Я позвала Его. И на этот раз я не просила. Я требовала.
Глава 29. Сделка с Дьяволом
Я позвала Его. И на этот раз я не просила. Я требовала.
Амулет в моей окровавленной ладони вспыхнул так ярко, что его свет просвечивал сквозь плоть, делая пальцы прозрачными. Но боли не было. Была лишь связь — тугая, звенящая струна, натянутая через слои реальности.
Я дернула за эту струну.
Воздух в палате, скованный морозом Ксилии, задрожал. Посреди ледяного тумана, прямо между мной и Леди Льда, пространство лопнуло. Это звучало как треск разрываемой ткани мироздания.
Вертикальная трещина, черная, как зрачок Бездны, и окаймленная фиолетовым пламенем, рассекла комнату пополам. Из разлома ударил жар — сухой, испепеляющий жар пустыни, от которого лед на стенах мгновенно испарился, наполнив помещение густым паром.
Из огня и тьмы вышел Он.
На нем не было маскарадного фрака. Он был одет в боевую броню К'Тарр — матовую, поглощающую свет, словно сотканную из теней и затвердевшего дыма. Его волосы развевались в невидимом потоке энергии, а в фиалковых глазах горело нечеловеческое, холодное бешенство бога войны, которого оторвали от важных дел ради спасения смертного муравья.
Он не смотрел на меня. Он смотрел на Ксилию.
Его присутствие было настолько подавляющим, что Корвин, стоявший за спиной своей хозяйки, выронил мушкет и рухнул на колени, задыхаясь, словно из комнаты выкачали воздух.
Даже Ксилия, воплощение ледяного высокомерия, отступила на шаг. Ее белые глаза сузились. Она увидела не соперника. Она увидела Лорда.
«Ты…» — прошипела она, и ее голос потерял хрустальную уверенность. — «Ты посмел нарушить границы, Морван? Ради нее?»
Она вскинула руки, и остатки ледяного тумана в комнате сгустились в десяток бритвенно-острых копий, нацеленных ему в грудь.
«Умри!» — взвизгнула она, метая лед.
Морван даже не шелохнулся. Он просто выставил руку вперед, ладонью к ней. Тьма вокруг него вздыбилась, как живая волна, и проглотила ледяные копья. Они исчезли без звука, не долетев до него и дюйма.
«Ты забыла свое место, Ксилия», — его голос прозвучал не в ушах, а прямо в черепной коробке каждого присутствующего, тяжелый, как могильная плита. — «Ты — цепной пес, а не хозяйка. Знай меру».
Он сжал пальцы в кулак.
Ударная волна телекинеза, невидимая, но сокрушительная, швырнула Ксилию через всю комнату. Она врезалась в стену с тошнотворным хрустом, оставив вмятину в штукатурке. Ее ледяная аура мигнула и погасла.
Она сползла на пол, хватая ртом воздух. В ее глазах я увидела страх. Она поняла, что проиграла этот раунд. Здесь, рядом со мной, подпитываемый моей близостью и резонансом Истинной Пары, он был непобедим.
Ксилия бросила на меня взгляд, полный обещания вечных мук, схватила за шиворот скулящего Корвина и… исчезла. Они растворились в вихре снежной пыли, оставив после себя лишь тающую лужу и запах озона.
Морван медленно повернулся ко мне.
Жар, исходящий от него, был почти невыносимым после холода Ксилии. Он подошел, его тяжелые сапоги стучали по мокрому полу как приговор.
Его взгляд упал на Риса, лежащего у моих ног. На черную, обугленную дыру в его груди. На его посеревшее лицо.
Лицо Морвана исказилось гримасой презрения и ревности, настолько острой, что она обожгла меня.
«Ты позвала меня ради него?» — спросил он. Его голос был тихим, но опасным. — «Ты потратила мой дар, ты разорвала границы миров, чтобы спасти этот бесполезный кусок мяса?»
«Он умирает!» — закричала я, хватая Морвана за руку. Его броня была горячей. — «Он закрыл меня собой! Он умирает из-за меня, Морван. Спаси его!»
«Зачем?» — он стряхнул мою руку. — «Пусть умирает. Он — препятствие. Без него ты будешь свободна. Твоя совесть будет чиста — ведь это Ксилия убила его, не ты».
Я посмотрела на Риса. Жизнь уходила из него с каждым слабым ударом сердца. Я знала, что Морван прав в своей жестокой логике. Смерть Риса развязывала мне руки.
Но я не могла этого допустить.
Я встала перед Морваном, глядя в его пылающие глаза.
«Если он умрет», — сказала я твердо, — «я возненавижу тебя. Я буду проклинать тебя каждым вздохом. Я никогда, слышишь, никогда не приму нашу связь. Я предпочту выжечь свой разум, чем лечь с тобой».
Зрачки Морвана сузились.
«Ты смеешь угрожать мне?»
«Я предлагаю сделку», — я сделала шаг к нему, вплотную. — «Спаси его. Исцели его. И поставь защиту на Аню и Сайласа».
«А взамен?» — он склонил голову, его ноздри раздулись, втягивая запах моего отчаяния.
«Взамен я пойду с тобой», — выдохнула я. — «Добровольно. Прямо сейчас. Никаких побегов. Никаких ультиматумов. Я буду твоей. Целиком».
Тишина повисла в комнате. Морван смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать. В нем была ярость — он ненавидел этот торг. Он хотел, чтобы я выбрала его из любви, а не из долга. Он хотел победы, а не покупки.
Но он также видел мою решимость. И он хотел меня слишком сильно, чтобы отказаться.
«Ты дорого продаешь свою шкуру, Il'yra», — прорычал он наконец. — «Да будет так».
Он опустился на колени рядом с Рисом.
Это не было похоже на то нежное лечение, которым он одарил меня в пещере. Это была темная, грубая хирургия.
Морван поднес свое запястье к ране Риса и провел по нему когтем другой руки. Черная, светящаяся изнутри кровь, густая как ртуть, закапала в обугленную дыру в груди Изыскателя.
Ш-ш-ш.
Плоть Риса зашипела. Его тело, даже в глубокой коме, выгнулось дугой в судороге. Кровь К'Тарр была не просто лекарством, она была живой субстанцией. Она пожирала некроз Ксилии, выжигала лед, насильственно сращивала разорванные сосуды и мышцы.
Это выглядело жутко. Черные вены вздулись на шее Риса, его лицо исказилось от боли.
Через минуту все было кончено. Рана закрылась, оставив на груди Риса уродливый, черный шрам, напоминающий отпечаток ладони.
Рис глубоко, судорожно вдохнул. Его сердце забилось ровно и сильно.
Морван поднялся, вытирая запястье, на котором порез уже исчез. Он выглядел уставшим. Переход и магия крови взяли свое.
Он подошел к кровати Ани, затем к спящему Сайласу. Сделал странный жест рукой над каждым из них. Тени сгустились у изголовий кроватей, приняв форму дремлющих зверей.
«Печать Тени», — бросил он, не глядя на меня. — «Ни один холод не коснется их, пока я жив. Ксилия не сможет подойти к ним ближе, чем на полет стрелы».
Он повернулся ко мне.
«Долг уплачен», — сказал он. — «Теперь — твоя часть сделки».
Я кивнула. Внутри меня была пустота. Я спасла их. Я заплатила цену.
«Я готова», — прошептала я.
«Нет», — он покачал головой. — «Я не заберу тебя в таком виде. В крови другого мужчины и в слезах».
Он шагнул ко мне, и его рука коснулась моей щеки. На этот раз не было жара страсти, только собственническая уверенность.
«У тебя час, Лира. Один час. Напиши свои прощальные письма. Собери вещи, которые тебе дороги. Попрощайся со своей прошлой жизнью».
Его глаза полыхнули.
«В полночь я буду ждать у задних ворот Цитадели, там, где тень от стены падает на старый колодец. Если ты не выйдешь… я вернусь. И я закончу то, что начала Ксилия. Я сравняю этот город с землей, чтобы достать тебя из-под обломков».
Он отступил назад, в густую тень угла. Тьма обняла его, скрывая очертания брони, и через мгновение в комнате осталась только я, спасенные друзья и запах озона.
Я стояла посреди разгромленной палаты, глядя на мирно спящего Риса, на розовеющие щеки Ани. Я выиграла их жизни.
Но я проиграла себя.
У меня был один час, чтобы похоронить Лиру Торн и стать той, кем меня хотел видеть Монстр из Бездны.
Глава 30. Уход
Дежурная комната медсестры была пуста. На столе, освещенном огарком свечи, лежала стопка бланков с гербом Гильдии.
Я села на жесткий стул. Мои руки дрожали, но не от страха, а от истощения. Из-под ногтей, если присмотреться, сочилась темная влага — мое тело плакало черной кровью, умоляя вернуть его в среду обитания.
