Маркус кивнул и последовал за мной.

— Мы совершали очередную вылазку за продуктами. Нас схватили, когда мы уже почти дошли до дома. Ты заметила их первой, но нас окружили. Последнее, что я помню, — его кадык дрогнул, когда он тяжело сглотнул, — как ты бросилась на мужика, напавшего на меня, а потом тебя схватили. Очнулся я на диване внизу, ключи от дома на столе, дверь незаперта. И тебя больше нет, — его голос зазвучал ещё глубже, и мне стало не по себе от боли, которая проскользнула в его тоне.

— Что с нами сделали? — я сделала шаг в соседнюю комнату, не глядя, что в ней находится, и остановилась, снова посмотрев на него.

— Нас вырубили хлороформом, полагаю. Больше они не появлялись. Но я не понимаю, почему забрали только тебя.

На мгновение повисла пауза, пока мы смотрели друг на друга, а затем он добавил.

— Я обещал, что ты будешь в безопасности. И не сдержал обещание. Я никогда не прощу себе этого.

Он выглядел таким подавленным, но я не понимала почему. Сейчас со мной было всё хорошо, я была цела и невредима, вернулась к семье, потихоньку восстанавливала свою жизнь, претерпевая потери, но в целом, всё было нормально. О чём именно он сожалел?

Не найдя в себе сил выдержать его виноватый взгляд, я поспешно отвела глаза.

Мы стояли на пороге спальни. Огромная кровать занимала практически основную часть комнаты. На прикроватной тумбе была зажжена лампа, освещая спальню тёплым светом, отбрасывая жёсткие тени на тёмно-синее покрывало и подушки. Моя комната всегда была в девчачьих светлых тонах — розовых или кремовых. Поэтому я никогда не была в подобных спальнях. И, удивительно, но мне нравилось, как тёмное дерево сочеталось с иссиня-чёрным постельным бельём — это выглядело так таинственно, сексуально и слегка брутально.

— Некоторые твои вещи остались в ванной, — тихо произнёс парень, и я перевела взгляд на приоткрытую дверь.

Войдя внутрь, огляделась и увидела на полках в душевой мои любимые средства для волос и тела, моя зубная щётка торчала в специальном органайзере над раковиной.

— Тут ещё кое-что, — Маркус открыл дверцу шкафа. На полке были аккуратно сложены чирлидерская форма, моё боди, пижама и нижнее бельё.

— Я их обыскалась! — я схватила рашгард и расправила его, разглядывая со всех сторон, — Кларенс и так не рада, что я не могу тренироваться, а я ещё и форму потеряла.

— Лечебная физкультура не помогла? — он протянул руку к моему плечу и провёл пальцами по контуру бандажа, скрытого под тканью свитера, — мне очень жаль.

Я вдруг растеряла все слова. Его прикосновения были такими осторожными, будто он боялся мне навредить, а в глазах такая тоска, что у меня перехватило дыхание. Я не отрывала взгляда от его лица, пока горячая ладонь скользила по мягкой ткани свитера. Маркус коснулся моей ладони, и я могла поклясться, что слышала, как колотится его сердце, когда он прошёлся подушечкой пальца по свежему шраму.

— Заживает, — его голос стал хриплым, и у меня мурашки пробежали по коже от его прикосновений.

— Ты правда ничего не помнишь? — в его взгляде было столько надежды.

Я перевела взгляд вглубь спальни.

Большая кровать, в которой удобнее было бы спать тому, кто в разы больше меня и жил здесь гораздо дольше, но все мои вещи находились именно в личной ванной. Здесь жили двое парней. И спальных мест я обнаружила только два.

— Могу я кое-что спросить? — я немного опасалась смотреть ему в глаза, поэтому мой взгляд всё ещё был сосредоточен на кровати.

— Спрашивай, — тихо произнёс он.

— Когда я жила здесь, мы жили только вдвоём?

— Да.

— Ты появился здесь гораздо раньше меня.

— Да.

— Логично поселить меня внизу, но мои вещи почему-то в этой ванной. Значит я спала здесь?

— После того, как ты поранила руку, — осторожно произнёс Маркус, и его палец снова скользнул по шраму, поглаживая кожу.

— Значит, ты спал внизу?

Когда ответа не последовало, я закрыла глаза и глубоко вздохнула: знакомый аромат мяты и шоколада наполнил мои ноздри.

Это была его футболка. Это был его запах. Я вернулась домой в вещи, пропитанной его запахом, и чувствовала себя спокойней, только когда надевала её. Частички пазла начинали складываться: его взгляды, его прикосновения, его терзания из-за того, что он не смог меня защитить.

— Мы спали вместе? — собравшись с духом, наконец задала вопрос и собиралась открыть глаза, но его ладони обхватили моё лицо, невесомо касаясь кончиками пальцев, и Маркус прошептал:

— Не открывай глаза.

— Между нами что-то было? — мой голос дрогнул, и сердце заколотилось, когда пальцы скользнули глубже под пряди парика и стянули его с моей головы, — насколько происходящее сблизило нас?

Его дыхание стало шумным и частым, а моё тело покрылось мурашками, когда его пальцы пропустили мои пряди, расправляя их.

Нет, не может быть. Если то, о чём я подумала, было правдой, как я могла забыть что-то подобное?

— Хэйли, малышка, — он сдавленно прошептал, склонившись надо мной, и у меня свело горло, — я знаю, что ты где-то здесь. Скажи, что ты помнишь меня. Умоляю.

Его горячее дыхание обожгло кожу лба, когда он уткнулся носом в мои волосы.

— Моя маленькая нежная Бэмби, — потёрся, вдыхая запах прядей, — я не справляюсь без тебя.

Он прижал мою ладонь к своей груди и выдохнул, от чего волоски на моей голове встали дыбом. Его сердце колотилось так сильно.

Меня всю затрясло. Я не знала, что здесь происходило на самом деле, но мысль, что между нами существовала связь, которую я не помнила, заставила меня открыть глаза и отстраниться так, чтобы видеть его.

— Как далеко всё зашло? — я едва слышала свой голос.

Он молчал, бегая глазами по моему лицу.

— Маркус! Как далеко всё зашло? — мой голос сорвался на писк.

— Настолько, что мы забрали с собой частичку друг друга, — я посмотрела на его левое запястье, перетянутое розовой тонкой резинкой с бантиком. Точно такую же я нашла тогда в своём рюкзаке.

— На тебе была моя футболка.

Всё это было чересчур. Мне нужно было на воздух.

Я покачнулась, отступая назад, и запнулась о парик, лежащий у меня под ногами.

— Холи...

Я выставила руку перед собой, требуя не приближаться ко мне, и присела, чтобы поднять его. Ком, скрутивший моё горло, не позволял издать ни звука.

— Холи, — отчаянно простонал Маркус.

— Пожалуйста, — пропищала и сжала парик в кулаке, снова поднимаясь на ноги, — мне нужно уйти.

Я шагнула в сторону, но он преградил мне путь.

— Холи, посмотри на меня, — его ладонь снова коснулась моей щеки, и я вздрогнула, как от удара током, — я не делал ничего, чего бы ты не хотела. Ты дорога мне, ты единственный человек, для которого я хоть что-то значил.

Я подняла взгляд, встречаясь с его искажённым от боли и сдерживаемых эмоций лицом. Его брови изогнулись, делая грустные уставшие глаза ещё печальнее.

— Как много захотела я? — его глаза блестели от сдерживаемых слёз, но он молчал.

Я запустила пальцы в волосы и снова закрыла глаза.

— Мы нуждались друг в друге, — тихо произнёс Маркус, погладив пальцем мою щеку, — но я всегда нуждался в тебе больше. Каждое твоё прикосновение, каждый твой поцелуй доказывал, что я всё ещё живой. Холи, — его голос стал совсем хриплым и тихим, — я не знаю никого, кто умеет любить так, как это делаешь ты.

Сердце билось уже в глотке. Я захлёбывалась собственными вздохами. Мне казалось, меня вот-вот вывернет наизнанку.

На шатающихся ногах я обогнула его и побрела в сторону выхода. Тихие шаги послышались за моей спиной, и от этого стало ещё тяжелее.

Это звучало невероятно: неужели за столь короткий период мы умудрились влюбиться настолько, что огромный парень, стоявший мгновение назад передо мной, выглядел практически уничтоженным пониманием, что я не помню ничего из того, что происходило в стенах этой квартиры. Я не понимала, какая эмоция накрывала меня сильнее: чувство стыда за то, что я причиняла ему боль, забыв всё, что имело для нас значение; или необъяснимое чувство потери человека, который мог любить ту меня настолько сильно, что потеря практически убивала.