— Мам, у нас не было выбора.

— Что значит, не было выбора? — она убрала ладони от лица и посмотрела на меня, — ты была в опасности, потеряла столько крови! Неужели риск выйти на улицу превышал потребность в оказании помощи?

— Но Дэнни справился, — я показала ей свою ладонь, — он помог мне.

— Какой ценой? — она указала на экран, не в силах сдержать слёзы, — столько боли. Я до сих пор слышу твой истошный крик. Вы находились не где-то вдали от цивилизации, — её лицо скривилось в болезненной гримасе, — вы жили в центре Бостона! В центре огромного развитого города с медициной на высшем уровне! И ты всё равно пошла на это. Холи, что на самом деле происходит?

Она испытующе вглядывалась в мои глаза.

Не время. Если она узнает о Саласе, всё полетит к чертям.

— Мы просто были напуганы и пытались разобраться.

— А если бы у них не получилось? Что, если бы всё стало только хуже? Ты доверила свою жизнь неизвестным парням, — она обхватила голову руками, уперевшись локтями в колени и продолжая смотреть на экран, — ты могла бы умереть, боясь быть обнаруженной. О чём ты думала?

— Я не была собой, мам! — мой голос повысился от несправедливого чувства вины за поступки, которые даже не я совершила.

— А Мэтью? — её голос обрёл порицающие нотки, — неужели никто из вас не думал о последствиях?

— Мам, пожалуйста, остановись, — я нажала на паузу и заставила её посмотреть на меня, — люди на экране — это не Холи и Мэтью. Это Хэйли и Маркус — запутавшиеся, напуганные и брошенные люди. Они выживали. Посмотри на него: он заботился обо мне, контролировал моё состояние здоровья. Чёрт возьми, стирал мою одежду! Думаешь, если бы мне действительно грозила опасность, он бы не предпринял меры?

Её выражение лица застыло, словно она погрузилась вглубь сознания и не слушала меня, перебирая собственные мысли.

— Мам?

— Кто сделал это с вами? — она снова посмотрела на меня, будто её настигло озарение, — это ведь не случайность. То, о чём говорил Мэтью: это не просто совпадение — то, что у вас изменены воспоминания, что кто-то следит за вами. Вы пробовали с доктором Саласом выяснить? Может его методы способны заглянуть глубже?

В её глазах было столько непонимания, растерянности и надежды, что у меня ком встал поперёк глотки от того, что она упомянула его имя.

Ты даже не представляешь, на что способен этот человек.

— Немного. Но пока мне удалось только вспомнить некоторые детали из того времени, когда я была Хэйли. Нам нужно время. Ты же помнишь, как медленно мы продвигались с Микой и моими паническими атаками? Нам просто нужно немного времени.

Не знаю, как мне удалось выжать из себя всю эту ложь. Но, казалось, мама поверила мне, когда я заметила, как её взгляд стал менее напряжённым.

— Я не понимаю... — она снова прошептала, глядя, как Маркус поспешно поднимается со стаканом воды на второй этаж.

— Давай остановимся, — я закрыла крышку ноутбука, — слишком много эмоций на ночь.

Мама допила остатки вина уже третьего по счёту бокала.

— Тебе нужно поспать, — я поднялась с дивана, забирая у неё бокал, и направилась на кухню.

— Ты говорила, он ненавидит Филиппа, — задумчиво произнесла мама, глядя перед собой, а затем перевела взгляд на меня, — насколько всё серьёзно?

Я поставила бокал в раковину и повернулась к ней лицом, упираясь ладонями в столешницу.

— Я не знаю... Он... — я вздохнула и направилась обратно к дивану, — я не знаю, как это объяснить. Его словно одолевает неконтролируемый гнев, когда речь заходит о нём. Он и сам понимает, что это ненормально, но ничего не может с этим поделать. Это как с моими паническими атаками: это просто накрывает волной, и ты не контролируешь себя.

Огромные голубые глаза, уставшие от нахлынувших эмоций и выпитого вина, смотрели словно сквозь меня.

— Пожалуйста, пойдём спать. Давай завтра подумаем об этом, — я подошла к ней и, взяв её за руку, потянула, чтобы заставить подняться с дивана, — ты устала. Семь часов операции. И в тебе уже три бокала вина. Что если тому мальчику станет хуже? Ты будешь нужна ему в трезвом состоянии.

Она устало поднялась с дивана и обняла меня, крепко прижимая к себе.

— Я не понимаю, что происходит...

— Тем более. Не зря ведь говорят, что на свежую голову думается лучше. Нам обеим нужно хорошо выспаться.

Я взяла ноутбук, и мы двинулись в сторону лестницы, попутно выключая свет и ставя входную дверь на сигнализацию.

— Какой он? Мэтью.

— Я не знаю Мэтью. Я знаю только Маркуса. И он хороший. Очень хороший.

— Я помню его совсем малышом, — задумчиво произнесла мама, поднимаясь по лестнице, — он был таким забавным и шустрым мальчонкой. Постоянно убегал из детского сада при больнице, чтобы подглядеть за операцией через галерею, и доводил до седых волос нянечек. А мне приходилось возвращать его обратно или следить за операциями с галереи вместе с ним.

Она тихо рассмеялась.

Маленький Мэтью...

Я представила крошечного трёхлетнего мальчишку, тайком выбирающегося из детского сада и плутающего по коридорам больницы.

Неужели Мэтью уже тогда испытывал тягу к медицине?

— Кристин была прекрасной женщиной, — радость мамы сменилась задумчивой грустью, — Филипп так постарел за эти полгода. Такой седой.

Её слова были несвязны, но для меня всё было в новинку. Я совершенно не имела никакого представления о том, кто такой Мэтью. Я знала другого человека: печального, встревоженного, заботливого, нежного... и ненастоящего. Маркус был выдумкой, как и Хэйли. И мне так хотелось узнать больше о парне, которым он станет. К которому вернётся.

— Я не уверена, что продержусь два дня, — мама замерла у двери в свою спальню, глядя на меня, — с этим нужно что-то делать. Филипп хотя бы должен знать, что с Мэтью всё в порядке.

Я молчала, неуверенная в том, что поступала правильно, глядя в печальные глаза мамы.

— Я знаю. Но, пожалуйста, постарайся.

Она ничего не ответила на мой умоляющий взгляд, а только вошла в комнату и закрыла за собой дверь, желая мне спокойной ночи.

— Что с твоим лицом? — Эдриан сидел напротив меня в своём кресле, разглядывая ссадину на моей щеке, которую мне не удалось скрыть даже под тремя слоями консилера.

— Я подралась, — я пожала плечами.

— С кем? И что стало причиной драки? — казалось, он действительно заинтересован, но я не могла сосредоточиться ни на чём, кроме ожидания, когда же наступит момент, о котором говорил Дэнни.

Должно было что-то произойти...

Но что?

— Не хочешь поговорить об этом? — Салас снова привлёк моё внимание, и я, подтянув колени к груди, откинулась на спинку дивана.

— Помните, я говорила о людях, которые считают, что я сама ушла из дома и заставила волноваться весь город? Что они осуждают меня?

Салас кивнул.

— Так вот в школе есть одна девушка, мы с ней вместе тренируемся в команде болельщиц. Это с ней Терри изменил мне.

Я замолчала, снова вспоминая её униженный взгляд и тихий голос, когда всё закончилось.

— Я не понимала, за что она так взъелась на меня. Это ведь глупо — ненавидеть меня за то, что я испортила ей каникулы.

— Как ты повлияла на это?

— Родители не отпускали её на вечеринки и, как я поняла, ввели комендантский час.

— Но, насколько мне известно, так поступили многие родители в целях безопасности, — уточнил Салас.

— Да, я тоже слышала об этом.

— Так вы подрались из-за этого?

— Нет, думаю главная причина как раз в другом. Терри переспал с ней в тот день, когда я исчезла. Он говорил, что был зол и чувствовал себя униженным из-за того, что я его отвергла на глазах у парней и всей команды болельщиц.

— Так он занялся сексом с этой девушкой из желания самоутвердиться? — допытывал Салас.

— Я не знаю... — я всплеснула руками и опустила ноги, — мы не говорили с ним об этом. Но он не должен был так поступать.