Даэнир поднял брови.

– Где наши сундуки с коврами и тканями, золотая посуда, драгоценное оружие и все такое? Где сумка ювелирки? Две сумки? Нет, пусть тоже будет сундук. Два. Где все богатства, о которых пишет этот Альшам? Поскольку мы остались без кола, без двора и без гроша, нам пригодится!

Даэнир восхищенно прищелкнул языком. От моей жадности.

– Во-первых, это еще надо переслать в Катабию, он назначил своим душеприказчиком брата Масуда, тот слывет очень прямым и честнмы человеком. Во-вторых, я насчет кола́ не понял?

– А, нас папашка по миру пустил, – отмахнулась я, слегка похлопывая маму по щеке. – Дженни заблокировала счета Тимана, но расследование пока ничего не выяснило, кому, куда и почему ушли ферма и все наши денежки.

– Так переезжайте в Гунитан, – предложил Даэнир. – Чудесный дворец из зеленого диорита, с оранжереей, там такие поля тюльпанов!

– Мама не любит тюльпаны. Она любит капусту, фасоль и морковку.

– Думаю, придворные садовники справятся с капустой, – заметил Даэнир. – А много денежек у Тимана было?

– Немного до миллиона не хватило, тысяч сто пятьдесят-сто восемьдесят.

Мама, было открывшая глаза, снова ушла в обморок.

– Слушай, давай ты с родственными чувствами подождешь, – взмолилась я. – Видишь, слабая совсем, ей не до замужества. Тяжелые роды, побег, скитания, недоедание, это никому здоровья не прибавляет. Хорошо еще, что молоко не пропало. Маленьким магам оно очень полезно.

– А кто тут у нас будет? – Даэнир наклонился над люлькой и показал язык Белле. Белла ответила слюнявой улыбкой и градом пузырей.

– Лекарь не сказал. А тут, – я погладила живот. – Точно черная магичка.

– Дай-ка гляну, – заинтересовался Даэнир. – Встань ровно. Ага, точно черный поток. Погоди! Если Летти моя сестра, а ты племянница, твоя детка мне внучка?! Я дед!?

– Уймись, всего лишь внучатая племянница.

– Кто внучатая племянница? – слабым голосом спросила мама.

– Стелла, – ответила я. – Я вас познакомлю через полгодика.

– А почему не раньше? Это твоя подруга? – Мама беспомощно обвела комнату глазами.

– Мамуль, давай я тебя в постельку отведу, тебе отдохнуть надо. Что, няньку отпустила, и сама ночью вставала? Раз пять-шесть? Ар-р-р!

Мамины щеки предательски покраснели.

– Ма-ам, ну зачем?! – простонала я. – Покормить она принесет и спи! Ей жалованье платят, чтоб ночью приглядывала! Какого спинобрюха ты себя изводишь?

– Простите, ваше величество, я себя действительно плохо чувствую, – призналась мама. – Ирма, что ты сказала насчет денег? Сколько их было у Тимана?

– Слишком много, чтобы не заинтересовать власти. – Будто очнулся от сна Даэнир. Последние минут пять он сидел, вперившись в пространство и напряженно размышлял.

Затем встал, извинился, что внес сумятицу и испарился.

– Дочь, зачем приходил король? Во что ты ввязалась? – голос мамы зазвенел.

– Мамуль, ну что ты переживаешь! Не накручивай себя! У меня патенты на воздухолет, я там кое-что разрабатывала для короны, это приоритет Кэллавейна, ты же знаешь! Вот король и решил в неформальной обстановке посетить мастерские, задать пару технических вопросов…

– И забрел к нам во флигель? – фыркнула мама, не поверив ни слову. – Я пока слаба, но не дура.

– Мам, он король. Куда хочет, туда и забредает. Мамуль, ты ляг поспи! А у меня там гондола недоклепанная и стадо косоруких болванов! Испортят все!

Чмокнув маму в висок, я стремительно покинула дом.

По дороге к цеху завернула к пруду, выловить за ухо Тамеля.

Ну точно, лежит на пузе в беседке над водой и карпам приказывает круги нарезать, дирижируя пальцем. Из мелких круг внутри поменьше, из больших в другую сторону и помедленней.

– Ах ты, поганец мелкий! – Ухо оказалось у меня в пальцах. – Развлекаешься?! А мать там уже дважды в обморок хлопнулась, мозгоправ ты недоделанный!

– Ай, пусти! – задергался Терри.

Ухо я отпустила, а укоризны в глазах добавила.

– Какого иглохвоста не следишь?

– Я слежу! – Обиженно засопел мальчишка. – Что я могу сделать? Но она себя почти съела! Она же шестерых детишек в приюте кормила! У нее такое истощение, что еще бы немного…

– Молчи. – Я выдохнула.

Действительно. Если тело истощено, можно его убеждать, что все прекрасно и замечательно до определенного предела. А дальше оно просто упадет и умрет. Это как проветривать в хлипком шалаше, который первый же ливень снесет к восьмилапам в пасть. Или черпать воду дырявым ведром. Сперва надо его залатать.

– Значит, не болтаешься без дела, а следишь, чтобы мать ела понемногу, но часто, пила лекарства, гуляла и спала. Она все рвется геройствовать, сегодня ночную няньку отпустила!

Тармель выпучил глаза.

– Я не знал! Я… спал.

– В общем, лучше ты не поспишь, чем она. Понял?

– Понял я, понял! Ухо не трожь! Но сны не моя специализация!

– Будешь в колледже умничать, а две недели до учебы будь любезен! Я не могу разорваться!

– У нее в мыслях все время какой-то парень. Красивый, молодой. – Тармель сорвал травинку и сунул в рот.

– Пусть лучше думает о парнях, а не о гробах. И если ты чего ляпнешь не по делу… – показала кулак. – Топай во флигель!

– Да ты ехидна какая-то, а не сестра! – Отскочил Тармель.

– Терри, мама заслужила немного счастья и покоя. И если ей нужен парень, я его на аркане притащу. А ты тренируйся убирать тревогу и беспокойство, а то Белла без молока останется.

– Да понял я, понял, – проворчал брат и пиная мелкие камешки, поплелся к флигелю.

***

Говард Энгу сотрудничать со следствием отказался.

Медар от греха подальше отправил его в столицу с тройным конвоем. Он же тут всех и обо всех знает. Например, конвойный играет понемножку и должен в игорном доме… что ему стоит на минутку отвернуться? А уж про то, что без недостатков и пороков людей не бывает, и говорить нечего. Энгу было удобно ими управлять, зная маленькие, средние и большие грязные секреты.

Энгу больше в начальниках не ходить, но и доверять его бывшим подчиненным теперь… Тарбад поморщился. А полицейские знающие, полицейские опытные. Просто уволить – это же разбазаривание кадров.

– Пиши список и переводы запроси. Каждого в другое место, оттуда к нам. – посоветовал дон Зебио. – Тем, кто служил в Опусе, или Аноа-Коэсе, это наградой будет! А наши и так знают, чей кот мясо стащил, обрадуются, что взашей не выгнали. Издал же король указ, чтоб таможенников каждые три года меняли всем составом, и тут такое же провернем.

– Правильно, – согласился Медар Тарбад. – Что нотариус Буроли?

– Запирается. Говорит, ничего такого он не писал и нотариусу в Гедарефе не посылал.

– Нам бы менталиста, – помечтал вслух Медар.

– Где же его взять, менталисты люди редкие, штучные, – вздохнул дон Зебио. – Ладно, мне в таверну пора.

– Зебио, ты на службу вернуться не хочешь? У меня место заместителя освободилось.

– На службу идти, кухню бросать, – почесал затылок Зебио. – Полицмейстеру неуместно кашу варить. А я там прикипел уже.

Постучали в дверь, дежурный подал записку.

– Менталист! – ахнул дон Тарбад. – Давайте его сюда!

При виде подростка оба испытали явное недоумение. Переглянулись.

Аймар ухмыльнулся, поправил форменную курточку.

– Тут написано, что ты менталист, – Медар встряхнул запиской. – Управление Берсебы ввиду важности дела посылает для оказания помощи следствию…

– Ты здесь с отцом? – предположил дон Зебио. – Позови его!

– Аймар Мануэль Монро, указаный в направлении, это я, – спокойно ответил Аймар.

– Тебе шестнадцать-то есть? – тоскливо спросил дон Медар, теребя записку.т

– Нету. Но это неважно, – Аймар стряхнул пылинку с рукава. – Давайте работать, доны.

– Ну, правду и ложь мы и так отличаем, у нас табельные артефакты есть. Ты что-то еще умеешь?

– Умею. Меня готовили на дознавателя. Старших никого не выпросите, – по лицу мальчика прошла тень. – Их нет.