Я внимательно вгляделся в его лицо.

Отец часто повторял, что хирурги — это лишь руки Господа, но только он решает, когда нужно остановиться. А мы лишь выполняем свою работу.

— А теперь поторопись, — он снова похлопал меня по плечу и радостно улыбнулся, — прямо сейчас ты нужен ей.

Я влетел в крыло гинекологии и направился в сторону родовой, по пути натягивая на себя халат. Завернув за угол, увидел Дэнни, держащего на руках годовалого сына Аарона, и Говарда, расхаживающего взад-вперёд.

Увидев меня, друг расплылся в улыбке и крикнул через коридор.

— Ну что, папаша, пришла твоя очередь?!

— Не стоит шутить! — усмехнувшись, я указал на него пальцем, — вспомни лучше, как сам истерил год назад. Никто ещё не забыл, как ты угрожал уволить всех, если ей не вколят обезболивающее.

— Ох, я посмотрю, каким взмокшим ты вернёшься! — отшутился друг, довольно поглядывая на кучерявого ангелочка в его руках, когда я уже по привычке толкнул спиной дверь, натягивая маску. В этот же момент до моих ушей донёсся напряжённый рык, и я резко обернулся.

Окружённая персоналом, Кайлой и Меган, Холи лежала на кушетке, вцепившись ногтями в простыни.

— Потерпи ещё немного, — предостерегла доктор Диллари, — ещё не время.

Взмокшая, со взъерошенными волосами и округлившимися глазами, Холи делала короткие вдохи и выдохи, чтобы сдержать ранние потуги.

— Я хочу пить, — простонала она, отчаянно глядя на Меган, — горло пересохло.

— Нельзя, — настоятельно оборвала её Диллари, — мы почти у финишной прямой. Меган, дай ей лёд.

Зарычав и сжав губы до побеления, Холи схватилась за руку Кайлы, а Меган отошла к столику, чтобы взять кубик льда.

— Дальше я сам, — спустя мгновенье я уже стоял рядом с Кайлой и сжимал ладонь любимой.

— Ты успел, — она облегчённо выдохнула и впилась в мою ладонь.

— Я не мог пропустить рождение сына, — я погладил её по голове, стирая пот со лба, а затем взял кубик льда и смочил её губы.

— Как прошла операция? — её тело напряглось, и она со стоном зажмурилась и сжала мою руку крепче, затаив дыхание. Её черты лица выражали мучение, и я в очередной раз поразился силе этой хрупкой девушки.

— Идеально. Всё прошло как по маслу. Через несколько часов она снова окажется в объятиях родных.

— Я знала, что ты справишься, — голубые глаза Холи, с любовью и гордостью смотрящие на меня, наполнили меня новым приливом сил.

— Поздравляю, доктор Гарднер, — донёсся голос доктора Диллари.

— Спасибо, — едва слышно произнёс я и склонился над лицом Холи, — если бы не ты, мне было бы гораздо сложнее.

Холи всхлипнула и зажмурилась.

— Так значит воды отошли прямо в прямом эфире? — я рассмеялся, и губы девушки расплылись в сумасшедшей улыбке.

— Представляешь, — она сдавленно хохотнула, — всё восточное побережье видело, как я промочила штаны. Такое не скоро забудут.

Как бы она сейчас не причитала, это было её решением — вести рубрику до самого часа Х.

— Холи, приготовься тужиться, — скомандовала Диллари, и лицо Холи снова стало сосредоточенным, — на счёт три. Раз... Два...

Мои пальцы хрустнули, когда её ладонь крепче обхватила мою, и надрывный истошный рык заполнил комнату.

— Молодец. Я вижу головку. Давай ещё разок.

Холи снова зарычала, жмурясь в потугах.

— Впервые в жизни я жалею, что его папочка такой большой, — проворчала малышка и снова принялась тужиться.

Я рассмеялся и прижался губами к её лбу.

— Поэтому не стоит тратить силы на болтовню, — усмехнулась Диллари и одарила нас озорным взглядом, — давай ещё разок, сейчас будет самое сложное.

Холи глубоко вздохнула и, снова зажмурившись, потужилась.

— Вот так, умница. Остался последний разочек. Отдышись и... тужься!

Напрягшись изо всех сил и слегка приподнявшись, Холи отчаянно зарычала, а несколько секунд спустя расслабленно откинулась на спинку.

Секунды казались вечностью, пока я смотрел на её раскрасневшееся лицо и с замиранием сердца ждал самый важный звук в своей жизни.

Истошный младенческий крик разорвал тишину комнаты, и наши глаза наполнились слезами, прежде чем мы устремили свои взгляды в сторону доктора.

— Поздравляю, у вас мальчик, — торжественно произнесла Диллари, а затем показала малыша.

Моё сердце наполнилось восторгом и какой-то ранее неизвестной мне эмоцией, от которой сердце сжалось и заставило выпустить на волю слёзы.

Маленькое тельце извивалось в руках ассистентки, пока она несла его, чтобы приложить к груди матери, а крошечное опухшее личико кривилось от крика.

— О, Господи, — прошептала Холи, прижимая его к своей груди и поглаживая головку с тёмными мягкими взъерошенными волосами, — он такой красивый.

Её нежный голос наполнился рыданиями облегчения, и я облокотился на кушетку, чтобы обнять её и прижаться как можно ближе к своей маленькой, но такой сильной семье.

— Я так горжусь тобой, — прошептал, прижимаясь губами к её влажной коже, — ты самая невероятная женщина на свете. Мне жизни не хватит, чтобы выразить всю любовь, которую я испытываю к тебе.

Я чувствовал, как глаза щиплет от слёз, и ощущал себя самым счастливым мужчиной на свете.

— Нас бы не было, если бы однажды ты не поймал меня, — улыбнувшись сквозь слёзы, Холи прижалась к моей щеке, и мы устремили взгляды к долгожданному члену семьи, затихшему и прижавшемуся к груди Холи.

Когда Холи заснула, я взял сына на руки и вышел в коридор, чтобы познакомить его с семьёй. Пять пар глаз устремились ко мне, в то время как маленький Аарон спокойно спал на руках своего отца.

Едва отец заметил меня, его взволнованный взгляд замер на маленьком комочке в моих руках, закутанном в голубое одеяльце.

— Познакомьтесь, это Кристиан Майкл Гарднер, — с гордостью и ликованием произнёс я и взглянул на отца.

Его глаза наполнились слезами, и он словно перестал дышать, когда до него начал доходить смысл моих слов.

— Это мальчик, — пояснил я, — но мы хотели, чтобы имя нашего первенца напоминало о женщинах, благодаря которым всё это стало возможным.

Подбородок отца задрожал, и он напряжённо сглотнул, когда ладонь Говарда ободряюще опустилась на его плечо.

Вытерев слёзы, он вздохнул и тихо произнёс.

— Можно мне подержать его?

Я улыбнулся и протянул свёрток. Бережно обхватив его, отец уложил головку в сгибе локтя и нежно произнёс:

— Добро пожаловать в семью, Кристиан Майкл.

Он осторожно провёл ладонью по груди внука и просунул указательный палец между крошечными пальчиками, когда тот открыл глаза.

Брови мужчины изогнулись, и тёплая счастливая улыбка тронула его губы.

— У него твои глаза, — с гордостью произнёс отец.

— У него её глаза, — поправил я, и отец сдержанно вздохнул, кивая в ответ на моё замечание.

— Её глаза.

Три года спустя

Шлёпанье босых ножек по полу заставило мои глаза открыться и вглядеться в темноту. Тёмная макушка сына с густыми растрёпанными волосами показалась у края кровати, и я приподнялся, чтобы помочь ему забраться.

— Почему ты не спишь? — прошептал я, поднимая сына и укладывая между мной и Холи.

— Я захотел к маме, — жалобно произнёс парнишка и уставился в потолок.

— Ты уже достаточно взрослый, чтобы спать в своей кровати.

Малыш поджал нижнюю губу и посмотрел на мать.

— Мама будет любить её больше, чем меня?

— С чего ты это взял? — я убрал его длинные волосы со лба и заставил взглянуть на меня.

— Потому что малышей любят больше, чем старших, — жалобно произнёс Крис и опустил взгляд.

— С тобой этого не произойдёт. Твоя мама — самая удивительная и любящая женщина на свете. Её сердце настолько огромное, что она способна впустить в него даже тех, кто, казалось бы, совершенно этого не заслуживает. А ты — её сын. Самый главный человек в её жизни, за которого она готова была бороться даже со мной. Настолько сильно она желала твоего появления. Разве ты не заметил, какой нежной она стала, когда в её животике начала расти твоя сестрёнка?