Я посмотрела на трибуны.

Семь Старейшин, вросших в свои пьедесталы, вибрировали. Кристаллы в их телах пели новую песню — песню принятия. Они чувствовали на мне метку Ядра. Высшую печать доступа.

Морван сделал шаг вперед. Его лицо, обычно непроницаемое, было искажено смесью невероятного облегчения и священного трепета. Он смотрел на меня так, словно я была божеством, сошедшим на землю.

Ксилия стояла, пошатнувшись. Она была белее мела. Ее логика, ее интриги, ее законы — все рассыпалось в прах. Она проиграла юридически, духовно и физически.

Голос Центрального Старейшины заполнил зал. Теперь он звучал не как скрежет, а как звон колокола.

«Она — не гостья», — провозгласил он. — «Она — Часть. Связь подтверждена. Кровь принята. Она — Пара Лорда и Дочь Бездны».

Я медленно повернула голову к Ксилии.

«Ты хотела суда, кузина?» — мой голос был тихим, но он резонировал с камнями зала. — «Суд окончен. Теперь мы будем говорить на моем языке».

Ксилия открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли у нее в горле.

«Теперь — война», — закончила я.

И в этот момент, словно в ответ на мои слова, двери Зала Совета с грохотом распахнулись.

Вбежал гонец. Это был воин в изодранной броне, покрытый зеленой кровью и копотью.

Он упал на колени, задыхаясь. Его ментальный крик ударил по разуму каждого присутствующего, как сирена воздушной тревоги.

«ПРОРЫВ!»

Зал взорвался паникой.

«Верхние ворота взорваны! Купол пробит! Они вошли в город! Армия с Поверхности!»

Морван дернулся, его взгляд метнулся ко мне.

Я застыла. Триумф сменился ледяным ужасом.

Рис пришел.

Он прорвался сквозь джунгли, сквозь кристаллы, сквозь страх. Он привел армию и бомбы, чтобы спасти меня.

Я выиграла право жить и любить, но цена этой победы только что вошла в город с оружием в руках.

Война началась.

Ментальный крик гонца еще звенел в ушах, отражаясь от кристаллических стен Зала Совета, но его перекрыл другой звук. Звук, который я почувствовала не ушами, а костями черепа.

Низкий, скрежещущий гул. Вибрация, от которой заныли зубы.

А потом пришла боль.

Она вспыхнула в висках ослепительной белой вспышкой, заставив меня согнуться пополам. Я закричала, прижимая ладони к голове. Это была не мигрень. Это было ощущение физического вторжения. Я чувствовала, как холодная, вращающаяся сталь вгрызается в живую плоть камня где-то высоко над нами. Я чувствовала, как рвутся защитные мембраны купола, как чужеродная, агрессивная материя проникает внутрь замкнутой системы.

Я была Мостом. Я была подключена к Ядру. И теперь, когда город кричал от боли, я кричала вместе с ним.

«Лира!»

Морван оказался рядом мгновенно. Он подхватил меня, не давая упасть. Его руки были горячими, но даже его тепло не могло заглушить этот ледяной скрежет в моей голове.

«Они пробили свод», — прохрипела я, глядя на него глазами, полными слез. Черная кровь снова потекла из носа, капая на полированный пол. — «Они внутри. Я чувствую их… они как вирус».

Морван поднял голову. Его лицо окаменело. Фиалковые глаза потемнели, зрачки сузились в вертикальные щели. Маска любовника исчезла. Вернулся Король-Воин.

«Старейшины!» — его голос хлестнул по залу, выводя древних из ступора. — «Активировать протокол "Затмение". Перенаправить энергию Ядра на щиты нижних уровней. Мы отдадим им периферию, но Цитадель должна стоять».

Кристаллические тела Старейшин вспыхнули тревожным багровым светом. Они подключились к сети, и гул в полу усилился.

Морван повернулся к Ксилии. Та стояла, бледная, сжимая кулаки. Вражда, интриги, суды — все это стало пылью перед лицом вымирания.

«Ксилия», — жестко бросил он. — «Возьми своих "Ткачей Льда". Восточный периметр. Там вентиляционные шахты, они пойдут через них».

Она кивнула. В ее глазах больше не было ненависти ко мне — только холодная сосредоточенность убийцы.

«Если пропустишь хоть одного человека к Ядру, кузина», — добавил Морван тихо, — «я лично оторву тебе голову».

«Они сдохнут в холоде», — пообещала она и растворилась в вихре снега, телепортируясь на позиции.

Морван схватил меня за руку.

«Идем».

Мы выбежали на широкую террасу Дворца, откуда открывался вид на весь Затонувший Город.

Зрелище было апокалиптическим.

Вечное небо Бездны — каменный свод километровой высоты — было пробито. В трех местахзияли рваные, дымящиеся дыры, сквозь которые били лучи прожекторов с Поверхности.

Оттуда, на толстых стальных тросах и гравишютах, спускались десантные платформы. Железные, грубые, плюющиеся черным дизельным дымом, они выглядели как грязные язвы на теле сияющего, биолюминесцентного города.

Они несли смерть.

Я видела вспышки выстрелов. Слышала грохот взрывов, который здесь, в замкнутом пространстве, звучал как удары молота по голове.

Но люди принесли с собой не только порох.

«Что это?» — я указала на одну из платформ, на которой стояла странная установка с вращающимися тарелками.

От нее расходились волны искажения воздуха. Там, где эти волны касались зданий К'Тарр, живая архитектура начинала умирать. Изящные шпили вяли, как цветы на морозе, черный камень серел и осыпался прахом. Светящиеся вены улиц гасли.

«Глушилки», — прорычал Морван, и когти на его руках удлинились, впиваясь в парапет. — «Они генерируют белый шум хаоса. Они разрушают структуру нашей магии. Они пришли не захватывать. Они пришли уничтожать».

«Они пришли за мной», — прошептала я.

Внизу, на одной из посадочных площадок, я увидела движение. Мое зрение, усиленное магией, позволило мне приблизить картинку.

Из головной десантной капсулы вышел человек.

Рис.

Он изменился.

На нем была тяжелая штурмовая броня Изыскателя, усиленная алхимическими пластинами. В руках он держал не шпагу, а тяжелый огнемет с баллонами, полными зеленой, вязкой жидкости — «Греческого огня», который горит даже в воде.

Но изменилось не снаряжение. Изменился он сам.

Под расстегнутым воротом брони я видела край черного шрама на его груди — отпечаток руки Морвана. Шрам пульсировал в такт его ярости. Его лицо было жестким, фанатичным. В глазах не было сомнений.

Он отдавал приказы, рубя воздух рукой. Я не слышала слов, но я читала их по губам и по ментальному эху его намерения.

«Пленных не брать. Тварей — жечь. Девушку — найти и эвакуировать. Любой ценой».

Группа стражей К'Тарр попыталась атаковать десант. Они метнули теневые копья.

Но наемники Корвина, идущие в авангарде, подняли зеркальные щиты. Копья отразились. А затем Рис нажал на спуск огнемета.

Струя зеленого огня ударила в защитников города. К'Тарр закричали — не телепатически, а голосом, от дикой боли. Огонь пожирал их плоть и магию.

Рис шагнул прямо по горящим телам. Он не смотрел вниз. Он смотрел на Дворец.

«Я должна поговорить с ним», — я дернулась к лестнице. — «Рис не остановится. Он думает, что спасает меня. Я должна объяснить…»

«Там не с кем говорить, Лира», — Морван удержал меня за плечо. — «Посмотри внимательнее. Это не спасательная операция. Это карательный рейд».

Он указал в сторону.

Пока Рис вел основной отряд к Дворцу, наемники Корвина рассыпались по боковым улицам. Они не искали меня. Они устанавливали буровые установки прямо на жилы светящейся руды, питающей город. Они врывались в храмы, срывая кристаллы памяти со стен.

«Им не нужна ты», — сказал Морван. — «Им нужна энергия. Ты — лишь предлог».

Внизу, в жилом квартале, одна из буровых установок Корвина вошла слишком глубоко.

Раздался глухой, утробный стон земли. Жилой шпиль, похожий на витую раковину, содрогнулся. По его поверхности побежали трещины.

И он рухнул.

Медленно, величественно и страшно, огромное здание сложилось само в себя, погребая под обломками сотни жителей.

Я закричала.