Наемник с киркой даже не успел закричать. Рой накрыл его черным облаком. Раздался влажный хруст, и через секунду на землю упал лишь обглоданный скелет в лохмотьях брони.

«Огонь! Торн, зажигательные!» — голос Риса перекрыл визг тварей.

Он толкнул меня за каменный выступ, прикрывая своим телом, и вскинул мушкет. Грохот выстрела разорвал воздух. Одна из тварей, летевшая мне в лицо, разлетелась на куски зеленой слизи.

Торн сработал профессионально. Он сорвал с пояса две гранаты и швырнул их в центр поляны.

БУМ!

Вспышка зеленого алхимического огня поглотила ульи. Визг Стриг сменился треском горящего хитина. Запахло паленой плотью и серой.

«Отходим! К расщелине!» — орал Рис, перезаряжая оружие на ходу. — «Лира, голову вниз!»

Но мы не учли одного. Взрывы.

Второй Уровень — это не твердая земля. Это сплетение гигантских корней, висящее над пустотой, покрытое тонким слоем почвы и перегноя. Алхимический огонь Торна прожег несущие корни, удерживавшие край поляны.

Земля под нашими ногами содрогнулась и пошла трещинами.

Я попыталась встать, но почва ушла из-под ног. Мы стояли на краю разлома, который стремительно расширялся. С одной стороны была я и Корвин, с другой — Рис и его люди.

«Прыгайте!» — крикнул Рис, протягивая руку через провал.

До края твердой земли было метра полтора. Я могла допрыгнуть. Я сгруппировалась.

Но Корвин оказался быстрее. И подлее.

Аристократ, охваченный животной паникой, поскользнулся на слизи. Его нога поехала в пропасть. Ему нужна была опора. Любая опора.

Я увидела его глаза — расширенные от ужаса, бессмысленные. И почувствовала толчок.

Он не просто оттолкнул меня. Он использовал мое плечо как трамплин. С силой оттолкнувшись от меня, он прыгнул через разлом, приземляясь на безопасной стороне, прямо к ногам Риса.

«Ах ты сука!» — заорал Рис, но я этого уже почти не слышала.

Толчок Корвина лишил меня равновесия. Я взмахнула руками, пытаясь ухватиться за воздух. Моя нога соскользнула.

«Лира!»

Рис бросил мушкет и рванулся ко мне, падая на живот у самого края. Он вытянул руку. Я вытянула свою.

На долю секунды, которая растянулась в вечность, наши пальцы соприкоснулись. Я почувствовала тепло его кожи, шершавую мозоль на его указательном пальце. Я увидела его глаза — голубые, полные отчаяния и любви, которую я предала.

А потом мои пальцы выскользнули.

«НЕТ!» — его крик был страшнее воя Стриг.

Земля подо мной обвалилась окончательно, и я рухнула вниз, в густой, светящийся туман.

Падение было серией жестоких ударов. Я проламывала собой ярусы растительности. Ветки хлестали по лицу, лианы рвали защитный костюм, пытаясь задержать, но лишь замедляли неизбежное. Я кувыркалась в воздухе, не понимая, где верх, а где низ.

Удар. Еще удар. Боль в ребрах. Треск ткани.

Я врезалась во что-то мягкое и пружинистое — гигантский гриб-трутовик, росший на стволе дерева километром ниже поляны. Он спружинил, выбросив облако спор, и я скатилась с него, жестко ударившись о землю.

Мир померк на несколько секунд.

Когда я открыла глаза, вокруг было темно и тихо. Бой наверху превратился в далекие, глухие хлопки. Сквозь кроны деревьев я видела лишь тусклые вспышки зеленого огня.

Я попыталась вдохнуть и закашлялась. Все тело ныло, левая лодыжка пульсировала острой болью. Я была жива. Но я была одна.

Я судорожно ощупала грудь. Амулет был на месте, но оправа... Медная клетка погнулась от удара. Стекло треснуло. Рычажок «глушителя» заклинило в промежуточном положении.

Ватная тишина в моей голове исчезла. Вместо нее появился шум — неприятный, царапающий статический треск, сквозь который пробивались обрывки звуков. Словно радио, которое не может поймать волну.

Я осталась без карты. Без оружия (мушкет Риса остался у него). Без защитника.

Я лежала в грязи, в сердце Шепчущих Джунглей, отрезанная от человечества.

Из кустов неподалеку, из густой, маслянистой тьмы, донеслось тихое, ритмичное стрекотание. Ветка хрустнула под чьей-то тяжелой лапой.

Кто-то спустился за мной. Или что-то.

Я вытащила из сапога охотничий нож, и моя рука дрожала.

«Ты будешь моей, Лира», — вспомнила я его слова.

Кажется, время пришло.

Стрекотание за спиной не прекращалось. Оно было ритмичным, сухим и отвратительно терпеливым. Клик-клик. Пауза. Клик-клик.

Я не бежала — с подвернутой, распухшей лодыжкой это было невозможно. Я ковыляла, опираясь на склизкую ветку, которую подобрала в грязи, и каждое движение отдавалось в ноге вспышкой белого огня. «Глушитель» на моей груди, поврежденный при падении, окончательно сдал позиции. Вместо ватной тишины в черепной коробке теперь стоял мерзкий статический треск, сквозь который прорывались обрывки далеких, искаженных звуков — то ли эхо боя наверху, то ли галлюцинации умирающего мозга.

Тварь, увязавшаяся за мной, не нападала. Она играла. Это был не бездумный хищник, а гурман, предпочитающий, чтобы мясо сперва промариновалось в собственном страхе.

Я заставила себя остановиться у зловонной лужи, покрытой радужной пленкой. Зачерпнула горсть жирной, черной грязи и, подавив тошноту, размазала ее по шее, рукам и лицу, стараясь перебить запах пота и крови.

«Ты не получишь меня так просто», — прошептала я в темноту.

В ответ из зарослей гигантского папоротника донеслось тихое, влажное шипение.

Я сверилась с компасом в голове — цифры координат из дневника отца выжжены в памяти каленым железом. Я должна была найти «Двойной Водопад». Если карта верна, он был близко.

Я двинулась дальше, ступая прямо по руслу мелкого ручья, чтобы сбить след. Вода здесь была теплой и кисловатой на вкус, но она смывала запах.

Через полчаса мучительного пути лес расступился.

Звук падающей воды заглушил стрекотание преследователя. Я вышла на каменистый уступ и замерла, опираясь на свою клюку. Это было зрелище, достойное кисти безумца.

Два мощных потока воды срывались с разных скал, но не падали вниз. Подчиняясь искривленной гравитации этого места, они изгибались дугами навстречу друг другу, сплетаясь в воздухе в тугую, бурлящую косу, которая с ревом обрушивалась в идеально круглое озеро у подножия скалы. Вода светилась изнутри мягким бирюзовым светом, освещая грот.

«Двойной Водопад», — выдохнула я.

Я спустилась к озеру, скользя по мокрым камням. Вход должен быть там, за водяной завесой.

Я искала долго, ощупывая скользкую скалу, пока пальцы не наткнулись на корень, который казался слишком твердым для дерева. Это был металл, искусно замаскированный под кору. Рычаг.

«Ну же, папа…», — прохрипела я, наваливаясь на него всем весом.

Механизм, спавший пятнадцать лет, застонал. Ржавчина хрустнула, и часть скалы, поросшая иллюзорным мхом, сдвинулась внутрь, открывая узкий темный проход.

Я протиснулась в щель и навалилась спиной на рычаг с внутренней стороны, закрывая проход. Камень встал на место, отрезая меня от шума водопада и, я надеялась, от твари снаружи.

Тишина здесь была другой. Не вакуумной, а пыльной. Спертой. Воздух был законсервирован, как в гробнице фараона.

Я достала из кармана маленький световой кристалл — единственное, что уцелело из моего снаряжения, кроме ножа, — и встряхнула его. Холодный белый свет залил пространство.

Это была не просто пещера. Это была капсула времени.

Полевая лаборатория. Вдоль стен тянулись грубо сколоченные столы, заваленные колбами, покрытыми сантиметровым слоем серой пыли. В углу лежали два спальных мешка, превратившиеся в труху. На спинке стула висела куртка — выцветшая, но целая.

Я подошла ближе, и горло перехватило спазмом. На столе стояла металлическая кружка с эмблемой Гильдии. Рядом лежал шейный платок. Я знала этот платок. Мама носила его на той самой фотографии. Я протянула руку и коснулась ткани. Она рассыпалась под моими пальцами, но я успела почувствовать фантомное тепло.