль, но теперь я слышала его. Я чувствовала, как сильно он меня хочет. И он больше не мог этого скрыть.

Тишина, оставшаяся в библиотеке после ухода Морвана, была оглушительной. Но теперь она не была пустой.

Благодаря уроку, который только что закончился на грани нервного срыва и экстаза, я больше не была глухой. Я слышала, как гудит сам воздух, насыщенный магией. Я слышала шепот, исходящий от леса кристаллических стел, окружавших меня. Они не молчали. Они ждали.

Морван сбежал. Ему нужно было восстановить контроль над зверем, которого я — намеренно или нет — разбудила в нем. Я чувствовала его удаляющуюся ауру: шлейф темного, тяжелого желания и… стыда? Да, Лорд стыдился того, что едва не сорвался.

Я осталась одна в Зале Памяти.

Мои ноги все еще дрожали, а белье было влажным, напоминая о том, как легко мое тело предало мой разум. Но разум требовал пищи другого рода.

Я подошла к ближайшей стеле. Это был столб из полупрозрачного аметиста, внутри которого медленно вращалась спираль света.

«Не думай. Чувствуй», — так он сказал.

Я подняла руку. Мои пальцы, все еще хранящие память о жаре его кожи, коснулись холодной грани кристалла.

Я не пыталась читать. Я послала импульс. Чистый, незамутненный вопрос ребенка, стоящего перед закрытой дверью: «Кто вы?»

Мир перевернулся.

Библиотека исчезла. Меня втянуло внутрь камня, как щепку в водоворот.

Я больше не была Лирой. Я была многими.

Я видела рождение Города. Это было тысячи лет назад. Я чувствовала опьяняющее могущество расы, которая отказалась от инструментов, потому что их воля была тверже стали. Я видела, как черные шпили вырастают из бездны, повинуясь лишь мысли и жесту. Мы были богами. Мы ваяли материю, мы переписывали законы физики, мы создали рай в сердце тьмы.

Но у любой силы есть цена.

Картинка сменилась. Золотой век угас, сменившись серебряной зимой отчаяния.

Я почувствовала ужас — не свой, а коллективный ужас целого народа. Магия, пропитавшая каждую клетку их тел, начала пожирать биологию. Генетический код, переписанный сотни раз для достижения совершенства, стал нестабильным. Он начал распадаться.

Дети перестали рождаться.

Сначала это были единичные случаи. Потом — эпидемия тишины в детских. Те, кто рождался, были либо мертвы, либо «пусты» — лишенные разума и магии существа, био-дроны, годные только на то, чтобы стать слугами.

Мы стали бессмертными, но стерильными. Мы заперли себя в вечности без будущего. Мы стали великолепным, сверкающим некрополем, населенным живыми мертвецами.

Меня выбросило из этого воспоминания в другое. Более позднее. Более горькое.

Проект «Мост».

Я видела первые контакты с людьми. Мы смотрели на них свысока — короткоживущие, грязные, примитивные. Но в их примитивности была сила. Их геном был грубым, но невероятно живучим. «Тараканы», которые выживают там, где гибнут боги.