Ну, не певица. Вот Камилла, фрейлина Эухении, поет, как ангел. Я ни одного не слушала, но если они поют, то точно, не лучше Камиллы. А меня девочки даже просили не подпевать. Но что поделать, если душа просит?

Все же хорошо! Мама поправляется, Белла растет, Тармель скоро поедет учиться, Стелла не доставляет никаких хлопот, я чувствую себя отлично. Уж как-нибудь проблемы рассосутся. Выловит Даэнир всех изменников, вернусь в Лундази. Стелле будет полезно расти на море. У меня же там есть домишко на улице Магнолий. Надо разобраться с папенькиным имуществом. Мошенничество в особо крупных размерах, оно даже в Катабии преступление. А там воровство, взятки и подарки образ жизни.

– Кончились заглушки, – пробурчал Мишель, выкатываясь на лесах из-под днища гондолы.

Я опустила руку с отверткой. Она хоть и магическая, но предплечья все равно ныли, подержи-ка их наверху несколько часов, лежа на лесах. Закрыла глаза, прислушиваясь. Шипела горелка в углу, стучал крошечный слесарный молоточек, успокоительно жужжало точило, лязгал пресс. Привычные запахи смазки, металла, угля, пропитки для шелка.

Ощутив движение рядом, открыла глаза. Протянула руку за заглушкой.

– Это что за хрень? – вылупила глаза на явно посторонний предмет в пальцах. Кольцо. Красивущее!

– Выходи за меня! – раздалось следом. И вовсе не голосом Мишеля.

Дернулась, стукнулась лбом о днище гондолы и сразу успокоилась. Полежу, дух переведу. Рубин в кольце, окруженный бриллиантами насмешливо сверкнул всеми гранями.

Такое колечко стоит целое состояние. Принцессе впору. Не глядя на Габрэля, протянула кольцо обратно.

– Я его испачкаю.

– Плевать. Так ты выйдешь за меня?

Я снова закрыла глаза, сосредоточенно считая вдохи и выдохи. Вот что привязался? Не видит, работаю!

Габриэль подполз ближе. Леса скрипнули.

– Ирма, я опоздал с этим разговором на два месяца, но я тебя люблю. Честное слово! Наш ребенок заслуживает фамилии и всего богатства, что я имею. Тебе больше не придется работать…

– Не дождешься! – прошипела со злобой. Лишить меня радости созидания?! Лишить меня интересных задач? Посадить в гостиной с вышивкой?! Он себя бессмертным вообразил?

– Но, Ирма, – растерянно пробормотал Габриэль.

– Забери свою цацку! – рявкнула я, пихая кольцо ему в грудь. Еще минута и я разревусь. В моих девичьих мечтах был бал, красивая музыка, цветы, танцы. Но не то, что я буду отползать по лесам от жениха, глотая слезы и ругаясь, как сапожник.

Романтичное место выбрал! Даже не убежишь!

– Ирма, ну прости меня! Правда не знаю, за что, но все равно прости! Будь моей женой! Я не знаю, как тебе объяснить…

Площадка кончилась. Габриэль показал удивительные навыки ползания под гондолой. Был бы потолще, не пролез бы.

– Хватит от меня убегать! Я тебя люблю! – Рука ухватила меня за плечо, он рывком настиг меня и его губы обрушились на мои. Отвертка выпала из моей руки. Мне нужно было ухватиться за него, иначе я просто взлечу и пробью потолок мастерской.

– Дурак! – выкрикнула, когда он оторвался от меня.

– Дурак, – согласился он, снова приникая ко мне.

Отвертка пробила башмак Винки, воткнувшись в ногу, но он не издал ни звука – рот ему мгновенно зажал Мишель. Оба парня, затаив дыхание, смотрели вверх.

***

Идиллия продолжалась недолго. В мастерскую вбежал охранник.

– Беда! Дон Малакаль! Мальчонку похитили! Служанка и лакей убиты!

– Насмерть? – Спросил Мишель с крайне глупым видом.

– Насмерть, – кивнул стражник. – С тремя болтами в груди люди не живут.

Дальше я помнила урывками. Миг – я стою на полу ангара. Миг – распахнутая на пустошь калитка. И два тела. Красные пятна на груди бросились в глаза.

– Тут что-то… ага, – начальник охраны полез в вырез платья служанки и достал пять золотых, встряхнул на ладони. – Эту тварь подкупили, а дурачок лакей ее послушался. В рощице ждали всадники, больше трех, но меньше шести.

– Убью, – сказал глухо Габриэль, державший меня все время за руку.

– У него же был портал. Долго ли веревочку разорвать?! – Я ничего не понимала.

– М-м-м, усыпили, напугали, связали, – начал предполагать служивый.

– Дон, донья… Ах! – экономка красиво взмахнула руками и упала на начальника охраны.

– Некогда, донна Лия! – встряхнул ее охранник. – Откуда эта девка?

– Из деревни, – слабым голосом отозвалась экономка. – Людей стало больше, пришлось нанять. Эта на кухне помогала. Кухарка ее отправила с полдником в беседку на пруду, там молодой господин любил сидеть.

Я прикусила костяшку пальца, чтоб не заорать что-то гневное и непотребное. Столько стражи, а Тармеля украли средь бела дня!

Габриэль глубоко вздохнул, снял с шеи цепочку с семиконечн звездой, положил наземь и произнес заклинание.

Зеленоватые искры сорвались с пальцев, замерцали на теле служанки, впитались, и светящийся контур прозрачной девушки поднялся из тела.

– Говори! – Приказал Габриэль.

– Господин, не виноватая я! А только негоже дитя от отца отрывать! – визгливо начала оправдываться призрачная служанка.

– Сколько тебе дали?

– Три... пять золотых, чтоб я мальчика тайком проводила к калитке.

– Он пошел?

– Я даже предлагать не стала, потому что она, – призрак указал на меня пальцем, – приказала ему никуда не отходить от матери. – А он на пруд все бегал. Я бисквит посыпала сонным порошком и в чай кинула щепотку чемерицы.

– Угнетение нервной системы и паралич мыщц, – кивнул Габриэль.

– Вилем помог мне его отнести. А там… – призрак оглядела себя и вдруг взвизгнула. – Я что, померла?! Да как же так?! Да за что же!

Призрачная служанка начала рыдать, заламывая руки.

– Поделом, – вставила экономка.

– Где ты встретила нанимателя?

– В деревне же! – всхлипывая, воскликнула девушка. – Меня, сестру мою Роту, Мойру и Кэтлин наняли на кухню, мы и собирались явиться, как было велено, на другой день, а он меня у колодца вечером встретил и предложил пять золотых. Сказал, что он отец мальчика, жена его давно сбежала с другим мужиком, и сына прихватила, насилу он их отыскал.

Габриэль приказал описать внешность и приметы наемника.

– И ты поверила?

– Я в золотые поверила, – с поразительным цинизмом отозвалась служанка. – Это породистая телка в приданое и свадебное платье самое лучшее, городское! Вы их Роте отдайте. Она дура, но пусть, раз уже мне не пригодятся.

– Роту гнать в шею с кухни, нам таких слуг не надобно, – тут же возразила экономка. – Потравит еще людей! А денежки тебе на гробик пойдут. Тебе и Вилему. Хорошо подработала! Выгодно!

Служанка взвыла, Габриэль приказал ей убираться. Зеленое мерцание исчезло.

***

Рунистика наука сложная. Даэнир ругался с Патриком не первый час у скалы. Камилло ничем им помочь не мог: он простой человек. Лучше организует дозоры да приставит девок к котлу. Если не хотят помогать, пусть тоже посидят связанные, а то от жалости развяжут да выпустят супостатов. Или на щедрый посул поведутся.

Девки возмутились, что их за дур принимают, и охотно принялись за стряпню. Тем охотнее, что Камилло залез в сундук принца и каждой навесил на шею по драгоценному ожерелью. С таким-то приданым никто и не посмотрит, что с ними было. Ежели в городе продать, то на дом хватит? Камилло подтвердил, что на дом точно хватит, и на землю, и на овечек с козочками. И вины их никакой нет, чтоб в обители свой век доживать в труде и молитвах. Синяки заживут, король им самого лучшего мага-целителя предоставит. Девки обрадовались: ножи, кромсающие мясо, застучали вдвое бодрее.

Патрик талантливый портальщик, но отряд Керима, действительно, слишком большой. Да еще принцева поклажа! Шелковые шатры, золотая посуда, кони, мулы и ослы… столько трудились, в горку тащили барахло. Не бросать же несчастную животинку горным львам и медведям?

Уже выяснили, что у Фандира была бумажка с нужной комбинацией рун, и они перешли бы на самую границу, а там спустись с перевала, и вот родная Катабия. Даэнир хотел сделать то же самое. Или куда получится. С ума сойти, какое открытие! Порталы древних! Совет магов в полном составе в обморок хлопнется. А если удастся разобраться, зарядить да карту составить, это же стране какое преимущество!